Сергей Афанасьев 
Звездный странник – 5. Господин инспектор

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66671416SelfPub; 2023
Аннотация

Бывший штурман космического грузовика "Атлант" Сергей Кузнецов снова попадает в мир гигантского Мегаполиса. Он вынужден будет противостоять подземной Империи, сражаться с бандитами, интриговать и расплетать чужие интриги, перевоспитывать электронный мозг, защищать детей – своих и чужих и тщательно оберегать свою жену.Вторая редакция, март‑октябрь 2021. Произведение увеличилось в два раза.

Сергей Афанасьев
Звездный странник – 5. Господин инспектор

Часть 1. Оза

Глава 1. Начало

Тьму свистящего в ушах сжатого пространства вдруг прорезал резкий свет. Свет сотен солнц заставил сильно зажмурить глаза стремительно падающего вниз человека. А уж потом тело влетело в рыхлый снежный сугроб, погрузившись метра на два – на три, вскользь больно ударившись плечом обо что‑то твердое. И тот час кожу обожгло ледяным холодом колючего снега, накрывшего его с головой. Судорожно замахав руками, человек тут же попытался выбраться, но не смог – голова сильно кружилась, неимоверно тошнило, и от всего этого он все никак не мог сориентироваться – где же здесь верх, а где – низ. И куда, собственно, надо пробиваться.
Стуча зубами, Сергей наконец‑то ухватился за что‑то – явно колесо машины, и потянулся, стараясь выбраться из сугроба.
Пробираясь на ощупь в рыхлом снегу по промятому им при падении тоннелю, и машинально прикидывая про себя – в какой мир он попал на этот раз, и самое главное – в какое время, Сергей высунул голову наружу и на мгновенье замер. Он находился в центре огромной свалки старой дорожной техники, а вокруг него мрачной тесной стеной возвышались гигантские монолиты Мегаполиса, заслоняя и без того серое небо. А солнце здесь, внизу, никогда не появлялось, только отсвечивая от миллионов окон, свет от которых отражали миллиарды снежинок.
Выбравшись на боковое колесо перевернутого трейлера, скорчившись и мелко дрожа, он зачерпнул пригоршню грязного снега и энергично растер им лицо, стараясь прийти в себя. Стало немного полегче.
Как же там мужики? – подумал он о восставших, о Стокере. – Удалось ли им? Живы?
Перед его взором почему‑то предстали коридоры космической базы, залитые кровью и усеянные разорванными трупами, медленно разлагающиеся нейтринными парами. Сергей решительно потряс головой, прогоняя эти видения. Сейчас я в другом мире, одернул он себя, и космическая база – это еще только очень уж глубокое будущее.
Он оглянулся. Вроде бы где‑то здесь я и в прошлый раз очутился, подумал он, внимательно рассматривая окрестности. Вон, точно – знакомое место. Стенка ближайшего монолита довольно основательно была завалена горой мусора, явно накиданного не менее чем за сотни лет. В свое время на этой помойке он провел достаточно много времени. Но не этим она была интересна в данный момент, а тем, что правее от нее должен был находиться вход в старую подземку, а там – посты наблюдения разных группировок – чтобы первыми успеть к свежесброшенному хламу.
Шагах в пяти от себя Сергей заметил канавку хорошо протоптанной тропинки, уходящей вниз.
Не чувствуя уже холода и увязая в глубоком грязном снегу, он попытался добраться до ухоженной тропинки.
– Ха! Саксонец! – вдруг услышал он громкий голос. – И опять – голый!
Сергей резко обернулся, потирая ушибленное плечо. Из помятого автобуса через разбитое окно выглядывал Рябой Джонни.
– Рябой, какое сегодня число? – первым делом спросил Сергей, быстренько сворачивая к автобусу.
– Восемнадцатое, – недоуменно ответил дежурный, глядя на приближающего голого человека.
– А месяц? – продолжал свои расспросы Сергей, стараясь ступать на резину порванных шин.
– Февраль, – ответил Джонни, выбираясь из своего наблюдательного пункта.
– Год?
– Пятьдесят второй?!
Рябой с силой отодвинул обломок двери, выбираясь наружу.
Сергей кивнул, мысленно производя несложные подсчеты – дату своего исчезновения из этого мира он помнил прекрасно, не смотря на все дальнейшие передряги. Сегодня Элора ляжет на медицинское обследование, вдруг промелькнуло в голове.
Криво усмехаясь, Рябой быстро скинул свою куртку. Подал Сергею.
– Побежали к нашим, а то околеешь, – предложил он.
Торопливо закутавшись и радуясь теплу Сергей посмотрел на свои ноги – бежать босиком по груде мусора…
– У тебя, случаем, нет каких‑нибудь тряпок – на ноги? – спросил Сергей, энергично переминаясь с ноги на ногу и по‑прежнему дрожа.
Бомж неторопливо порылся в своем рюкзачке. Вытащил несколько дежурных тряпичных мешков – под свежий мусор.
– Пойдет? – все‑так же усмехаясь, спросил он.

Огненная жидкость мутного самогона, раздирая горло, жестко прокатилась по пищеводу, вызвав спазм в желудке. Сергей резко выдохнул воздух – стало полегче.
– Опять неудачное самоубийство? – криво улыбаясь гнилыми зубами спросила старая Флу, впрочем вполне добродушно.
– Опять, – кивнул Сергей, соглашаясь и кутаясь в худенькую накидку. – Но это все не по моей воле.
– Мы так и подумали…
– А почему снова голый? – поинтересовался Рябой.
– В этом вся и фишка, – неопределенно ответил Сергей, наклоняясь поближе к костру в слабой попытке согреться. Отвратительная, с плесневелым привкусом, самогонка пока не помогала.
Бомжы заулыбались.
– На, закуси, – сказал Джонни, протягивая ему кусок засохшей колбасы, явно – с помойки.
Сергей взял. В прошлое свое пребывание в Подземке ему приходилось и не такими продуктами питаться.
Откусив небольшой затхлый кусочек, он подбросил в огонь пару обломков какой‑то мебели.
Прошло уже больше месяца, подумал Сергей. Дрейпер, поди, рвет и мечет. Надо срочно увидеться с ним. А то он наломает дров и загубит все дело. И к базе потом уже не подберешься – доступ будет закрыт. Предстоящее слияние племен – единственный шанс туда попасть. Там чужаков не жалуют – особенно из‑за слухов о каннибализме. А это все‑таки последняя возможность разделаться с Электронным мозгом будущего и изменить ход истории этого мира.
Впрочем, Дрейпер вполне мог и сам попытаться. Вожди племен, по всем срокам, уже должны были начать съезжаться.
– А что? – спросил Сергей. – У Рыжего Яна ничего не слышно?
– Он сейчас зовется императором Клавдием, – засмеялись бомжи.
– Да все спокойно, – ответил Дикарь, вожак племени. – Что ему сделается?
Значит еще не начинал. Есть шанс его перехватить. А то с моим исчезновением было ему о чем задуматься.

Озноб судорогой пробежал по телу и Сергей скрючился еще больше, невольно посмотрев на бутыль с самогоном.
– Что, еще не пробрало? – спросил Дикарь, заметив его состояние.
Сергей промолчал, стуча зубами.
Вожак встал, похлопал Сергея по плечу.
– Пойдем, – сказал он.
Сергей покорно встал, плотнее кутаясь и борясь с ознобом.
– А как же Угрюмый? – спросил кто‑то.
– Объясним, если что, – ответил Дикарь. – Оправдаемся. Отступной, в крайнем случае, Саксонец даст.
– Он же голый?
– Найдет где‑нибудь.
Пройдя по низкому тоннелю, скудно освещаемому электрическими лампочками (значит моя геоэлектростанция все еще работает, с легким удовлетворением подумал Сергей – приятно все‑таки приносить пользу), они очутились у ряда каморок, сложенных из разношерстного упаковочного материала, Дикарь откинул одну из тряпичных ширм и вошел внутрь. Сергей меланхолично вошел следом.
– Лучшее средство – это женское тело, – назидательно сказал Дикарь, закрывая за собой накидку. – Оза! – позвал он в темноту каморки.
И уловив удивленный взгляд Сергея, пояснил.
– Она снова осталась одна.
В темноте что‑то зашевелилось.
– Не кричите, – услышали они тихий девичий голос. – Дети только что уснули.
Действительно, Оза! – поразился Сергей с облегчением. – А Дрейпер пугал, что возьмет ее в заложники.
– Ложись с ней, – усмехаясь сказал Дикарь. – Она же – твоя жена. Согреет лучше всякой грелки.
Да, жена, совершенно невесело подумал он, неловко топчась у порога и растирая свои плечи. Я словно какой‑то восточный падишах. Такое обилие жен. Есть вот эта жена – девочка‑женщина, рано состарившаяся от тягот жизни. И есть еще жена наверху, молодая аристократка, стойко переносящая вдруг свалившиеся на нее проблемы. Есть еще одна Элора – которой уже двадцать восемь лет, и которая, несмотря на такой молодой возраст, уже много повидала, испытала, и уже успела устать от жизни. Есть другая Элора, которая с "Атланта", загадочная и неотразимая. И есть еще Элора из Леса, родная и вместе с тем совершенно непонятная… Итого получается уже пять жен, причем четыре из них – Элоры.
– Законы ты знаешь, – кряхтя сказал Дикарь, хлопая себя по коленям серыми заскорузлыми ладонями. – В голодуху каждый мужик должен содержать хотя бы одну бабу.
Он вышел, задернув за собой ширму. Стало совсем темно.
Сергей замер, потихоньку ожидая, когда глаза хоть немного привыкнут к темноте.
– Иди сюда, – услышал он шепот и покорно пошел на звук, шаря перед собой руками.
Наконец наткнулся на топчан. И тот час крепкие худенькие руки ухватили его и потянули на себя. Он повалился на ворох тряпья.
– Привет, Сержик, – прошептал тихий голос. Только она так его называла, с самой первой их встречи. – Вот мы снова и встретились.
– Здравствуй, Оза, – ответил он сквозь стиснутые зубы, трясясь от холода.
– Совсем озяб, – пробормотала она.
Привстав на кровати девушка быстро раздела его (он с трудом разжимал пальцы, чтобы отдать свое тряпье – организм ужасно не хотел с ним расставаться – так было холодно). Разделась сама. Легла рядом. Укутала их обоих толстым слоем рваных одеял. Плотно прижалась грудью к его груди, обжигая.
Он хотел было извиниться за свое состояние, но сил уже никаких не осталось. Ослабленный сражением на базе и переходом сквозь миры, организм был окончательно добит холодом.
Она принялась мягко поглаживать его спину. А он вдруг отрешенно подумал, что всего лишь меньше часа назад он держал оборону на космической базе, а в соседней комнате жгли Густава с Игорьком и его девушкой. И теперь как‑то странно даже подумать, что отсюда до тех совсем ведь еще недавних событий – целых тринадцать тысяч лет глубокого будущего!

Надо решить, что теперь делать, подумал он, прогоняя все постороннее прочь, и невольно прижимаясь к Озе. Наверное, еще с первобытных времен, сложилось у мужчин – ночью, когда особенно остро всплывают воспоминания о всех своих проблемах, искать панацею у женщин. Все‑таки женщины ночью чувствуют себя более уверенно, чем мужчины. Так заложено природой. И явно – неспроста.
С одной стороны он – в Подземке, принялся анализировать Сергей возникшую ситуацию. Есть хорошая возможность попасть на военную базу. И нетерпеливый Дрейпер, который может не ждать его, действовать самому и, независимо от результата, только испортить все дело.
А с другой стороны, скоро дата смерти Элоры – двадцать девятое февраля, в воскресенье, и необходимо быть рядом с ней, постараться ее защитить – не сидеть же в этот день сложа руки? А уж тем более – в бессилии метаться по камере.
Поднимешься наверх – арестуют, и ни к Элоре, ни к электронному мозгу уже не попадешь.
Если сейчас идти к Дрейперу, то с чем? Все мои данные остались наверху. Только часть – схема базы и мотоцикл с оружием – здесь в тайнике. Из всех остальных сведений помню‑то я много. Но и все же. Да и лишняя техника не помешала бы. Хотя сейчас где мне ее взять? Появление у Дебюсси или в конторе – однозначный арест.
Итак, осталось одно – надо сразу решать с базой, так как второго шанса попасть в Подземку может и не быть.
Значит все‑таки первым делом необходимо отправиться к Дрейперу. Для этого: сходить к тайнику, и на мотоцикле быстренько добраться до точки связи с Дрейпером, и здесь ждать связного, чтобы уже с ним – к Дрейперу. В голове все равно многое что осталось по поводу ловушек. Заодно – хоть какая‑то гарантия безопасности.
А может, мои усилия совершенно напрасны? – вдруг сами собой переключились его мысли. – Может, уничтожение этой военной базы не поможет? Ведь существует же в будущем Суперкомпьютер и мир, которым он управляет? Зачем тогда вся эта суета? Но все же… Почему бы не попробовать и не довести начатое дело до конца? Тем более, что это оставшаяся вычислительная сеть, наделенная какой‑то реальной силой, которая может еще захватить какую‑то власть и диктовать свои условия – последняя, так как все остальные я уничтожил. В‑общем, жизнь покажет, кто был прав.
Как я устал, – тяжело подумал он, невольно плотнее прижимаясь к худенькой жилистой девочке, – от всей этой жизни, от болтаний по мирам! Скорей бы уж конец!
Женское целительное тепло, обжигая, волнами разливалось по его телу, заставляя мурашки, щекоча, бежать вверх, к голове, под самую черепную коробку, к макушке.
Он и не заметил, как уснул.
И снилась ему космическая база, квартирка Рёника. Веселье. И тут же – Элора, Ричард, Женька с Капитаном… Все улыбаются друг другу, шутят… И так ему вдруг стало хорошо!..

Что‑то его разбудило. Прислушался, не открывая глаз и стараясь ничем не выдать своего пробуждения. Как он понял по своим внутренним часам – спал не более часа, а то и меньше.
Первая мысль – где это я?
Рядом кто‑то шевельнулся, обвил его худенькими ручками, прижимаясь. Он почувствовал обнаженное женское тело.
И тут же тяжесть предстоящих забот навалилась на него, усиливая тяжесть проснувшихся воспоминаний о восстании.
Но в этот момент он услышал тихий детский шепот. Тут же открыл глаза – узкая полоска света проникала из‑за ширмы. Осторожно приподнялся. Увидел любопытные детские глазки. Явно – близнецы. Тут же рядом с ними – полуторагодовалый ребенок в голубенькой одежде.
Карапузы не спали. Серьезно смотрели в четыре глаза на незнакомого дяденьку. Не спал и самый маленький.
Наконец самый маленький, не сводя настороженных глаз с Сергея, взял в руки старенького плюшевого мышонка. Посадил его рядом с собой.
– Пи‑пи. Пи‑пи. Пи‑пи, – проговорил он.
– Писить? – тихо спросил Сергей.
– Неа, – недовольно проговорил карапуз, тряся мышонком. – Пи‑пи, пи‑пи!
– Мышонок, – наконец сообразил Сергей – так ведь мышки пищат.
– Сесь! Сесь! Сесь! – радостно продолжил карапуз, наконец‑то улыбнувшись, а кто‑то из близнецов, осмелев, тоже сел рядом.
– Сидит! – догадался Сергей.
– Саня! Саня! Саня! – еще более радостно закричал малыш.
– С Саней! – понял Сергей.
Все трое радостно засмеялись, и проснувшаяся Оза, тоже улыбнувшись, протянула руку из под одеяла и потрепала их по добрым доверчивым головкам.
– Самый маленький – мой сын? – спросил он.
– Кто его знает, – равнодушно ответила она. – Но скорее всего – вряд‑ли.
Мой, твердо подумал Сергей, глядя на маленький комочек. Сердце защемило. Ведь только так Эдик мог стать его потомком. Надо же?! У меня есть сын! – снова повторил он про себя, все больше и больше волнуясь. Вот я уже и отец!
Он смотрел на детишек, на таких серьезных близнецов, на малыша, и вдруг ярко вспомнил Эдика. Эти малыши со временем умрут, умрут их дети, и дети их детей, и еще многие дети детей, прежде чем родится Эдик! Сергей энергично потряс головой, прогоняя это мрачное, хоть и верное, наваждение.
Оза прижалась к нему, погладила ему живот, опуская руку все ниже и ниже.
Однако давно она одна, подумал Сергей, убирая ее руку. Без мужчины здесь очень тяжело. Тем более – с детьми.
Он встал. Принялся одеваться.
– Ты куда? – озадаченно спросила Оза.
– Мне надо идти. Тороплюсь, – пробормотал он. Вдаваться в долгие объяснения ему не хотелось.
Оза только промолчала. В подземке мужчина – всегда главный, каким‑бы слабаком он не был.
О чем это мы с Дрейпером договорились? – сосредоточенно вспоминал Сергей, вышаривая в полумраке свои тряпку за тряпкой, пытаясь восстановить в деталях такую далекую сейчас беседу, и прогоняя перекрывающие их воспоминания о Лесе и космической базе.
Оделся. Вышел, не обернувшись.

Сергей вернулся к костру. Ничего здесь не изменилось со времени его ухода. Те же лица, в тех же позах. Ему тут же подали стакан с мутной самогонкой.
– Мне нужно в Заброшенный город, – сказал он Дикарю, садясь на свое место. – Дашь одежду, еду, какое‑нибудь оружие?
– Прям сейчас? – удивился тот.
– Да.
Вожак пожал плечами, неспешно подкидывая пару ножек от стульев в костер.
– Там сильно неспокойно. Что ты там забыл? – с любопытством, пристально посмотрел он на Сергея.
– Должок отдать, – демонстративно поморщился Сергей, стараясь не глядеть на Вожака – тот, умудренный огромным жизненным опытом, запросто проникал в душу сидящего перед ним человека и видел его насквозь.
Бомж понимающе кивнул.
– Дело твое, – только и сказал он. – Только старый путь сейчас наглухо закрыт. А нового пути ты не знаешь – давно не был в наших краях. Многое что изменилось.
– Объясни дорогу. У меня хорошая память, – тут же принялся настаивать Сергей.
Дикарь покачал головой.
– Сложно сильно, – сказал он. – Нужен провожатый.
– А кто знает, как туда добраться? – не унимался в своих расспросах Сергей.
– Многие знают. Но вряд ли кто пойдет.
– Почему?
– На днях на наш караван напали. Неподалеку от ворот. Еле отбились. Так что бандиты где‑то еще поблизости. Переждать надо.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Нет времени, – коротко ответил он.
Дикарь кивнул. Встал. Скрылся в глубине ходов. Вернулся довольно быстро.
– Нашел я тебе провожатого, – улыбаясь, произнес он. – Пойдет Оза.
– Нет, – отрицательно покачал головой Сергей, решив, что не зачем ей самой лезть в лапы Дрейперу. – Дай другого.
– Никто с тобой не пойдет, – возразил Дикарь. – А она к тому же сама вызвалась.
Вот даже как! – удивился про себя Сергей.
К костру вышла Оза. И теперь, при свете, он поразился, как же сильно она изменилась! Подросла. Взгляд усталый, серьезный. И зачем‑то – три черных горизонтальны точки на переносице – по линии бровей.
– Зачем ты пошла? – спросил ее Сергей.
– Надоело на одном месте, – отмахнулась Оза. – А так – хоть какая‑то смена обстановки. Хоть что‑то новенькое. Я рада что ты снова появился, – вдруг добавила она.
– А я слышал, ты вроде как замуж собралась?
– Это не мешает, – чуть заметно покривилась Оза.
Ладно, решил он про себя, выйдем на знакомую дорогу, и я ее тут же отправлю домой.

Быстро собрали вещи в дорогу, тем более, что их оказалось совсем немного – одежда Сергею, немного еды (собрала старая Флу), спальник (как показывала суровая практика подземных жителей – даже если ты отлучился из племени ненадолго – спальник и запас еды должен быть обязательно), старый полусточенный ножик для мелочей – хорошего ножа дать не могли – не было лишних.
Из оружия – два остро заточенных прута арматуры.
Да еще страшная ценность – фонарик. Личный. Озы. Очень старый, в разбитом корпусе, туго перебинтованный неровно порванными полосками какого‑то тряпья. И комплект запасных батареек, разложенный по нескольким герметичным, непромокаемым коробочкам, которые вместе с зажигалками они распихали себе по разным внутренним карманам – для надежности.
За детьми осталась присматривать старая Флу.

Глава 2. В пути

Первые полчаса они шли по караванному пути. Тоннель был широкий, дорога – очищенной. На некотором расстоянии располагались наблюдательные посты, которые прятались в завалах и нишах. Озу знали, пропускали. Хотя у них с собой была пропускная бумага, написанная Дикарем.
Оза шла первой, держа свой фонарь чуть в стороне – на случай если будут стрелять на свет. Наклон вниз – чтобы освещать только впереди себя. Кусок арматурины был привязан за ее спиной. Сергей послушно шел за девушкой, неся оба вещмешка. Железный прут он держал в правой руке.
Вдруг Оза остановилась. Тихонько свистнула.
– Ну, что надо? – раздался откуда‑то сверху недовольный голос.
– Левая тропа в каком состоянии? – весело спросила девушка, игриво подсвечивая фонариком вверх, но никого не видя. – Пройти можно?
– Дня три назад Косой по ней вернулся, – донеслось в ответ. – Свет убери. Демаскируешь.
Оза послушно отвела фонарик.
Повернулась к Сергею.
– Пошли, что ли?
Только теперь он заметил рядом с девушкой трещину в тяжелом древнем бетоне. Явно – результат взрыва.
Оза решительно юркнула первой, унося с собой фонарик и в тоннеле сразу же стало темно.
Сергей замешкался – уж очень не похоже было на ухоженную тропу.
– Удачи, – донеслось сверху.
– Спасибо, – машинально ответил Сергей и втиснулся в узкую щель, стараясь не зацепиться за торчащие прутья старой арматуры.

Бетон с торчащим железом быстро закончился и какое‑то время они пробирались по сильно искривленному земляному лазу, с примитивным крепежом стен и сводов. Молчали. И не потому, что говорить было не о чем – опасно на свободной территории.
И когда этим петляниям казалось не будет конца, лаз наконец‑то выплеснулся в узкий, без рельс, тоннель.

Еще четыре часа энергичной ходьбы и они выбрались на простор – заброшенное депо. После узости бетонных лабиринтов высокие потолки и невидимые стены поражали. Когда‑то здесь было большое городище. То ли перебили всех, то ли сами ушли. Но, судя по всему – это произошло очень давно – лет сто назад, а то и больше. Остался только один хлам.
Оза свернула в узкий проход, с любопытством освещая стоявшие по обеим сторонам вагоны – явно бывшие дома, судя по отделке вокруг, по разукрашенным всякими рисунками стенам, остаткам цветников. А этот проход – древняя улица. Луч выхватил полустертую надпись – "Аллея влюбленных". Сразу стало грустно. Когда‑то здесь было много света, жили люди, радовались чему‑то, строили планы, влюблялись, растили детей, стремились дать им хорошее образование… Здесь звучал детский смех, играли в игры, кипели страсти, влюблялись, ревновали, женились, растили детей, разводились, жестоко мстили… Куда все это исчезло? Только темнота да могильный холод.
Оза вдруг остановилась у какого‑то непонятного сооружения.
– Здесь и заночуем, – сказала она и достала из вещмешка веревку с крюком на конце. Ловко кинула, зацепившись за куски торчавшей под потолком арматуры.
И только теперь Сергей понял что там под потолком – узкая ниша, фактически невидимая снизу.
Девушка быстро поднялась по завязанным узелкам. Посветила в нишу фонариком. Ловко забралась внутрь. Снова выглянула.
– Здесь никого не было, – удовлетворенно сказала она Сергею. – Только мои следы. Хорошее место. Я тут обустроюсь, а ты пока поищи дров. Только фонарик дать не могу.
Сергей кивнул, опустил вещмешок на землю, и, держа в правой руке арматурину, молча ушел в темноту, стараясь отдалиться метров на сто так как полагал, что ближайшие к месту ночевки дрова Оза соберет и без него.
Абсолютно ничего не видя, он медленно шел, держась левой стороны улицы. Сергей осторожно ощупывал попадавшиеся предметы, надеясь натолкнуться на остатки заборов, штакетника, кустарников. Иногда везло – попадались какие‑то деревянные обломки – либо просто валялись, либо были прикреплены к чему‑то, и тогда Сергей, ничего не видя, с осторожностью отламывал их, почему‑то в глубине души считая, что он варварски разрушает чью‑то жизнь, и мысленно и искренне прося за это прощения. Пару раз он наткнулся на что‑то острое, порезался – и каждый раз, сплевывая, быстро отсасывал кровь – чтобы грязь не попала =– не хватало еще заражения крови. И когда решил, что для ужина собранных им дров вполне достаточно, повернул обратно, снова держась левой для себя стороны – вдруг попадется что‑нибудь еще?
Рука его уткнулась в гранитный фундамент монолита и он вдруг остановился. Ему показалось, что гигантский муравейник наверху все еще живет своей собственной жизнью. И он вдруг закрыл глаза и прижался правой ладонью к холодной стене – в левой он держал дрова и железный прут. Попытался сосредоточиться и мысленно проникнуть вглубь. И тот час одернул руку – ему показалось, что все тот же бесцветный голос, тот же, что и тогда, у дриад, требовательно окликнул его откуда‑то из глубин мироздания – "Ты где?"
И Сергей поспешно вернулся к нише, в которой уже разгорался костер. Поднялся по узелкам, зацепив веревкой дрова к спине. Ввалился в нишу.
– Ты что? – тихо прошептала Оза, мгновенно настораживаясь от выражения его лица и быстро хватаясь за нож.
– Так, показалось, – ответил Сергей вытирая пот, и девочка недоверчиво покосилась на него, но ничего не сказала, быстро закрыв за ним отверстие заранее припасенными щитами.

Походный ужин быстро сготовился и так же быстро, в полном молчании, уничтожился. Настроение у путешественников улучшилось. Глаза Озы заблестели.
– А твой‑то знаешь что учудил? – вдруг лукаво сказала она, тщательно, чтобы не пахла, вытирая посуду, и складывая ее в рюкзак.
– Что? – непроизвольно поддавшись ее влиянию спросил он. Да и самому было интересно. Тем более, что Оза только что невольно проговорилась, что младшенький – действительно его сын.
– Полностью разобрал кварцевый регулятор. И даже током ни разу не ударился!
Сергею ничего это не говорило, но он улыбнулся.
– Ты хороший, – сказала Оза, драя котелок. – Ты добрый. Но ты – никчемный.
Сергей растерянно посмотрел на девушку, но ничего не ответил.
– С тобой дети будут ходить в самую затрапезную школу, – продолжала меж тем она, явно стараясь высказать давно наболевшее. – И их все будут обижать во дворе.
И на это Сергей не нашел что возразить.
– Ты у меня был самый никчемный муж, – как‑то даже радостно продолжила Оза. – Вот после тебя были сплошные звери. Один ломал позвоночники об колено, другой мог так гаркнуть, что стекла лопались… Долго только не прожил никто.
Сергей и на это промолчал.
– Помнишь, лежал все время, в потолок только смотрел, – засмеялась она, пододвигаясь к нему поближе. Глаза ее странно заблестели. – Другие бегают, суетятся, ищут себе занятия, работу, что‑то добывают для семьи. А ты вставал, только когда звали что‑то делать.
Однако она повзрослела, подумал Сергей. Сколько ее не видел? Почти три года. Тогда она была маленькой злобной девочкой‑волчонком. А сейчас… Видно, жизнь ее сильно потрепала за это время.
– Как ты жила? – спросил он.
– Да как все! – беспечно ответила она, пододвинувшись вплотную и прижимаясь к нему своим бедром. – Мужей штук десять было. Была и третьей женой, и сотой в гареме, и наложницей. А как иначе? Дети ведь на руках. Кто ж о них позаботится, кроме меня?
Оза аккуратно смела угли в дальний угол. На месте костра расстелила тонкую термо‑прокладку. Поверх бросила расстегнутый, старый ветхий спальник.
– Здесь и будем спать, – с каким‑то странным удовлетворением произнесла она.
Сергей, впрочем, и сам догадался. В бытность свою бомжом именно так и ночевали в дальних походах – спали на месте костра. Первое время было очень жарко и спали голыми. А к утру все уже были тщательно одеты и тряслись от холода.
Потом Оза, убрав щит, быстро спустилась вниз и, подсвечивая себе фонариком, принялась намазывать места вокруг ночлега противно‑пахнущим мышиным жиром, чтобы собаки их не учуяли. И про это Сергей тоже знал. Потом она поднялась в нишу и убрала за собой веревку. Потом она вернула щит на место, укрываясь от внешнего мира – чтобы никто не смог заметить их снизу.
– Ну все, – удовлетворенно произнесла Оза, откидывая с глаз волосы и протягивая к нему руки, и в нетерпении шевеля тонкими длинными детскими пальчиками, – теперь иди ко мне, солнышко!
– Зачем? – невольно произнес он, покривившись от этого "солнышка" – звучало как‑то пошло и неприятно.
Заниматься сексом со школьницей ему и тогда не хотелось, и сейчас. Но тогда маленькая злобная соплячка фактически сама изнасиловалась им. А теперь‑то для чего?
– Ты же – мой теперешний муж, – просто ответила она. – А муж обязан драть свою жену. Так положено. Спроси у любого, – беспечно ответила она, быстро скидывая с себя одежду и ложась на спальник. Худенькие тонкие длинные ноги она приглашающе раздвинула, почему‑то виновато глядя на него – словно умоляла об услуге.
Да, было время, когда Оза была моей женой. Это правда. Но это время давно уже прошло. Теперь у меня – Элора. На всю жизнь. До самого конца.
Понимая, что на горячем ложе он через минуту покроется обильным потом, Сергей тоже вынужден был раздеться.
Лег. Двое обнаженных какое‑то время тихо лежали рядом. Потом Оза, скромненько и виновато сдвинув ноги, приблизилась к нему плотнее, прижалась горячим худеньким детским тельцем.
– Ну что ты! – горячо зашептала она прямо ему в ухо, жарко лаская его тело своей правой рукой. – Все будет хорошо!.. Точно‑точно!.. Расслабься.. Пожалуйста…
И Сергей покорно расслабился и она тут же, радостно застонав, забралась на него сверху.
А после секса она вдруг энергично принялась намазывать себя мышиным жиром.
– А это еще зачем? – спросил Сергей.
– От ночных хищников, – ответила Оза, подступаясь к Сергею с той же целью. – Чтобы нас не учуяли.
Сергей покорно предоставил ей свое тело. Она быстрыми мазками покрыла его лоб, шею, руки, спину, живот и ноги. И принялась довольно тщательно втирать мазь в его член, весело посмеиваясь при этом. Сергей сопротивляться не стал. Что с ребенка возьмешь! Хоть у нее и куча детей.
Они проспали часа три, как вдруг их разбудил осторожный шум внизу. Были еще голыми – камень не успел остыть. Очень осторожно выглянули в щель между щитами. Какие‑то тени, приглушенный свет рыскающих по сторонам фонарей. Оза слегка сжала ему руку. Но он и так понял – это Ночные охотники. И лучше не шевелиться и громко не сопеть. К тому же у Охотников были собаки, которые искали врагов – людей и крупных хищников. Но, как видно, собаки Озу с Сергеем не учуяли – наверняка мышиный запах перебил. А мыши для них – мелочь, на которую не стоит обращать внимания.
Так же быстро, как и возникли, ночные охотники исчезли. Ни еле слышного шума, ни света фонарей. Не шевелясь, путешественники подождали еще минут десять. Потом, очень осторожно оторвавшись от щитов, снова легли на спальное место.
И Оза снова прильнула к нему, возбужденно дыша в кромешной тьме – адреналин от встречи с близкой смертью закипел в ее крови и теперь требовал хоть какого‑то выхода. Сергей это понял, и на этот раз он сам был активным компонентом, и переставил Озу в кучу разных поз, так что когда они наконец‑то закончили, девочка отрубилась сразу же, даже не сказав ему, как обычно, спасибо, и не поцеловав.
Сергей уснул не сразу. Очень медленно засыпал, и ему почему‑то вдруг показалось, что он – в Лесу, и рядом – Элора. И это – ее тело. И так ему вдруг стало хорошо и спокойно. Он прижал ее. И девушка послушно поддалась, сама прижимаясь в ответ и сладостно потеревшись о его живот своей упругой мальчишеской попкой, невольно будоража его член.

Вот уже полчаса, как они спускались вниз по влажным ржавым скобам, вбитым в бетонную стенку. Противная затхлость густыми парами поднималась откуда‑то снизу из неведомых глубин, била в нос. Местами скобы были разрушены и торчали только штыри, что несколько затрудняло спуск, местами их не было, и приходилось вязать веревку и спускаться по узлам.
Наконец Оза спрыгнула в появившееся боковое ответвление – ракетная шахта шла еще глубже.
Сергей, в луче фонарика успел разглядеть старую надпись – "Уровень 45". Сам он в своих скитаниях по древнему метро углублялся до тридцатого уровня. А сколько их на самом деле – никто не знал. Ведь счет шел от ноля.
По наклонному вниз тоннелю он прошли совсем немного и сразу за платформой путь им преградила вода – обычное дело в подземных катакомбах. Они стояли на платформе и в тусклом свете фонарика смотрели на черную непрозрачную воду, затопившую желоба путей. Холодно. Где‑то капало. Сергей огляделся насколько позволял свет. Ничего деревянного не было – чтобы сделать плот.
– И что теперь? – спросил он у Озы, боясь что это препятствие – такая же неожиданность и для нее. Но девушка была спокойна.
– Саксонец, плавать умеешь? – поинтересовалась она.
Сергей кивнул.
– Долго плыть? – в свою очередь спросил он.
Девушка отрицательно покачала головой.
– А нырять? – снова спросила она.
– И под водой плавать, – сухо ответил он.

Быстро, чтобы не успеть замерзнуть, разделись догола, тщательно упаковав все вещи в непромокаемые мешки, оставив в них как можно больше воздуха. Привязали к мешкам свое оружие – заостренные железные прутья.
Оза первой решительно вошла в холодную воду и, зло фыркая, быстро‑быстро поплыла, держа одной рукой фонарик над головой, а другой опиралась на мешок, как на спасательный круг. Какая‑то живность, блеснув большим, словно у акулы, острым плавником, вдруг вынырнула у нее за спиной и тут же скрылась. Сергей, ничего не сказав, последовал ее примеру, обойдясь без фырканья, хотя вода была ледяной и долго плыть они просто не смогут.
Через десять метров за поворотом они увидели вторую платформу. Поднялись по каким‑то самодельным мосткам, явно хорошо известным Озе.
Сергей, быстро обтеревшись протянутой Озой тряпкой, принялся было энергично прыгать и махать руками, чтобы согреться, но Оза остановила его.
– Постой, – стуча зубами, выдавила она из себя. – У нас же есть более верный способ. Тем более – уже испытанный. Десять минут на разогрев мы вполне можем себе позволить. Стоя только придется.
И она повернулась к нему спиной и, вдруг застонав, нагнулась.

Потом они еще какое‑то время пробирались прямо под потолком по балкам и торчащим арматуринам, глядя на воду под ногами. А потом наконец‑то выбрались на полноценную сушу. И здесь они, пройдя заброшенными мастерскими, долго поднимались по многочисленным лестницам – вертикальным и наклонным, ветхим и еще крепким. И вдруг, протиснувшись в очередную трещину, оказались в знакомом Сергею тоннеле.
– Дальше я уже сам, – сказал он. – Возвращайся. Детишки поди ждут, скучают.
– Ну хорошо, – как‑то неловко согласилась она. – Давай, что ли, прощаться.
– Давай, – согласился он.
Девушка принялась расстегивать пуговицы своей курточки, накинутой на голое тело.
– Нет, – отрицательно покачал он головой.
Обнял ее. Вряд ли я ее еще увижу, грустно подумал Сергей, и что‑то защемило под сердцем.
И она прижалась к нему, как‑то беззащитно‑доверчиво. Маленькая худенькая девочка. Защемило глаза. Слово – прощай – не хотело выговариваться. И напрасно обнадеживать встречей тоже было стыдно.
– Мы еще встретимся, – наконец пробубнил он, гладя ее по спине, и проклиная себя за малодушие. – Обязательно. Я закончу с делами и тут же к вам. Тем более – сын. Ему нужен отец. Мужское внимание.
– А остальные? – смущенно улыбнулась она, подняв на него свои мокрые глаза.
– И остальные – тоже мои дети, – уверенно заявил он. – Ведь настоящий отец – не тот, кто по‑крови, а тот кто воспитал.
И Оза улыбнулась, совершенно доверчиво, ласково.
А у него засвербило на душе – обман ведь. Как все это совместить? Элору, Озу, ее детей… Моего ребенка…

И в этот момент вдруг раздался смех. Неприятный. Хриплый.
Сергей и Оза мгновенно изготовились к бою, отойдя друг от друга – чтобы не мешать.
У обвалившейся балке стоял мужчина. На потертой куртке была видна белая эмблема – оскаленная пасть с четырьмя здоровенными клыками.
– Белые волки, – прошептала Оза, крепче сжав острый прут. – Он тут не один.
Сергею это название ничего не говорило.
– Смотри сзади, – прошептал он в ответ.
Мужчина наконец‑то оторвался от балки.
– Было очень трогательно наблюдать за вами, – снова засмеялся он. – Я умилился, чесс слово.
– Идите своей дорогой, – спокойно посоветовал Сергей. – Ни вам ни нам не нужны неприятности.
– Однако нас здесь не уважают, – изобразил искреннее удивление разговорчивый бандит, глядя куда‑то в сторону.
Из под накренившейся крыши старого брошенного метро вышли еще трое. С такими же эмблемами.
– Слышь ты, хмырь, – зло процедил один из вновь прибывших. – Ты у меня сейчас кровью умоешься. Тля.
Сергей только покривился.
– Уходим за вагон с цифрой семь, – прошептал он Озе. – Там – служебный ход.
– Поздно, – ответила Оза, глядя за спину Сергея.
Он покосился. Как раз у седьмого вагона виднелись еще трое. И они приближались.
Семеро на одного, лихорадочно обдумывал ситуацию Сергей. И оружие у них получше. В тоннеле по прямой не убежишь – пули догонят. Эх, уйти бы как‑нибудь за седьмой. Но как?
– И девка – в самый раз! – раздались похотливые голоса. – Как знала, что мы в простое!
– Так вы мальчики у нас на диете! – вдруг очень уж весело рассмеялась Оза, бросив свой прут и снимая с плеч вещмешок. – Ужасно обожаю изголодавшихся! У меня для вас сюрприз. Смотрите.
И она вдруг стала расстегивать свою куртку, и так уже наполовину расстегнутую.
Бандиты засопели, почему‑то притормозив. Возможно – сами не ожидали такого поворота. Сергей тоже растерялся.
– Ой, что это я делаю! – воскликнула Оза, открыв свою грудь с притворным испугом, и тут же резко захлопнув одежду.
Пританцовывая, словно ей невтерпеж, она повела озорными глазами, стрельнув по дороге Сергею.
Он поплелся за ней, сделав вид, что хочет помешать ей раздеться и вообще удержать ее от всего этого, и своими угловатыми нелепыми движениями только вызывал смех у бандитов..
И здесь, в сторонке, среди завала бетонных обломков, между балками упавшего свода, он вдруг увидел темное отверстие люка. В своих изысканиях в этих местах этот люк ему не попался. И не мудрено.
Худенькая Оза легко скользнула в эту щель – никто ничего и не понял. Сложнее оказалось Сергею. И так легко проскользнуть ему не удалось – он хорошенько ободрал ребра.
Выстрелы огласили своды тоннеля. Заложило уши. Выдохнув воздух и весь как‑то съежившись по толщине, Сергей наконец‑то отцепился от балок и упал куда‑то вниз, в неизвестность.
Приземлился на ноги, успев спружинить, и тут же его сильно дернули за шиворот. Он улетел в сторону, и там где он только что находился, запрыгали осколки бетона, выбиваемые пулями.
– Бл…ь, скорее сюда! – сдавлено вскрикнула Оза, устремляясь в узкую щель‑трещину, расположенную у самого бетонного пола.
Сергей нырнул следом, уворачиваясь головой от жесткой подошвы ее ботинок.
Позади гулко грохнула граната, дернув полом и толкнув их в спины остатками взрывной волны.

Они вынырнули в том же самом тоннеле, но уже несколько подальше от бандитов. Тихо‑тихо, вдоль стены по темноте постарались ускользнуть как можно дальше, не привлекая к себе внимания остальных, пока вынырнувшая вслед за ними часть преследователей не огласила тоннель криками.
Их тут же заметили. За ними погнались.
Два раза грохнули выстрелы, выбивая искры в стороне от беглецов.
– Не стрелять !!! – тот час закричал кто‑то. – Девку попортите!
И выстрелы смолкли.
Сергей прибавил в скорости, обогнав Озу. Ведь было совсем недалеко до 'двух крестов', до тайника. А там – оружие. И есть шанс успеть его выхватить… Но… Сзади отчаянно закричала Оза. Ее явно догнали.
И тут же в стороне гулко хлопнул выстрел, смягченный глушителем, и кто‑то из бандитов упал. Остальные замерли, в растерянности оглядываясь и не понимая, что происходит.
Бандит, вцепившийся в Озу, отвлекся, и в этот момент Оза сильно его стукнула. В пах. Коленом. Он согнулся.
– И нечего тут размахивать своими грязными членами, – недовольно пробормотала она, вдруг с силой ударяя локтем бандиту в затылок. Бандит рухнул, словно мешок с картошкой.
– Оружие на землю! Ну! – раздался властный голос, и эхо послушно разнесло его по тоннелям.
Бандиты, не видя, откуда исходит опасность, подчинились.
– Вообще‑то это – наша территория. На проблемы нарываетесь, – процедил один из бандитов.
– В вашем распоряжении пять минут, – проигнорировал это замечание суровый голос. – Кто не успеет исчезнуть – будет убит.
– А как же стволы? – наивно удивился один из бандитов. – Мы без них пропадем.
– Время пошло, – сурово отрезал невидимый голос и бандиты, недовольно ругаясь, легкой трусцой направились в ближайший тоннель.
Резкий щелчок затвора крупнокалиберного пулемета заставил их существенно ускориться.
Оза и Сергей остались одни.

Глава 3. Дрейпер

Словно из стен, вдруг появились вооруженные люди. И среди них – Дрейпер.
– Однако ситуация повторяется, – улыбнулся он.
– Да уж, – вынужден согласиться Сергей.
Оза промолчала.
Неторопливо приближаясь, Дрейпер с нескрываемым любопытством посмотрел на девушку, на ее распахнутую курточку.
– Однако, мисс… – заметил он.
И Оза недовольно запахнулась, поворачиваясь спиной.
– Что‑то давно вас не было видно. Мы уже начали беспокоиться, – продолжил меж тем Дрейпер.
– Дела были, – неопределенно ответил Сергей. – Вы собрали данные?
– Давно уже. А вы? – в свою очередь поинтересовался он у Сергея.
– У меня все хранилось в тайнике, – ответил Сергей.
– Вон в том? – кивнул Дрейпер в правильном направлении.
Сергей выжидательно посмотрел на него.
– Вы все верно поняли, – улыбнулся Дрейпер в ответ.
– И как вы его нашли? – не удержался Сергей.
– Ваши сослуживцы помогли, – с легкими радостными нотками ответил Дрейпер. – Они нашли. А мы у них вежливо забрали. Чужое все‑таки.
Расшифровать они не смогли, вот и организовали засаду, подумал Сергей. Все логично.
– Давно ждете? – спросил он.
– С неделю. Собирались еще дня три побездельничать. А там будем думать. Впрочем, я рад, что вы все‑таки живы, и мы снова встретились.
И Дрейпер, все также искренне улыбаясь, протянул руку. И Сергей пожал ее.
– Я думаю, вы не будете возражать, и примете мое приглашение погостить в моих так сказать пенатах…
– А я? – спросила Оза.
– И вы тоже, мисс.
– Муж! – недовольно воскликнула она. – Во что ты меня втянул?!
"Надо же!", с удивлением подумал Сергей, вспомнив давний разговор с Дрейпером, в котором тот упоминал Озу. "Провидец что ли? Или все заранее просчитал? Или может он все‑таки знал, что Оза попадет в его руки таким образом? Неясно все с этим Дрейпером. Странная фигура. Слишком много вопросов."

К счастью, ни один из тех кристаллов, что хранились в тайнике, не пострадал, и вскоре Сергей уже развернул голограмму разветвленной схемы стандартной военной базы.
Согласно ранней договоренности, Сергей должен был собрать как можно более подробную схему военных баз, и описания на внутренние системы защиты, обычно применяемые в них. А также составить список необходимого оборудования.
Задача Дрейпера – найти приблизительное место ее расположения. И по возможности – поточнее.

Дрейпер наложил свою схему.
С минуту они рассматривали то, что у них получилось.
– Нет, – наконец покачал головой Сергей. – Шахта воздуховода не может проходить в этом месте.
– Согласен, – кивнул Дрейпер. – У нас погрешность – не более ста метров. Будем двигать. Предлагаю – змейкой, с шагом в один метр. И слева направо.
Сергей не возражал.

– Если не секрет, как вы собираетесь вывезти так много оружия? – спросил Сергей через полчаса работы. – Размеры одних баллистических ракет чего стоят.
– Через ракетные шахты, – просто ответил Дрейпер, не отрываясь от схем. – Пока вы отсутствовали, мы закинули несколько крючков. Парочка зацепилась. Проверили на подставу. Теперь есть человечки, которые нам помогут вывести наши так сказать артефакты бурением сверху. Так что нам остается только найти эти ракетные шахты, выяснить, куда они выходят. Наверняка ведь выходы давно уже замурованы многочисленными надстройками монолитов. Поставим маячки. Спокойно выйдем из Империи. И будем искать способы пробиться к шахтам сверху. Не волнуйтесь, – мягко улыбнулся Дрейпер, уклоняясь от подробного ответа. – У нас все продумано.
Еще час они работали над обеими картами в полной тишине.
– Ну вот, наверное, где‑то так, – наконец сказал Дрейпер. – Как‑то уже больше похоже на правду.
Сергей согласно кивнул.
– Примем это за рабочий вариант, – предложил он.
– Не возражаю, – ответил Дрейпер, удовлетворенный тем, что цель наконец‑то стала принимать реальные очертания.
– А что это за место? – спросил Сергей, подсвечивая виртуальной указкой искомый участок на схеме.
– Это – гарем Императора.
– Значит нам потребуются подарки, – сделал вывод Сергей. – Иначе не проникнем.
– И как много? На ваш взгляд?
– Чтобы оправдать перед императором нашу задержку у его женщин, и вернуться, не вызвав подозрений.
– Будем надеяться, что наблюдения там нет, – протянул Дрейпер. – По логике вроде незачем. Впрочем, я через свои каналы еще прозондирую этот вопрос.

Сергей вывел на экран свой список необходимого оборудования.
Дрейпер внимательно пробежал его глазами. Потом отправил на печать – в несколько экземпляров.
– А подарками я займусь сам. Не возражаете? – сказал он.
Сергей не возражал.
– За день‑два я думаю мы управимся со всем этим, – подытожил, словно разговаривая сам с собой, Дрейпер и направился отдавать соответствующие указания своим подчиненным.
– Вы про жену тогда просто так говорили? – вдруг, вдогонку, спросил Сергей.
Дрейпер остановился в дверях.
– Надо же мне было как‑то вас убеждать, – оборачиваясь, пожал плечами он. – А это – вполне логичный путь. Не находите?
И от тона Дрейпера Сергею в очередной раз показалось, что тот ведет себя так, словно ему уже ведома дальнейшая судьба Сергея. И мало того, именно он один и вершит ею.

Сергей и Оза стояли у огромной бетонной стены, являющейся частью фундамента монолита. Сергей посмотрел на скобы, уходящие далеко вверх, в темноту, на подвешенные там высоко жилые конструкции. Это была местная гостинница. Или ночлежка.
– Это здесь нас поселили? – скептически спросил он.
– Да! – почему‑то радостно ответила Оза. – Почти на самом верху. Я там все уже обустроила, – еще более радостно добавила она. – Полезли, покажу.
И, не дожидаясь ответа, Оза ухватилась за скобы и принялась ловко карабкаться вверх.
Сергей, пожав плечами, последовал за ней.
Нижние ряды были явно лучше обустроены. Здесь на крюках висели деревянные щиты, служащие полом. Занавески вместо стен, разделяющие помещение на много комнат. А на верхних ярусах висели только обыкновенные гамаки разных размеров, в зависимости от цены.
Сквозь развешенное вокруг тряпье – народ явно активно стирался – Сергей ловил на себе редкие любопытные взгляды местных жильцов.
– Туалет, душ здесь хоть имеются? – спросил он, глядя вверх на пятки и бедра Озы.
– Все – внизу, – весело ответила она. – Я заглядывала – довольно миленько. Нам с тобой надо будет освежиться с дороги.
Сергей промолчал.
– Одеяла я пока развесила, – тараторила Оза, карабкаясь впереди Сергея. – И подсушатся, а то они какие‑то подозрительные, и нас заодно видно не будет. И еще, неплохо бы постираться. Но пока не нашла, где и чем.
Метров через тридцать, когда в темной вышине стали проявляться контуры мощных перекрытий, Оза остановилась.
– Вот наше гнездышко, – с гордостью произнесла она. – Смотри, какое роскошное ложе!
И Оза плюхнулась на парусину, два на три метра, и сразу же скатилась к центру. Покрутилась, покривлялась, принимая разные позы.
– Сержик, ну что ты там? – недовольно надула губки Оза, маня его тонкими длинными пальчиками. – Иди же ко мне!

Посреди местной ночи Сергей вдруг проснулся. Что‑то его беспокоило. Но что, сразу понять не мог. Оза сладко посапывала рядышком. Кто‑то где‑то кашлял, кто‑то внизу тихо переговаривался, кто‑то монотонно бубнил…
Стоп. Женский голос. Бубнит что‑то неразборчивое и торопливое. И бубнит почему‑то у него в голове. Что‑то я подобное когда‑то уже слышал, мелькнуло у него. Сергей прислушался – то ли какая‑то странная считалочка, то ли какие‑то бессмысленные рассуждения на непонятную ему тему, причем, на много тем одновременно. Сергей приподнялся, огляделся. Нет никого. И он не касается руками стен. Снова лег, не зная, как объяснить. Голос не умолкал и не давал спать. Может это от перенапряжения? – подумал Сергей. "Заткнись!" – не выдержал он. Голос замолчал. Но через какое‑то время снова принялся бубнить. "Замолчи!" – повторил Сергей.
– Уточнение, – тихо произнес женский голос. – К кому идет обращение?
– К вам, – мысленно ответил Сергей, совершенно не понимая природы этого контакта. Он снова внимательно оглядел лежаки – может там где‑нибудь спрятано некое психотропное оборудование и его сейчас облучают?
– Назовите себя, – попросила женщина.
– Серж Харви, – ответил Сергей по‑привычке. – А вы кто?
– Кора Эм, – в свою очередь ответила невидимая женщина.
– Вы где находитесь? – спросил Сергей.
– Я не знаю, – ответила Кора. – А что это?
– Что вокруг вас? – почему‑то раздражаясь, продолжил свои расспросы Сергей. – Небо над головой? Что вы видите за окнами?
– А это что? – снова прозвучало в ответ.
– С вами много народу? – решил зайти с другого конца Сергей, подумав, что наверное идет испытание какого‑то нового прибора, позволяющего обмениваться мыслями, и к нему можно пригласить более компетентного специалиста.
– Я одна.
– Совсем?
– Совсем.
– Давно?
– Не знаю.
Сергей растерялся. Он только сейчас сообразил, что тот бред, который он слышал, очень сильно напоминал бесконечную мысль одинокого заключенного.
– Вы тоже один? – спросила Кора.
– Нет, – ответил Сергей. – Нас здесь много.
– А почему я могу общаться только с вами?
– Я не знаю, – честно признался Сергей. Возможно, такое новое свойство он приобрел в Лесу, и теперь оно просто медленно развивается?

Оза перевернулась на другой бок.
– Не спишь? – тихо спросила она.
– Нет, – также тихо ответил Сергей, отвлекаясь от разговора с невидимой собеседницей.
– Я это давно почувствовала, – прошептала Оза. – Думаешь о чем‑то?
Сергей пожал плечами, мысленно попросив странную женщину помолчать хотя бы час. "А это сколько?" – тут же получил он в ответ. И только вздохнул.
– Я вот тоже думаю, – по‑своему поняла она вздох Сергея. Оза вдруг приподнялась, нависнув в темноте над ним. С жаром зашептала. – Знаешь, у меня ведь есть мечта! И не какая‑нибудь там простая… Заветная. Ты только не смейся!
– Я и не собираюсь, – ответил Сергей, наконец‑то переключившись на разговор с Озой, так как таинственная собеседница, позадовав еще несколько вопросов, но не получив на них ответов, замолчала.
– Прошлой зимой мужики со свалки принесли каталог, – с еще большим жаром говорила Оза, приблизившись к его лицу почти вплотную. – Старенький, замусоленный. Мужики хотели сжечь, да я не дала. Присмотрела в нем квартиру на верхнем уровне, с бассейном, большой верандой, под стеклом! Мысленно все уже в ней давно расставила! Вся квартира у меня будет в разных игрушках, больших и маленьких – медвежата, тигрята – не тигры!.. Ну, ты понимаешь?! Расцветка покрывал, бра, детские уголки!.. И это строго обязательно – детские уголки! Много разных уголков, – возбужденно говорила она. – Качели, песочницы, горки, лазилки!.. Ягода кругом, яблони, бананы с арбузами!.. Бассейн, сауна обязательно – каждый день буду мыться! И загорать – тоже каждый день!
Сергей только погладил девушку по худенькой обнаженной коленке.
Между тем Оза вошла в раж, довольная тем, что наконец‑то может поговорить о своем сокровенном. Она еще долго объясняла, как там будет замечательно, как будут протекать завтраки (и даже специально тренировалась – заваривать разные чаи, кофе), Собирала под эту квартиру какие‑то мелкие безделушки.
Сергей смотрел, как Оза счастливо‑смущенно, совершенно по‑детски, улыбается в темноте, и на душе у него щемило.
– Мне иногда кажется, что я давно уже живу в этой своей квартире, – быстро, взахлеб, говорила Оза. – А здесь, под землей, я – случайно, в этакой экзотической турпоездке. Набегаюсь, и к себе – отдыхать, наслаждаться жизнью.
С ней надо что‑то делать, подумалось Сергею. Нельзя ее здесь оставлять. Надо обязательно забрать наверх. С детьми. Пристроить куда‑нибудь.
От девичьих откровений Сергей почему‑то только расстроился.
– Слушай, – решил он перебить тему. – А что ты во время секса кричишь матом? Всех здесь распугала. И как ты с этим в своей квартире?
– А что? – искренне удивилась она, недовольно отстраняясь. Взгляд ее постепенно принял обычное выражение, вся детскость и мечтательная наивность исчезли. – Мужикам нравилось. Ты что, не мужик?
Она вдруг весело рассмеялась, а у Сергея снова тревожно защемило сердце – что‑то случится нехорошее.
– И зря ты рискуешь, – недовольно проворчал он, – А если бы бандиты наоборот, сразу же бросились на тебя, как только ты начала раздеваться?
Оза снисходительно усмехнулась.
– Саксонец, поверь моему опыту. Мужчины при виде женской груди на мгновенье глупеют. А нам мгновенья и надо было. Ведь так?
И Сергей согласился с этой девочкой.
– И вообще, ты слишком честен, – жестко проговорила Оза. – И отсюда все твои проблемы. Там, где женщина хочет видеть тебя как мачо – хотя она и знает, кто ты есть на самом деле, но все же, хочется иллюзий – ты ведешь себя так, как ты есть. И ни ей, ни тебе от этого не легче. А что тебе стоит подыграть? Ну хоть немного. И женщина на это согласна, и дает тебе знать об этом… Ну что же ты?!… Эх, Серж! Давить таких надо!
Она решительно откинула одеяло.
– Разбередил ты меня! – с какой‑то даже горечью воскликнула Оза, торопливо натягивая тонкие хлопковые чулочки, невесть откуда взявшиеся у нее.
– Ты куда? – расстроенно спросил он.
– Пойду прошвырнусь по местным забегаловкам. Себя покажу, на других посмотрю, – ответила она, натягивая узкую футболочку, которая взялась явно оттуда же, откуда и чулки. – Должны же здесь быть какие‑нибудь притоны!
Сергей только пожал плечами, тихо ругая себя за абсолютное непонимание женщин.

Глава 4. В Империи.

Дежурный офицер профессионально‑бегло просмотрел свой список племен.
– Вы – есть, – равнодушно произнес он под грохот запираемых за делегацией Дрейпера бронированных ворот. – Двое из ваших соседей про вас уже сообщили.
Сергей отметил про себя оружие офицера, применяемую им технику, выучку. Явно без серьезной помощи не обошлось. Например, на уровне округа.
– Боретесь с самозванцами? – вежливо уточнил Дрейпер.
– Не без этого, – дежурный ухмыльнулся и снова обвел группу взглядом.
– Однако, что так много вещей? Оружие что ли? – спросил он.
– Да вот, хотим преподнести подарки женам вашего Императора, – вежливо ответили ему.
Офицер с явным удивлением посмотрел на Дрейпера, и у Сергея неприятно засосало под ложечкой. Видать, посещение императриц здесь явно не практикуют. И весь их план рушится на корню. А запасной вариант – и сырой и более авантюрный.
– Откройте, посмотрим, – сухо попросил офицер.
Джо и Рикс быстро откинули крышки коробов и местные работники таможни без всякого любопытства принялись за тщательный досмотр.
– А что куклы такие все большие? – наконец поинтересовался офицер, не найдя ничего подозрительного.
– Мелкие, согласитесь, менее интересны. Да и зрение от них портится, – вежливо пояснил Дрейпер.
Судя по выражению глаз, офицер ничего не понял.
– У нас женщины все довольно взрослые, – сказал он.
– Ну, вы значит плохо знаете женщин, – снова улыбнулся ему Дрейпер.
– И солдатиков вы напрасно принесли.
– Разве у императора нет детей?
– Есть, но они воспитываются в другом крыле.
– Значит, это тоже подарим императрицам, – вежливо пожал плечами Дрейпер. – Не везти же обратно.
– Будем смотреть внутренности, – сухо процедил офицер, решив, что над ним просто издеваются.
– Учтите, это подарки женам Императора, – решил на всякий случай напомнить Сергей.
– Я понял, – еще более сухо ответил офицер.

И пока крупные игрушки светили рентгеном, к ним подошли еще двое.
– Давайте ваши ладони, – сказал самый мелкий из них и судя по повадкам, самый старший по званию. – Сниму узорчики.
– Зачем? – удивился Дрейпер. И Сергей насторожился. Не хватало чтобы у них оказалась ворованная у контрразведчиков база отпечатков (а в этом мире все возможно), где есть и Дрейпер, правда под другим именем.
– Для проверки, – прозвучало в ответ.
– О, у вас своя контрразведка?! – изобразил удивление Сергей, незаметно осмотрев бойцов у ворот и пулеметные бойницы – шансов рвануть назад не было никаких.
– А как же! – усмехнулся мелкий начальник. – Мы, конечно же, хотели обойтись без всего этого безобразия. Но, как оказалось, общество без силовых структур – пятиминутное общество.

Наконец со всеми формальностями, к огромному облегчению Сергея, было покончено, и люди Дрейпера принялись сноровисто собирать вещи обратно в коробки.
– Ваше племя довольно незначительно, так что можем вас разместить только на окраине, – между тем сообщил им дежурный офицер.
– Пойдет, – великодушно согласился Дрейпер.
– Вам сколько спальных мест? – дежурный что‑то прикинул в уме, глядя на группу Дрейпера. – Двенадцать?
– …
– Нам – одно! – с вызовом вмешалась Оза, схватив Сергея за руку. – Значит одиннадцать.
Дежурный посмотрел на Озу, потом – на Сергея.
– Кто она вам? – со странной интонацией спросил он.
– Секретарша, – коротко ответил Сергей, недовольный этим допросом.
Дежурный неприятно ухмыльнулся, сверля Озу масляными глазками.
– Я бы тоже не отказался от такой секретарши! – хохотнул он и Сергей, совсем не задумываясь, тут же ударил его в челюсть.

Его не били. Под направленными стволами молча отвели в покои Императора – тот сам пожелал разобрать этот инцидент.
– Таких смелых у нас еще не было, – насмешливо произнес Император, небрежно откинувшись в своем кресле‑троне и с любопытством рассматривая Сергея. – Обычно все терпят.
Замершие охрана и советник также не сводили с Сергея глаз.
– Не переношу хамства, – пожал плечами Сергей.
– И не боишься?
– Чего?
– Наказания! – с легким азартом произнес император.
– Да ну, – протянул Сергей. – Вам‑то это зачем?
– Устрашить племена, например, – пожал плечами император, продолжая свою игру‑развлечение. Видать, ему было скучно.
– И подтолкнуть их к тайному сплочению против? Да и повод‑то слишком уж мелковат для устрашения.
Император покачал головой.
– Очень маленькое, но очень гордое племя, – наконец снова усмехнулся он, насмешливо наблюдая за Сергеем.
Тот промолчал, демонстративно разглядывая помещение.
– Ну‑ну, – уже более сухо произнес Император, выпрямляясь в кресле. – Есть какие‑нибудь просьбы? Пожелания?
Сергей отвлекся от интерьера и внимательно, словно изучая, посмотрел на собеседника.
– А знаете, – вдруг ухватился он за только что возникшую идею. – Наша небольшая делегация хотела бы нанести визит вежливости вашим женам. Преподнести подарки. Это возможно?
Рыжий Ян искренне удивился. (Впрочем теперь он именовался Императором Клавдием. А почему именно Клавдий – никто не знал).
– Вот странная просьба, – несколько озадаченно произнес Рыжий. – До сих пор никто на это не решался.
– Это же обыкновенная вежливость, – возразил Сергей. – Во все времена так было.
– А тебе известно, сколько их у меня?
Сергей отрицательно покачал головой.
Император Клавдий задумался. Впрочем, в уголках его глаз играли лукавые смешинки. Видно, данная ситуация его откровенно забавляла.
– Ну хорошо, – произнес он после непродолжительного молчания. – Я подумаю.

Хмурая компания людей Дрейпера молча и сноровисто расставляла топчаны в выделенных для его делегации помещениях. Сам Дрейпер отсутствовал по поводу встречи с вождями‑соседями. Оза явно болталась по окрестностям в поисках злачных мест. И Сергей, безошибочно определив их с Озой спальное место (широкий топчан в углу), принялся неторопливо распаковывать свои вещи.
– О, новые соседи! – вдруг услышал он за спиной до боли знакомый голос.
Закир?! – поразился Сергей.
– Да вот, только что прибыли, – абсолютно спокойно ответил он, даже не обернувшись.
Значит 'контора' уже здесь, лихорадочно соображал Сергей, все‑также медленно доставая вещи. И с той же целью. И непонятно, насколько это усложнит мою задачу. Но в любом случае хорошо, что у них в группе Закир.
Сергей наконец обернулся.
– Вы давно здесь? Есть на что посмотреть? Где расслабиться? – поинтересовался он.
– Есть парочка мест, – ответил Закир, стоя в дверях. – Показать? Наверняка с дороги хотите горло промочить.
Сергей посмотрел на пыхтевших Джо и Рикса.
– Вам захватить горячительного? – спросил он.
Те только кивнули. Пошли бы с удовольствием, да дел было невпроворот – Дрейпер потом с них спросит.
Сергей кучкой побросал все оставшиеся вещи на топчан.
– Ну, ведите, – предложил он, направляясь к выходу. – Я готов.
– Как хоть дыра‑то называется? – спохватился Рикс.
– "Тихая берлога", – прокричал Закир, скрываясь уже за дверью.

Они долго петляли узкими темными коридорами и Закир все это время поддерживал светскую беседу. И только в баре, заняв дальний столик, он наконец‑то сбросил с себя маску.
– Шеф, я рад, что вы живы! – искренне воскликнул он, широко улыбаясь.
Мужчины крепко пожали друг другу руки.
– А ты какими судьбами? – спросил Сергей, понимая, что раз Закир здесь откровенен, значит это место он давно и тщательно проверил.
– Так все наши акции прикрыли. Вот меня и начали таскать по соседям.
– Вас много?
Подошла официантка.
– Как твои дела с Кити? – тут же весело поинтересовался Сергей, радостно при этом улыбаясь. – По‑моему вон та девица гораздо интереснее, – добавил он, заговорщицки показывая пальцем куда‑то в дальний угол.
– Лучше, чем ожидал! – с еще более радостным видом ответил Закир.
Он демонстративно повернулся в пол оборота и уставился на указанную девицу.
– Нет, – покачал Закир головой. – Кити гораздо лучше.
А тут и официантка, поставив глиняный графин, два стакана и салфетки, ушла.
– Я знаю только о шести, – сказал Закир, наполняя стаканы мутной темной жидкостью. – Но наверняка есть еще. В разных племенах.
Сергей кивнул.
– Кто у тебя начальник?
– Из новеньких. Вы не знаете, – ответил Закир, беря свой стакан. – Шеф, давайте за встречу. Все‑таки чертовски здорово все получилось! Вы живы. Вернетесь в отдел, заживем по‑старому. Вот девчонки будут рады!
Они выпили. Занюхали рукавами.
– Тамара, солнышко! – энергично закричал Закир. – Ну скоро будет закуска? Перед товарищем неудобно.
– Потерпи пару минут, – донеслось откуда‑то издалека.
– Со всеми уже познакомился? – усмехнулся Сергей.
– Почти, – тоже усмехнулся в ответ Закир. – Шеф, ну а вы как здесь? И вообще, куда пропали?
– Сейчас расскажу, – согласился Сергей, поспешно выстраивая в голове свежепридуманную легенду, которая сгодится конторе. – Только сначала выпьем, – предложил он, так как ему все же требовалось время, чтобы довести эту легенду до кристального правдоподобия.

Они поговорили обо всем. И о Дрейпере, о его планах, и о том, где тот вполне возможно будет выходить на поверхность – неплохо было бы его взять. И про то, чем может помочь конторе Сергей, и что для этого надо сделать. И где он был все это время, и как здесь оказался. И Закир рассказал про жизнь отдела, как они постоянно читали служебные сводки о поисках своего вдруг пропавшего шефа. И как начальство объявило его погибшим при исполнении. И что было на похоронах и на поминках, и как рыдали девчонки… И кувшин уже подходил к концу, но тут прибежал запыхавшийся Рикс и сообщил, что от Императора пришло разрешение на посещение гарема. Причем, только на сегодня. Чего Сергей ну никак не ожидал.

Дрейпер сосредоточенно гладил белую рубашку. Оза, худенькая, с маленькой попкой и острым взглядом, тихо сидела в углу. Остальные аккуратно упаковывали громоздкие подарки.
– Я думаю, нам с тобой четверых вполне хватит, – предложил Сергей.
– Четверых действительно достаточно, – задумчиво протянул Дрейпер. – Хотя бы короба таскать. Но вот Оза также пойдет с нами, – добавил он.
– Зачем? – как можно искреннее удивился Сергей. Он не хотел подвергать девочку опасности. Понимал, что там будет очень горячо. Особенно когда они достигнут цели.
– Пригодится, – пожал плечами Дрейпер. – Она из нас самая худая. Вдруг возникнет необходимость проникнуть в узкую щель?
– В гарем женщин не пускают, – нашелся Сергей.
– Переоденем мальчиком, – снова пожал плечами Дрейпер.
– У нас нет подходящих вещей, – по инерции, уже слабо возразил Сергей, понимая всю их бессмысленность.
– Здесь приобретем. Я уже отправил человека в местный супермаркет.
Дрейпер с усмешкой посмотрел на Сергея.
– Не переживайте вы так. Уверяю, с моей стороны никакого подвоха не будет.

Не успел Дрейпер догладить левый рукав, как посыльный принес пакет с вещами.
– Переодевайся, – коротко скомандовал Дрейпер, кидая пакет Озе.
Девушка с сомнением взяла пакет, заглянула внутрь.
– Отвернитесь, – процедила она, ловя пакет.
– Нет времени, – сухо ответил Дрейпер, даже не поднимая головы.
Оза фыркнула и демонстративно принялась раздеваться. Но на нее действительно никто не смотрел и она разделась уже более спокойно. Без одежды, да на ярком свете, она еще больше стала походить на девочку‑школьницу. Лопатки торчали, ребра обтянулись тонкой кожицей. Никакого эротического интереса, одна только жалость.
Девушка‑подросток переоделась – белые гольфики, сандалики, синие шортики, белая рубашка, коротенький галстучек.
– Обалдеть, – покончив с глажением и наконец‑то подняв голову, только и сказал Дрейпер, поражаясь такой перемене.
А коротко‑стриженная Оза, неподвижно постояв перед зеркалом, вдруг приблизилась к Сергею, и в ее глазах он с удивлением прочел сильнейшее возбуждение, фактически приближающееся к оргазму.
– Потом, когда все закончится, овладеешь мной как мальчиком? – тихо прошептала она, неровно дыша. – Договорились?
Сергей посмотрел в эти все еще детские наивные глаза.
– Обещаю, – ответил он, подумав про себя, что когда все это закончится, живых в отряде будет гораздо меньше – не до ролевых игр.

Глава 5. Гарем

Если столица империи располагалась в большом многоярусном депо с прилегающими к нему станциями, то сам дворец Императора занимал большой административный корпус бывшего депо. Гарему было отведено самое дальнее крыло.
Пока делегация посещала жен императора, и проводила там, кстати, по два часа – чтобы слуги привыкли к их долгим визитам, чтобы потом оправдать их скорую отлучку на военную базу, Сергей и еще двое оставались снаружи, как бы при остальных вещах. Его задачей было – как можно точнее определить место прохождения воздуховода, того, который вел прямо в базу – других путей проникнуть внутрь этого обширного, но сильно, по военному, защищенного закутка пространства, они не нашли.
Он сканировал окружающие помещения, налагая результат на свою трехмерную карту.
И вот он, кажется, нашел. Помещение за четвертой от него дверью должно быть последним в их визите.
– Вообще‑то, это секция наложниц, – тихо процедил Дрейпер, осознав то, что сообщил ему Сергей. – И если вы ошиблись, то о дальнейших визитах можно забыть. Оставшиеся жены нас просто разорвут за такое пренебрежение.
Сергей отрицательно покачал головой, мысленно перепроверяя все еще раз. Мальчик‑Оза тихо сидела на коробе и болтала худенькими длинными ногами в белых гольфиках.
– Ну что ж, тогда с богом, – вздохнул Дрейпер с видом фаталиста. – Как минимум полтора часа на всё у нас есть.

Евнух, четвертый по счету, открыл дверь и вопросительно посмотрел на стоявшего первым Сергея.
– С подарками, от племени Теда Дрейпера, – устало произнес тот, протягивая разрешение Императора. Фраза, повторенная четырежды, звучала уже откровенно глупо.
Евнухи (к первому присоединился еще один) тщательно перечитали документ. Потом в сильном удивлении посмотрели на посетителей. Явно к наложницам с подарками еще никто никогда не приходил. Это же – обыкновенные рабыни, падаль, которых, если надоест, можно и убить.
– У нас есть сведения, что скоро гаремная иерархия изменится. Вот мы и спешим предугадать, – заговорщицки подмигнул им Дрейпер и, слегка потеснив плечом, отодвинул евнухов в сторону.
Озадаченные евнухи мешать не стали. Только рассмеялись им вслед.
– Мы вам не завидуем, – сказал один из них. – Накрылся ваш визит вежливости.
И уже друг‑другу – Вот идиоты‑то!

Надменная наложница с высокомерным видом сидела на своей кровати не делая попыток к сопротивлению. Служанки у нее не было.
Джо и Рикс энергично разбирали подарки. Из механических кукол у них получился резак. Из наполнителей мягких игрушек (и подушек) – топливо для резака.
Дрейпер быстро и ловко разбирал солдатиков, собирая миниатюрные кислородные маски. Оза снимала с большой тряпичной куклы свою теплую одежду.
Один Сергей молча сидел возле наложницы, как бы обрисовывая тем самым охрану.
– Вы не бойтесь, – постарался успокоить ее Сергей. – Ничего страшного не случится.
Девушка спокойно‑равнодушно посмотрела на него, и от этого легкого поворота головы обе ее груди плавно колыхнулись. В ее сузившихся до двух щелок глазах страха и в помине не было, одно только презрение.
Между тем Верзила Джо, зарядив резак, принялся сверлить маленькое отверстие – чтобы предварительно взять пробы воздуха с той стороны. Вдруг там все заполнено отравляющим веществом, либо отсутствие кислорода, либо еще какая‑нибудь неожиданность.
Датчик показал, что с воздухом все в порядке и Джо, перенастроив инструмент, принялся вырезать отверстие побольше – чтобы в него можно было войти с вещами.
Рикс в это время навешивал в комнате датчики слежения за движением – тоже были спрятаны в подарках.
Отложив резак в сторону Джо ухватился за присоски и отодвинул в сторону большой железный овал. Оттуда, из бездны древнего воздуховода пахнуло чем‑то затхлым. Рикс тут же же прикрепил внутри кронштейны для спусковых тросиков.
– Вы пойдете с нами, – сказал Дрейпер наложнице.
– Зачем? – удивилась она низким грудным голосом. В ее глазах по‑прежнему не было испуга.
– Запасной вариант, – неопределенно ответил Дрейпер, подходя к отверстию. – На всякий случай.
– И что со мной будет потом? – поинтересовалась она у стоявшего рядом Сергея.
– Я не знаю, – честно ответил тот. – У вас есть теплые вещи?
Девушка все поняла и молча принялась одеваться – и на каждое ее движение у нее все‑также синхронно и размеренно колыхались груди. Наложница одним словом! Она надела теплые шаровары, халат, голову повязала теплым платком, подобрав свои очень длинные волосы. Свернула плед в виде заплечного рюкзака. Что такое холод в подземных тоннелях она явно знала очень хорошо.

Глава 6. База

Первым к тросику прицепился Рикс. Поправив рюкзак, исчез в шахте. Вторым – Сергей. Прежде чем приступить к спуску он выглянул из воздуховода.
– Девушки, а вы умеете пользоваться этим механизмом? – спросил он, чтобы точно знать, как будут вести себя люди, находящиеся у него над головой.
– Получше тебя, – огрызнулась чем‑то недовольная Оза. Взгляд ее был злым и напряженным.
Наложница же только тонко усмехнулась, уступая дорогу Озе.
За девушками последовал Дрейпер. Последним в трубу вошел Верзила Джо, аккуратно поставив за собой на свое место вырезанный щит, закрепив его магнитными присосками.

Железная труба быстро закончилась и дальше путь вниз пролегал в базальтовой шахте.
Воздуховод не был прямым. То ли его так спроектировали, то ли деформировался за такой долгий срок. Стены были скользкими и грязными, и путешественники порядочно вымазались и продрогли, прежде чем достигли небольшой ниши. И здесь, прямо в базальтовой скале находилась еще одна броневая гермодверь, в треть обычной двери.
По плану, дальше вниз им уже не надо было. Их цель пролегала за этой дверью.

Ниша носила явно служебный характер и была небольшой. По крайней мере все на нее не влезли и часть осталась висеть на тросе. Сергей и Рикс внимательно осмотрели новое препятствие. Заперта изнутри, но фигурная шляпка запирающего механизма торчала наружу. По бокам – несколько воздухозаборных отверстий, закрытых бронированными жалюзи. Рядом – пулеметные амбразуры флангового боя.
– Дальше – автоматический пулемет, – сказал Сергей.
– А вы уверены, что этот механизм все еще действует? – поинтересовался сверху Дрейпер.
– В те времена военные очень тщательно принимали заказы, – пожал плечами Сергей. – С пятикратным запасом. Так что лучше перестраховаться.
Он обернулся, собираясь обсудить дальнейшие действия.
– Дерзай, Серж, – ободряюще улыбнулась Оза, вися на тросе на уровне ниши.
В мелькающих бликах мощных горных фонарей Сергей увидел, как Дрейпер, стоя в сторонке, незаметно для всех, но демонстративно для Сергея, навел пистолет на голову девушке.
– Дерзайте, Серж, – улыбнулся он.
Оза быстро приподнялась по тросу наверх, стараясь уйти от возможного обстрела. Рикс поспешно спустился вниз. Сергей остался один. А говорил – сюрпризов не будет, поморщился он, впрочем вполне готовый к такому повороту событий. Сергей достал из рюкзачка специальный ключ (бывшая рука игрушечного солдатика) и, приложив серьезное усилие, повернул механизм.
Тяжелая, но хорошо смазанная дверь вдруг легко и быстро распахнулась внутрь, и в грудь Сергею уткнулась еще одна бойница – теперь уже фронтального боя.
И там, внутри, вдруг что‑то задвигалось, защелкало.
– Прячтесь! – крикнул Сергей тем, кто, возможно, из любопытства выглядывал из‑за его спины, впрочем не зная куда здесь, на открытом пятачке можно спрятаться. Замер, ожидая, как тяжелые пули начнут рвать его тело.
В этот момент где‑то там в глубинах что‑то еще пощелкало, и явно – окончательно разламываясь. И все стихло.
Сергей вытер холодный пот. Вздохнул.
– А вы говорите – пятикратный запас, – услышал он насмешливый голос Дрейпера.

Дальше, еще за одной дверью, на этот раз – уже без замков – газовый шлюз. Замкнутое помещение без окон. За ним – блок‑пост, где когда‑то караул проверял документы у входящих и, собственно, и держал под прицелом входную гермодверь. Здесь же на станине – пулемет с заряженной лентой, но уже порядочно изъеденный временем, что и спасло Сергея. Затем – коридор, ведущий в боевые казематы, прикрытые бронекуполами.
В этом длинном коридоре – ниши справа и слева. В одной из них – ржавый скорострельный гранатомет, в другой – огнеметная установка, в третьей – тяжелые пулеметы. Дальше – жилые и служебные помещения: "каюта" командира с надписью над дверью "чиф‑рум", перископные выгородки, радиорубка, хранилище карт, и наконец – туалеты и умывальник, в котором находился замаскированный запасной выход, который Сергей открыл вторым спец‑ключом.
По винтовой лестнице путешественники спустились на этаж ниже. Здесь располагались склады расходных боеприпасов, цистерна с огнесмесью, камера входной ловушки, она же карцер, спальный отсек для дежурной смены, фильтро‑вентиляционная выгородка… Здесь же и вход в местную преисподнюю: широкий, метров десять в диаметре, бетонный колодец, отвесно уходящий вниз. Дрейпер из любопытства посветил, но дна не обнаружил.
– А сюда они, наверное, кидали слабых новорожденных мальчиков, – пошутил он, но никто не засмеялся.

Сергей карту помнил наизусть, и поэтому шел быстро и уверенно. Все остальные топали следом. И все – совершенно бесшумно. Даже Наложница, что его откровенно удивило – откуда такая сноровка у сексуальной рабыни? Остановился на развилке и из всех возможных маршрутов выбрал маленькую дверь, за которой располагался небольшой тамбур. А внутри – три двери. Одна – лифт, который явно уже не действовал. За второй и третьей – темные винтовые лестницы, ведущие как вверх, так и вниз.
– Куда теперь? – поинтересовался Дрейпер, втискиваясь следом – все остальные остались снаружи.
– Сюда, – ответил Сергей, направляясь к крайней правой лестнице.
– И что бы им не делать воздуховоды рядом со станциями? – недовольно проговорил Дрейпер, раздраженный этим долгим путешествием – время уходит, а время – деньги, а в их конкретном случае – еще и жизнь.
Гремя железными ступеньками, они продолжили свой спуск под землю. И здесь, глубоко внизу, выйдя в тоннель, почти сразу обнаружили подземный крематорий – длинный ряд открытых кирпичных печей, во многих из которых виднелись человеческие кости и черепа. И таких печей было около сотни. Именно в этих печах сгорали умершие на своем боевом посту.
Сама пешеходная потерна было очень узкой и низкой. Путешественники шли ускоренным шагом уже четверть часа, а конца тоннелю не было видно.
Только теперь Сергей заметил, как продрог в этом стылом подземелье: температура здесь постоянная, что летом, что зимой, плюс четыре. Он посмотрел на девушек. Но в темноте их не разглядеть. Мысли о том, какая толща земли и камня находится у него над головой, давно уже не посещали его. Сейчас его беспокоило совсем другое. А что если кто‑нибудь вдруг громко чихнет и тут же обрушится прогнившее бетонное перекрытие? И хлынет вода? Ведь сотни лет все эти конструкции не знали ни ухода, ни ремонта, а ведь они сдерживают и давление недр, и напор грунтовых воды. И малейший шум в этой обители вечной тишины может обернуться непредсказуемыми последствиями.
Свернули в боковой ход, где по краям пешеходной дорожки тянулись водоотводные канавки, а под ногами захлюпали лужи. Стенки были сырые, липкие. Пахло многовековой плесенью. По стенам – аккуратная расшивка кабелей. Где‑то здесь должна скрываться автономная электростанция. Все еще действующая, раз отсюда расходятся электрические сигналы – донесения, запросы на действия…
И когда на кончике языка у Дрейпера уже завертелась нетерпеливая фраза: "Долго еще", узкий ход наконец влился в широкий транспортный тоннель, в котором треснувшие бетонные плиты составляли некое подобие перрона.
Под ногами тут же заскрипела цементная крошка. Между ржавых рельс темнели неподвижные лужи. Под сводом тянулись провисшие провода, обросшие влажным болотным мхом.
Они вышли на местную железнодорожную станцию. Четыре тоннеля разбегались в разные стороны.
– И сколько здесь таких вокзалов? – спросил Дрейпер.
– Не менее двадцати четырех, – ответил Сергей, только теперь, по этому вопросу поняв, что Дрейпер до этого момента никогда не имел дела с военными базами.
Он запрыгнул с рельса на перрон. Подал девушкам руку. Потом решительно направился вглубь станции. Остальные – покорно за ним. И через несколько разрушенных временем помещений – снова лестница. Строго вертикальная. И снова – вниз.
– Здесь около двухсот ступенек, – сообщил Сергей. – Не больше.
– Это радует, – усмехнулся Дрейпер. Его подручные, а также и девушки всю дорогу молчали, терпеливо ожидая конца путешествия.
Подсвечивая фонариками, группа устремилась вниз. Спускались очень долго, время от времени останавливаясь и давая отдых рукам. А там, на самом дне шахты они оказались в высокосводном зале, похожем на неф старинного собора, но только собранный из арочного железобетона. Шахта с лестницей обрывалась здесь только для того, чтобы продолжиться еще глубже, но уже как колодец, почти до краев заполненный водой.
Этот зал служил местному гарнизону военным городком с тыловой базой, догадался Сергей, оглядывая помещение в свете своего фонаря и с грустью думая о всех военнослужащих, которые до конца оставались здесь и умерли, не имея возможности выйти. Что они чувствовали? И что чувствовали их родные? Матери, отцы, жены и дети, навсегда оставшиеся снаружи? Кого проклинали? Да будь проклята война! Причем, любая! Кроме защитной! – поправился он, немного приходя в себя от нахлынувших на него чувств.
Огляделся.
В главный тоннель, как притоки в русло, "впадали" двухъярусные бетонные ангары. В них размещались две казармы приблизительно на сто человек каждая, чуть подальше лазарет, потом кухня, склады с продовольствием и амуницией, топливохранилище. Сюда же через шлюзовую противогазовую камеру подкатывали и вагонеточные поезда по ветке, уходящей к магистральному тоннелю на соседний вокзал.
Дрейпер посветил на воду, присвистнул.
– Выходит, мозг затопил сам себя, – вырвалось у него. И Сергей отметил, что про возможности электронной начинки Дрейпер неплохо осведомлен. И тогда в чем его цель на самом деле?
– Мозг открыл подземные резервуары, – сказал Сергей. – Вскрывать нельзя – затопим центральный пост, – добавил он. – Придется подплывать снизу.
– Придется, – поморщился Дрейпер.

Сергей нагнулся, потрогал воду. Холодная.
– Девушки, вы под водой плавать умеете? – спросил он.
– Умеем, – откуда‑то сбоку ответила Оза. Наложница, по своему обыкновению, промолчала.
– Ну что ж, тогда продолжим, – сказал Сергей, думая о том, что потом, когда они выберутся, в мокрой одежде, да еще в холодном помещении им будет очень уж паршиво. Но гидрокостюмы им пронести не удалось бы.
Он посмотрел на мешки, на упаковки. Принялся решительно раздеваться.
– Вам тоже советую, – сказал он девчонкам. – Потом упакуйте все в пакеты, и в рюкзаки. А то мокрые, да в холоде быстро околеете.
– Это точно, – добродушно согласился Дрейпер, также принявшись раздеваться.
Между тем Сергей быстро снял всю одежду, в том числе и нижнее белье, тщательно все это упаковал в несколько мешков. Засунул в рюкзак. Закинул его на спину. Старательно пристегнул, чтобы тот не болтался.
– Я буду ставить световые маячки. Будьте внимательны. Не потеряйтесь, – добавил он, переложив шарики, бывшие глазами кукол, под удобную руку.
Потом надел кислородную маску, включил прибор эхолокации, и медленно спустился по скобам шахты в холодную темную воду.
И еще метров десять он спускался вниз, пока не оказался в горизонтальном разветвленном тоннеле. Поставил первый маячок, отметив направление движения. Поплыл.
К счастью, конструкция военных тоннелей в точности соответствовала плану стандартной базы и, немного попетляв по затопленным помещениям, он нашел лестницу вверх и наконец‑то вынырнул на поверхность. Темное пустое помещение было сплошь залито водой. Впрочем, воды здесь было по колено. Ежась и переминаясь с ноги на ногу, он ждал остальных. Кислородную маску снимать не стал – мало ли что.
Увидел выплывающих Дрейпера, девушек, помог им быстренько выбраться наружу.
– Маску только не снимайте, – предупредил он.
– Где это мы? – сквозь маску спросил Дрейпер, мелко стуча зубами.
– Это ход к яме‑ловушке, что у входа в центральный пост, – сообщил Сергей, светя фонариком. – Мы к ней снизу подобрались.
Не дожидаясь остальных, по колено в воде, голым, при четырехградусной температуре, он направился в узкий коридорчик. Девушки и вылезающие из воды бандиты – за ними. Коридорчик закончился колодцем, ведущим наверх.
– Когда пол проваливался, жертвы падали именно сюда, – зачем‑то пояснил Сергей.
Впрочем Дрейпер и так все понял, а остальным было неинтересно – главное, побыстрее выбраться в сухое и по возможности теплое помещение, и как можно быстрее переодеться.
Девушки, прижавшим друг к другу, отчаянно дрожали.
На присосках Сергей поднялся до люка. Вскрыл резаком. Ввалился в темноту. Осветил вокруг себя фонариком, но сразу и не понял, куда он попал, отметив только выхваченные из темноты мумифицированные трупы людей в ветхой военной форме, шевелящиеся под бликами света.
– Ну что там? – нетерпеливо спросил снизу Дрейпер.
– Пока не пойму. Поднимайтесь, – сдавленно ответил Сергей, боясь потревожить тишину в этой мертвецкой.
По оставленным присоскам остальные поднялись наверх.
С того момента, как они вошли к наложнице, прошло всего сорок минут.

– Воздух здесь сильно разряжен, – сказал Дрейпер, первым делом активировав анализаторы. – Где это мы?
Он посветил вокруг, не задерживаясь на трупах и стараясь высветить обстановку. Луч фонаря выхватил Озу и Наложницу, которые, распаковав свои вещи, энергично вытирались какими‑то тряпками.
Впрочем, на их обнаженных фигурах луч также ни на секунду не задержался.
– По схеме, это должен быть центральный пост, – сказал Сергей.
Он на мгновенье отодвинул от лица кислородную маску, совсем коротко вдохнул, и тут же вернул ее на место. Действительно, воздух был какой‑то не земной, – подумалось ему. – Какой‑то инопланетный, иного мира, не человеческого.
Сергей тоже быстро принялся распаковывать рюкзак. Стуча зубами, достал вещи. Старательно, досуха обтерся рубашкой, подрагивая на холодном полу. Потом быстро оделся, оставив рубашку в пакетах – будет полотенцем, если придётся и дальше часто нырять. Почти с наслаждением обулся – холод железа перестал до боли леденить ноги.
Огляделся. Как он понимал, именно где‑то здесь располагался электронный мозг, управляющий всей этой подземной махиной, и судя по активности сигналов – до сих пор действующий. И именно его Сергей должен уничтожить. Так как именно он по всей видимости стал родоначальником Властелина.
– Кроме этого люка здесь могут быть еще ловушки? – спросил Дрейпер, переодеваясь. Его подчиненные последовали его примеру.
Сергей по инерции покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Если только в обход общепринятым стандартам ловушек… Но про это мне ничего не известно.
– Ну что ж, пойдем искать выключатель, – сказал Дрейпер. – Раз электростанция работает, то и свет здесь должен быть. Где здесь была входная дверь?
Впрочем, первым до выключателя добрался Рикс. Щелкнул, никого не спросив – вдруг все‑таки заминировано? Вспыхнуло несколько лампочек, заставив всех вздрогнуть и присесть от неожиданности.
Света было мало. Подавляющее большинство ламп не работало. Но все же можно было рассмотреть помещение.
Небольшой зал. В центре перед бетонной стеной, на которой ранее находился огромный экран, располагалась конструкция, похожая на обширный пульт управления, в стороне которого находился отдельный стол и стул – явно место самого главного. Некоторые кресла у пульта были заняты древними мумиями. Еще две мумии – мужчина и женщина – лежали в сторонке на куче истлевшего тряпья. Причем женский труп был скован наручниками.
Индикаторы на пульте посерели от времени. На двух высоких стойках процессорных блоков видны были большие буквы "Кр‑М". Причем, древние светодиоды на них слабо помаргивали, словно догадываясь о планах Сергея и готовились нанести упреждающий удар. В‑общем, веяло враждой, злобой и войной.
Левее вся стенка было обложена толстыми свинцовыми пластинами. Там явно находилась собственная атомная электростанция.
– Предлагаю вам взять с собой боевой журнал, – сказал Сергей Дрейперу, кивая в сторону стола командира. – Самая существенная вещь. И небольшая по размеру.
Мысленно он уже прикинул, как уничтожит электронный мозг – ведь Дрейпер наверняка не даст ему это спокойно проделать.
Но Дрейпер, подойдя к столу начальника, в задумчивости провел пальцами по раскрытым ветхим страницам и пошел дальше, к стойкам с электронными блоками.
– Знаете, – сказал он. – Я пожалуй прихвачу с собой мозг. Он будет почище журнала.
– Он сильно громоздкий, – насторожился Сергей, заметив, что Джо и Рикс медленно приближаются к нему. – Не вынесете. Да и зачем он вам?
– Не беспокойтесь – вынесу, – ответил Дрейпер, поочередно, сверху вниз, снимая защелки с блоков. – Знаете, военные некоторых округов вдруг очень сильно захотели приобрести память этого компьютера. Его так сказать душу. Так что на груду оружия можно не обращать внимания. Спокойно забирайте себе.
Дрейпер, отщелкнув зажимы, потянул первый блок из восьми, отсоединяя контакты.
"Серж, – тут же услышал он внутри своей головы панический женский голос. – Со мной происходит что‑то странное! Я теряю себя!"
"Так ты – электронный мозг?!" – невольно вырвалось у него. Убивать девушку, с которой он так долго общался, Сергей бы не смог.
"А что это такое?" – прозвучало привычное в ответ.
Но ответить он не успел. Джо и Рикс одновременно бросились на него, и Сергей, отпрыгнув в сторону, поднял резак, готовый в любой момент активировать его.
Нападавшие в нерешительности замерли. Оза взвизгнула. Наложница и Дрейпер остались совершенно безучастными.
Впрочем нет, Сергей проследил за взглядом Дрейпера, поняв его замысел.
– Оза, быстро ко мне! – скомандовал он, и девушка послушно, увернувшись от рук Верзилы Джо, подбежала к нему, спрятавшись за спину. – Вы тоже, – посмотрел он на Наложницу и та, пожав мокрыми плечами, присоединилась к Озе. – Мы сейчас уйдем, – сказал Сергей, поправляя кислородную маску. – А вы делайте что хотите.
– Вы глупец, Серж! – усмехнулся Дрейпер, направляясь к Сергею. Джо и Рикс также сделали несколько шагов.
– Время покажет. А пока что оставайтесь на месте! – скомандовал Сергей, снова выставляя вперед резак. Но в этот момент Оза сзади вдруг резко ударила его под локоть. Резак выпал, и Джо с Риксом тут же оказались рядом, без труда скрутив Сергея, на руках которого к тому же отчаянно повисла Оза, сковывая его движения.
Черт, Дрейпер же говорил, что пригласит Озу в свою банду! – воскликнул про себя Сергей. – И, значит, все это был только фарс!
– А вы, конечно, об этом не знали? – насмешливо спросила Наложница, видя откровенную растерянность скованного Сергея. – Не замечали тех взглядов, которые кидала на него ваша спутница?
Но Сергей не стал ничего отвечать, поглощенный в свои мысли, которые перебивались криком запаниковавшего электронного мозга. Не волнуйся, все будет хорошо, – попутно говорил он электронной женщине – пусть хоть кто‑то здесь будет обнадёжен – я тебе обещаю.
– Пойми Серж, я устала жить в таких условиях! – между тем в отчаянии произнесла Оза, словно искала его сочувствия. – И сильно не хочу, чтобы мои дети жили так, как и я! В трущобах, в грязи! Хочется наверх, в свое жилье, и чтобы солнечный свет в окошке, и зеленые скверики на верхних уровнях, и чистая опрятная школа! Кино… Дискотеки в конце‑концов! Я ведь еще так молода! А ты – просто олух, и совершенно никчемный при том! С тобой ничего ведь не достигнешь!
Сергей повернулся к Дрейперу.
– Вы все равно не сможете выйти с этим, – сказал он, пытаясь понять, на что тот надеется и поэтому вызвать его на откровенность – вдруг проговорится.
– Ну почему же, – ответил Дрейпер, продолжая снимать блоки, и жалобный крик в голове Сергея становился все глуше и глуше. – Через другой воздуховод. На вашей схеме путь к нему прекрасно был виден.
– А граница?
– Империи? Через другие ворота. Там – мой должник. Так что, как видите, все очень просто.
Оза в сторонке глупо улыбалась.
– Зря ты так, – глухо пробормотал ей Сергей. – Сама ведь только хуже себе делаешь.
– Я стараюсь ради своих детей, – усмехнулась она, скривившись.
– И им тоже делаешь хуже, – мрачно ответил он, и Оза вдруг испуганно посмотрела на Сергея.
Между тем Дрейпер тщательно упаковал блоки в рюкзаки по две штуки в каждый – так как они оказались довольно тяжелыми – все‑таки старые микросхемы…
– Ну, мы пошли, – сказал он. – К сожалению всех взять с собой не могу. Сами понимаете – лишняя обуза, да и тревога опять же. Зачем нам дополнительные проблемы?
Наложница только усмехнулась сквозь кислородную маску. Посмотрела на Сергея. И он глазами указал ей на командирский стол, где за мумией на стуле висел пистолет в кобуре. Конечно, за такой долгий срок пистолет мог превратиться в обыкновенную груду железа, как и пулемет на входе. Но все же… герметизация, разряженный воздух…
Растирая озябшие плечи, девушка медленно пошла вдоль пультов.
– Извини, Серж, – сказала Оза, неуверенно идя вслед за Дрейпером. – Такова жизнь. – В глазах ее стояли слезы.
– Зря ты это, – снова пробормотал он, внимательно наблюдая за действиями каждого, находящегося в этом помещении.
Он понимал – у него есть только один шанс – что пистолет исправен, и что в нем есть патроны – по крайней мере больше одного.
И пока громилы Дрейпера подходили к рюкзакам и, по его приказу, аккуратно закидывали их себе за спину, Наложница все это время неторопливо прогуливалась, с явным любопытством осматриваясь по сторонам, и, наверное, поэтому на нее никто не обращал внимания. Дойдя до пульта и мумий, она медленно присела, также спокойно, не делая резких движений, взяла в руки пистолет. Уверенно, и снова неторопливо сняла с предохранителя. И тут же выстрелила вверх. И эхо от каменных сводов больно ударило всем по ушам. А девушка ловко кинула пистолет Сергею, а сама быстро спряталась за пульт.
Бандиты мгновенно развернулись на выстрел, попадав на пол и открыв ответный огонь – просто стреляя в тут сторону и во время выстрелов пытаясь разглядеть, кто же в них стрелял, и где он, или они, прячутся.
Сергей прыгнул влево – пистолет летел именно туда. Поймав левой рукой за ствол, так же в полете переложил его рукояткой в правую руку.
В это время Дрейпер развернулся и выстрелил в Сергея. Но, стоявшая рядом с ним Оза вдруг почему‑то дернулась именно в ту же сторону и пуля попала в нее, отбросив худенькое тело девочки в сторону Сергея.
Сам Сергей упал на левое плечо и быстро закатился за железный сейф.
И тут же бандиты развернулись в его сторону.
Под шквальным огнем он прижался к стене, чтобы в щель между стеной и сейфом видеть и Наложницу и Озу.
Наложницу он просто обязан был защитить, а вот Озе помочь он уже ничем не мог – бандиты не дадут ему высунуться, не говоря уже о том, чтобы перевязать ей рану. Но Сергей сильно надеялся, что Дрейперу задержка сильно не выгодна – каждую минуту могла подоспеть погоня, и он не станет организовывать вокруг Сергея затяжную осаду.
– Прекратить! – властно скомандовал Дрейпер и мгновенно стало тихо.
Лежа в своем укрытии Сергей с болью смотрел на Озу – девочка лежала на спине и тяжело дышала, пристально глядя в сторону Сергея с какой‑то мучительной надеждой.
Оторвав взгляд от девушки, Сергей быстро проверил обойму. Не полная, но явно больше тридцати. Потом он посмотрел на оставшиеся рюкзаки. Их было два. И они находились в зоне обстрела. Сергей усмехнулся. Дрейпер не станет задерживаться из‑за них. Это ведь всего лишь товар. Не принесут все – все равно получат деньги. И скорее всего, довольно большие. Но… Дрейпер может расстрелять их напоследок, чтобы никому не достались. И этого Сергей допустить никак не мог.
– Вы все‑таки дурак, Серж, – насмешливо произнес Дрейпер.
– Вы – тоже,– так же насмешливо ответил ему Сергей.
– Я предлагаю вам компромисс, – еще более насмешливо произнес Дрейпер. – Мы спокойно уходим и вы не стреляете нам в спину. Что вы хотите за все это?
Сергей усмехнулся про себя. Дрейпер торопится явно еще сильнее, чем он предполагал.
– Во‑первых, я хочу, чтобы вы уходили последним. И во‑вторых, хочу, чтобы эти два рюкзака остались целыми и со мной. Согласны?
– Да запросто! – рассмеялся Дрейпер и тут же вышел из‑за своего укрытия.
Его бойцы замерли в тревоге, ожидая неминуемых выстрелов.
– Все в порядке, вставайте, – все также насмешливо произнес Дрейпер, прохаживаясь среди лежащих бойцов. – Серж дал слово. И я точно знаю – он его ни в жизнь не нарушит.
Бойцы неуверенно принялись подниматься, подозрительно косясь в сторону Сергея.
Сергей не думал о том, что сейчас они все ему хорошо видны, и он сможет уложить их всех… ну или большую часть. Сергей думал о том, что как бы эти бойцы не повредили свои блоки в рюкзаках, когда попадали на пол и расползались по укрытиям.
– Кора, ты как? – мысленно спросил он.
– Паршиво, – ответила она.
– Дважды‑два? – спросил Сергей.
– Четыре.
– Ты у меня молодец! – похвалил ее Сергей, радуясь, что логика электронной женщины не нарушилась – а это самое главное. – Я тебе помогу и скоро все исправлю. Даю слово, – добавил он, глядя, как бандиты легкой трусцой уходят к дальней двери и как Дрейпер, верный своему слову, идет последним.
У двери он остановился. Обернулся.
– Серж, зря вы все это затеяли, – сказал Дрейпер, совершенно не прячась и спокойно глядя в сторону Сергея. – Этими мозгами заинтересовались очень уж серьезные лица. Вы против них долго не продержитесь. Так что лучше отдайте мне оставшееся, а я вам хорошо заплачу.
– Нет, – ответил Сергей, на всякий случай все еще оставаясь в укрытии и поражаясь отваге, да и тому, что бандит держит свое слово. – Я сам хочу с ними разобраться. Вдруг они стоят больше.
– Ну как знаете, – кивнул Дрейпер и скрылся за дверью, которую он, кстати, тщательно прикрыл за собой, показав тем самым, что он держит свое слово и никто не будет стрелять сквозь дверную щель.

Сергей еще какое‑то время наблюдал за закрытой дверью, а потом высунулся из укрытия и посмотрел на Наложницу, которая, впрочем, уже вышла из своего схрона и спокойно прогуливалась вдоль пультов.
– У меня к вам просьба, понаблюдайте за дверью, за которой скрылись бандиты. Хорошо?
Наложница посмотрела на Сергея, подумала, вяло кивнула и облокотилась на ближайший пульт лицом к двери.
Однако какая умная женщина! – поразился про себя Сергей, стремительно подбегая к Озе. – И как она оказалась в рабынях?
Оза была еще жива, но явно умирала.
Сергей быстро присел рядом и взял ее за руку, пытаясь мысленным сканированием определить ее внутренние повреждения, и хоть как‑то помочь. Ее тело, словно тело Леи, податливо откликнулось, и он, к своему паническому ужасу, быстро осознал – ничего сделать уже нельзя! Эта девочка была уже обречена на смерть, не успев толком и начать жить.
– Сержик, – простонала Оза, слабо улыбнувшись. – Я знала, что ты не оставишь меня. Вернешься. Я ждала тебя здесь, одна.
– Молчи, не говори ничего, – выдавил он из себя. – Силы теряешь.
– Как мое состояние? – тяжело дыша, с испугом в глазах, спросила она.
– Ничего страшного. Завтра уже сама пойдешь, – соврал он.
Девушка только поморщилась.
– Не надо врать. Видела я такие раны, – с трудом выдавила она из себя, и испуг в ее глазах почему‑то прошел. – Не за себя боюсь.
Она замолчала. Молчал и Сергей. Наложница в стороне копалась в оставшихся рюкзаках Дрейпера, впрочем часто поглядывая на указанную ей дверь.
– Ты был не такой, как все мои мужья, – продолжила Оза, прислушиваясь к себе. – Ты – добрый.
Глаза Сергея предательски увлажнились.
– Хоть ты и простофиля, но обратиться мне больше не к кому. Поклянись, что ты найдешь моих детей. Не бросишь. Пристроишь, воспитаешь. И будешь жить с ними в доме, о котором я мечтала. Обещаешь? – глаза умирающей с мольбой и надеждой впились в Сергея.
– Клянусь, – хрипло произнес он. – Зачем ты, под пули‑то?
Совсем еще молоденькая девочка, умирая, слабо улыбнулась, сдерживая стон. Три точки на ее переносице почему‑то потускнели.
– Сама не ожидала, – произнесла она, тяжело дыша и странно улыбаясь Сергею. – Впрочем, я вдруг поняла, что мои дети при любом раскладе останутся без матери. Я ведь, в общем‑то, не пустышка, хоть так обо мне все и думают. – Она тяжело вздохнула, но совершенно по‑детски улыбнулась Сергею, словно нашкодивший ученик. – И единственный, кто за ними присмотрит – это только ты. Остальное ты видел сам. Я не прошу у тебя прощения – глупо, ведь мои действия были направлены только на благо моих детей – при чем тут жизни и смерти сторонних мужчин.
– Это все сейчас не имеет никакого значения, – хрипло произнес Сергей. Озу было жалко до слез. До мужских слез. И он никак не мог с собой совладать. А ведь если она увидит его слезы, то окончательно потеряет всякую надежду. Сейчас‑то внутренне она все равно надеется на лучшее – так устроен человек.
– Живыми мы все бы не выбрались, – прерывисто дыша, хрипло выдавила Оза. – А так я точно знаю – ты позаботишься о моих детях. Так что с моей стороны это был всего лишь холодный расчет. – Она снова улыбнулась бледными сухими губами. Глаза ее впали. Капли пота обильно выступили на ее лице. – Извини, – добавила Оза.
Она еще повела глазами вокруг, словно хотела напоследок захватить весь этот мир с собой, и тут силы покинули ее, дыхание и тело несколько раз дернулось в слабеющих конвульсиях и затихло. Глаза ее разом остекленели.
Она умерла.
Сергей быстро зажмурил помокревшие глаза. Да еще и с силой сжал веки. Посидел так какое‑то время. Потом открыл глаза. Ничего не было видно – сплошная пелена. Энергично похлопал ресницами, протер глаза пальцами. Посмотрел на спокойное детское лицо Озы.
– Обещаю, – произнес он. – И прости, что оставляю без погребения.
Решительно закрыл умершей девочке глаза. Встал – надо торопиться.

Крыс здесь нет, подумал он, оглядывая помещение. Но тело девочки некрасиво оставлять на полу.
Сергей осторожно поднял еще теплое и совсем невесомое тельце. Положил на пульт управления, на самое ровное место.
Осмотрелся. Итак – у меня четыре компьютерных блока. И лишние вещи.
Наложница посмотрела на Озу (впрочем, без всякого сочувствия), перевела взгляд на Сергея.
– И что теперь? – совершенно спокойно спросила она.
– Я – наружу, – ответил Сергей, подходя к рюкзакам. – Я знаю более короткий путь. И вам придется идти со мной, – сухо добавил он, чувствуя себя не в своей тарелке – ведь они только что дружно воевали бок о бок, а теперь он вынужден использовать ее в качестве вьючного животного – все блоки он один не донесет – быстро догонят.
Наложница усмехнулась.
– Я и сама не вернусь, – ответила она. – Но с вашей стороны будет нечестно, если вы оставите меня в Империи.
Сергей кивнул, не в состоянии хоть как‑то ее обнадежить.
Он приподнял один из рюкзаков. Действительно – тяжелые. Немного подумал и переложил блоки. В одном рюкзаке теперь лежал один блок, в другом – три.
– Вот этот рюкзак понесете вы, – указал он.
– Зачем нам эти железки? – удивилась Наложница.
– Эти железяки – будущее всей этой цивилизации, – ответил Сергей, невольно открестившись от всего местного.
Наложница пожала плечами и послушно повернулась к нему спиной.
Сергей накинул рюкзак. Потом застегнул перекрестные ремни, крепко их поджимая, чтобы блок не болтался и не бился о спину девушки.
Резко потянул последний ремешок.
– Стоп! – вдруг выдохнула она. Сергей мгновенно замер.
– Что? – в испуге спросил он, боясь, что случайно сломал ей ребро, либо еще что‑то. Сила ведь в руках совсем уже не та, что была у него на "Атланте"!
– Грудь мне сдавили! – сдавленно выдохнула Наложница.
Сергей поспешно ослабил ремни и Наложница поправила свою грудь, слегка убрав ее в сторону.
– Тяните дальше, – сказала она, придерживая грудь рукой. – Теперь можно.
Сергей аккуратно потянул ремень.
– Кстати, а как тебя звать? – поинтересовался он, крепя застежки.
Девушка только пожала плечами.
– Это неважно, – равнодушно ответила Наложница. – Не имя красит человека.
Затянув ремень, Сергей также быстро закрепил себе и девушке фонари на лбу – взял из оставшихся мешков Дрейпера.
Потом обернулся на хрупкую девичью фигурку, одиноко лежащую на холодной пультовой, мысленно попросил у нее извинения, еще раз попрощался и решительно отвернулся, надевая рюкзак с тремя компьютерными блоками.

Они пересекли пультовую, направляясь в сторону, противоположную той, в которой скрылся Дрейпер и его команда. Глядя на трехмерную карту прямо перед собой (видимую только им), Сергей внимательно следил за своим местоположением. Его красная точка находилась в сплошной серой, неизведанной зоне. Но вокруг были вполне изведанные им места, и к самому ближнему из них он и старался приблизиться вплотную.
Время их торопило. Ведь по их следам уже наверняка налажена погоня.
– Побежали, – предложил Сергей. – Надо хоть как‑то согреться.
Наложница кивнула и побежала. Но не быстро, легкой трусцой. Сергей легко перегнал ее и побежал первым, задавая темп.
Они бежали узкими железными переходами, возвышающимися на огромной высоте.
Подбежав к стене, уходящей глубоко ввысь, он слегка замедлил бег, внимательно вглядываясь в многочисленные ряды лестниц. Выбрал один из них. Подбежал, принялся энергично подниматься.
Они долго лезли вверх. Сергей время от времени оглядывался – Наложница упорно поднималась за ним следом. Но отставала все больше и больше.
На десятой площадке Сергей остановился, поджидая девушку. Через несколько минут поднялась и она, упорно подтянувшись на последней ступеньке и устало ввалившись на площадку, плюхнулась животом на грязные прутья перекрытия. Замерла, тяжело дыша. Сергей ухватил ее за то место, где ее ноги соединяются между собой, поднял и полностью затащил на площадку.
Он смотрел на выбившуюся из сил девушку, и думал: "Однако, упорная девица! Вроде и стимула у нее нет так корячиться, но все же… Но и облегчить ее груз я не могу. Упадет темп движения и нас могут догнать."
Сергей присел рядом.
– Устали? – тихо поинтересовался он. С дыханием у него было все в порядке и этот темп был для него довольно слабоват чтобы запыхаться. Но, если тащить все блоки на себе, то и скорость будет не та, и если погоня их догонит, он будет уже просто никакой, чтобы сопротивляться. Проще подталкивать девушку сзади.
– Немного, – помедлив, ответила она, с трудом вдыхая в себя воздух полной грудью.
Сергей скептически пожал плечами.
– Две минуты отдыха и – рывок, – сказал он, поглядев на трехмерную карту перед собой.
Известный мир находился совсем рядом. Надо было только приблизиться к нему. А потом найти способ, как проникнуть в него. И все это необходимо проделать довольно быстро. Император в любом случае обязан вернуть похищенную наложницу – даже если она ему неприятна. И примерно наказать виновных. Иначе племя отвернётся от него. Поэтому его люди рвут и мечут, идя по их следам. Ведь наверняка обещана награда! И большая! И они, скорее всего, продвигаются гораздо быстрее, чем он и девушка. А ведь всего лишь двадцать минут энергичного бега, и вот она – граница! Известный мир где‑то там, за этой стеной.
– Я могу и быстрее, – вдруг произнесла девушка, приподнимаясь и проваливаясь к железным перилам перекрытия. – Вы меня извините. Я не всегда такой тормоз, – добавила Наложница, устало облокачиваясь на железный прут ограждения.
– Пять минут на отдых. И двигаемся дальше, – сухо напомнил Сергей. Чувства чувствами, но отрываться от погони необходимо, иначе зря все это! Да и о детях надо позаботиться – я ведь пообещал!
Сергей прекрасно понимал, что он просто использует эту девушку как вьючное животное. Но других‑то путей у него не было! И он не мог щадить ее и дать больше времени на отдых. Пришлось сжаться душой и выкинуть из себя все чувства. Как он очень сильно надеялся – на время. В конце концов, загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?..
– Хорошо, – чуть заметно кивнула Наложница, судорожно вдыхая затхлый воздух подземелья полным ртом сквозь кислородную маску.
– На этот раз вы пойдете первой, – добавил Сергей. – Если что, я буду вас подталкивать.
Она внимательно посмотрела на Сергея, снова в который раз, в своей странной манере до невозможности сощурив глаза до мелких черных щелок. Но ничего не сказала.
Ровно через пять минут – ему даже не надо было смотреть на часы – Сергей решительно поднялся с помоста и глянул на Наложницу. И она молча поднялась и также решительно полезла вверх по лестнице. Сергей еще более решительно – за ней. Он лез вверх и все это время думал об Озе. Точнее, она все это время стояла у него перед глазами. То там, в племени, злая и требовательная. То как они уже шли сюда. И ее взгляды – то детско‑наивные, то взрослые и усмехающиеся. Да и вся она – тонкая, детская, жилистая и взрослая!
Последние ступеньки Наложнице дались уже с трудом и Сергей, оторвавшись от своих дум, приблизившись, решительно уперся ладошкой в плотную, объемную ягодицу, и принялся энергично подталкивать вверх. И девушка мгновенно вывалилась на решетчатую платформу. Упав на живот, она замерла, тяжело дыша. Только ее ноги остались болтаться в воздухе. Сергей, забравшись по боковым леерам, нагнулся к девушке и, взяв ее за пояс, приподнял и полностью затащил на платформу. Аккуратно, чтобы не растрясти блоки, плюхнулся возле нее, также тяжело дыша.

Отдышавшись, Сергей принялся снова внимательно изучать карту, максимально увеличивая разные ее участки и пытаясь понять – что это за конструкции и как они могут пересекаться с этим, серым, миром, и следовательно, каким путем можно будет проникнуть сквозь них? Короче, Сергей искал слабые места и пока не находил. Но и бежать дальше смысла не было – ведь там могло быть еще хуже! А здесь буквально через два метра – знакомый тоннель, а там далее – тайник с мотоциклом, а еще чуть дальше – лифт наверх!
Вдруг он почувствовал, что стало довольно холодновато. Быстро посмотрел на Наложницу. Девушка сидела скорчившись, энергично растирая свои плечи.
– Закурить есть? – спросила она подрагивающими губами.
– Извините, не курю, – ответил Сергей. – Садитесь рядом – теплее будет, – предложил он.
Девушка, ежась от холода, спокойно посмотрела на Сергея.
– Вы меня хотите использовать по прямому назначению? Как рабыню? – равнодушно поинтересовалась она.
– Зачем мне это надо? – искренне удивился Сергей такому подходу. – Да и в такой отвратительной обстановке.
– Ну‑у, вы же – мужчина, – протянула она, садясь рядом и продолжая все‑также равнодушно‑спокойно глядеть на него. – И вам ведь так гораздо проще согреться.
– Не говорите глупости! – искренне возмутился Сергей, впрочем краснея, так как действительно – именно так он и согревался с Озой. С малышкой Озой – уже покойной. Одиноко лежащей в замкнутом холодном помещении под землей.
Наложница молча пододвинулась к нему и он обнял ее за плечи и прижал к себе.
– Почему вы мне помогли? – поинтересовался Сергей, снова глядя на карту. Ему почему‑то было неловко говорить ей "Ты", а также к ней прикасаться – потому что идущий от нее через это легкое прикосновение их тел какой‑то волнующий шарм будущих немыслимых наслаждений тут же окутал его. И Сергей про себя решил, что все это от ее профессионализма. Девушка умеет так себя повести, что ей достаточно только одного движения или слова, и эти невидимые флюиды тут же растекаются, проникая внутрь мужчин. Другого объяснения он не нашел.
Наложница равнодушно пожала плечами.
– С этими бандитами мне было бы гораздо хуже, – ответила она, потихоньку пригреваясь и уже не так сильно дрожа. – Скорее всего, они бы использовали меня только на один раз и сразу же убили как обузу. А у вас – глаза добрые. Хоть и руки – злые.
На этот раз Сергей пожал плечами, невольно плотнее прижимая ее к себе, и чувствуя, что это ему приятно, что ему действительно хочется ее прижимать, и что этого ему очень мало.
– Кстати, занятие сексом согревает гораздо быстрее, – безразличным тоном произнесла Наложница, глядя куда‑то в сторону.
– Не в этот раз, – отмахнулся Сергей, чувствуя, что он что‑то такое нащупал на карте, и старясь сосредоточиться именно на этом, а не на том, что проникает в него от Наложницы. От этого он как раз постарался как можно сильнее отгородиться.
– А вы, однако, довольно странный мужчина, – также равнодушно прокомментировала она, попутно потуже шнуруя лямки рюкзака. – Я бы, честно говоря, была бы совсем не против иметь такого повелителя.
Сергей непроизвольно посмотрел на девушку. Она была серьезна, хотя взгляд ее был все такой же равнодушный.
– Не на всю жизнь, конечно, – неторопливо добавила девушка, слегка прищурив веки и, не мигая, глядя на Сергея. – А месяца на два, на три точно бы согласилась.
От ее пристального немигающего взгляда Сергей слегка растерялся, промолчал, поспешно отворачиваясь и сосредоточившись на карте. Тем более, что что‑то в плане местности было простым и понятным, но в то же время что‑то ускользало от него, и он упорно пытался разгадать эту загадку.
Прижавшись друг к другу они сидели очень тесно. Тихо. И он ощущал, как билось ее сердечко – на удивление очень уж часто – по сравнению с ее холодным равнодушным лицом.
– Если уж не секс, то есть еще один эффективный способ, чем объятия, – прошептала Наложница, подрагивая. – Необходимо воздействовать друг другу на эрогенные зоны, и тогда адреналин взбудоражит кровь и человек согреется.
И она внимательно посмотрела на Сергея.
Он подумал и согласился – ему тоже было очень холодно.
И пока они оба, просунув руки под штаны и шаровары, воздействовали друг другу на эрогенные зоны, Сергей продолжал медленно продвигать перед собой укрупненный план близлежащих помещений – слева‑направо.
И вдруг, когда Наложница слабо застонала, он наконец‑то увидел! Да вот же он – фактически готовый выход! Как же на самом деле оказывается все просто!

С площадки у них было два пути – лестница вверх и тоннель справа. Сергей вытащил ее руку из своих штанов и встал, поправляя пояс, заглянул в провал тоннеля, усилив свет от фонаря. Завалов там не было. Он взглядом позвал Наложницу.
– Вы можете идти дальше? – спросил Сергей, когда она подошла. – Имейте ввиду – я не смогу снять с вас груз.
Наложница снова равнодушно пожала плечами, поправляя свои шаровары.
– Хорошо, – произнес Сергей, расценив ее ответ как положительный, – тогда – легким бегом, – скомандовал он, показывая на тоннель. – А то нас поймают и будет очень обидно.
И они побежали, высвечивая себе фонариками слабенький узкий путь в кромешной тьме.

Но совсем скоро остановились.
Сергей подошел к длинной железной стене. Отмерил расстояние от широкой трубы воздуховода. Встал напротив стенки. Сосредоточился. Резко толкнул руками. И вдруг провалился внутрь с куском железной стены, падая в темноту. Что‑то оглушительно загремело, больно ударяя по ушам.
Он оказался в узкой темной клетушке. Впрочем, совершенно без потолка. И оттуда сверху из темноты свисал тонкий трос, на котором были прикреплены ремни.
– Идите сюда, – нетерпеливо позвал Сергей.
Наложница, усмехнувшись, подошла. И он быстро пристегнул ее. Потом пристегнулся и сам.
– Расслабьтесь, – предложил Сергей.
– Я всегда расслаблена, – поморщилась девушка и Сергей нажал на кнопку пульта.
Они принялись быстро взмывать вверх. И вскоре очутились в маленькой комнате, заваленной всяким хламом – предварительно перед ними вспыхнул свет.
Сергей взял с притолоки ключ. Открыл дверь.
– Это "подвал" заводского общежития 77‑го уровня, – тихо пояснил Сергей, возвращая ключ на притолоку.
Осторожно выглянул наружу. Действительно никого не было – автоматика их не обманула.
Вышел в узкий грязный коридорчик, заставленный по стенкам старыми разбитыми коробками и прочей рухлядью. И здесь также зажегся свет.
– Свет нужен для того, чтобы не вызывать любопытства, если мы выйдем из темного подвала и нас заметят, – добавил зачем‑то Сергей.
Наложница только равнодушно пожала плечами, поправляя лямку рюкзака на плече и выходя следом.
– А если бы в этот момент здесь кто‑нибудь уже находился? – все также равнодушно поинтересовалась она.
– Тогда бы и дверь перед лифтом не открылась, и свет не зажегся, – пояснил Сергей, закрывая за собой дверь кладовки – замок защелкнулся автоматически.
– А то, что мы с рюкзаками – никого это не удивит? – снова поинтересовалась девушка‑рабыня, стоя рядом, совсем близко‑близко, и пристально глядя ему в глаза, и ее губы находились очень рядом с его губами. И Сергею даже показалось, что эти губы потянулись к нему.
Он тут же отрицательно покачала головой, отодвигаясь и прогоняя у себя желание поцеловать девушку – наложница все‑таки, профессионалка, должна уметь обольщать мужчин. Решительно направился по коридору.
– Много вещей легче переносить именно в рюкзаках, за спиной, – ответил он, идя мимо многочисленных кладовок.
Наложница покорно, как и подобает рабыням, пошла за ним.
После кладовок потянулись ряды раздолбанных стиральных агрегатов, большинство из которых явно не работало. Да и стояли они все в темноте.
Вдруг из этих сумерек выплыла какая‑то серая фигура и протянула грязную волосатую лапу к Наложнице. Девушка отстранилась, тихо вскрикнув. А Сергей быстро развернулся. В темноте виднелся ухмыляющийся здоровяк, глядящий на Сергея сверху вниз. И взгляд его говорил – ну и что ты, мелкая козявка, мне сделаешь?
Сергей молча ударил его пальцем в кадык. Что‑то там хрустнуло. Здоровяк, удивленно посмотрел на Сергея, судорожно хватая воздух и не в силах этого сделать, сильно покраснел от натуги, и, вдруг обмякнув ногами, упал, как подкошенный.
А Сергей развернулся и решительно направился дальше.
Наложница, равнодушно обойдя валяющуюся бесформенную тушу, спокойно последовала за ним.
Наконец они вышли наружу. В снег. Было уже темно.
Где‑то совсем неподалеку я стоял с Элорой на заснеженном карнизе, – с щемящей тоской вдруг подумалось Сергею. – И она раздевалась передо мной. Догола!.. Боже, как давно это было!
– И как мы сейчас, без документов? – поинтересовалась Наложница.
– До первого уличного средства связи, – ответил Сергей. – У меня есть спец номера.
– А не проще ли было и документы и линкеры хранить в этих своих тайниках? – поморщилась девушка. – Гораздо быстрей было бы.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Таких мест очень много, – ответил он, энергично двигаясь по узкой заснеженной тропинке. – На столько документов и видеофонов мое начальство не согласится. Тем более, что эти тайники время от времени вскрываются – зачем снабжать преступников качественными вещами? – добавил он, лавируя среди многочисленного мусоре.

Район был пустой. Да и время было явно очень уж позднее. Никого не было.
– Стоять! – вдруг услышали они за спиной резкий оклик.
И их тут же осветили фонариками.
Сергей, естественно, остановился. Бежать – глупо. Вдруг их там в темноте с десяток, и все – с автоматами? Да и Наложница за спиной, однако.
Он обернулся как можно небрежнее, открыто улыбаясь.
– Что‑то случилось? – невинно поинтересовался Сергей, прищуриваясь от слепящего света и, по‑возможности, быстро оглядывая окрикнувших.
Судя по форме – патруль. Но могут быть и переодетые бандиты. И даже возможно – люди Дрейпера – ведь наверняка он работал на кого‑то, находящегося в верхних эшелонах власти, который может очень и очень многое.
Между тем двое патрульных неспешно приближались к ним, небрежно держа руки на рукоятках парализаторов.
Еще двое стояли в сторонке, внимательно оглядываясь по сторонам – следуя инструкции они выискивали следы возможной засады.
Не худший вариант, подумал Сергей, внимательно разглядывая приближающихся. Только чтобы они аккуратно обращались с блоками, иначе придется их всех покалечить, а то и убить.
– Кто такие? – произнес старший из них.
Судя по нашивке – ефрейтор. Сергей вздохнул про себя – такое мелкое звание в таком‑то возрасте – это всегда повод ожидать серьезных проблем.
– Пробираемся снизу, – пожал плечами Сергей. – В поисках работы.
Патрулям о себе и своей настоящей работе говорить нельзя. Да и вообще никому. Нельзя себя рассекречивать.
– Что в рюкзаках?
– Железо, – охотно ответил Сергей. – Думаем продать на цветметаллы. Лишние деньги всегда пригодятся.
Старший внимательно осмотрел их одежду.
– А что так сильно помяты? – поинтересовался он, вынимая парализатор.
– Так с низов же! – ответил Сергей как можно добродушнее, прикидываясь этаким деревенщиной, и поэтому демонстративно косясь на парализатор и изображая легкое беспокойство. – Гладка одежды в тех местах – не сильно распространенное мероприятие.
Наложница все это время молчала, и не шевелилась, не обращая внимания на откровенное скабрезное разглядывание младшего по званию. Только веки снова сузила до двух черных щелочек, так что было непонятно, то ли она совсем закрыла глаза, то ли все‑таки что‑то видит.
– Документы? – прозвучал резкий вопрос.
– Нет у нас документов, – ответил Сергей, как можно жалостливее глядя на командира патруля.
Ефрейтор неспешно щелкнул чем‑то в парализаторе.
– Обыскать! – приказал он, а его помощник старательно их обыскал, подойдя сзади.
Начал с Наложницы. Старался очень уж усердно. Даже пыхтел, с наслаждением мня ее груди и ягодицы. Наложница при этом оставалась совершенно равнодушной. Глазки только сузились еще сильнее – в две очень тонкие щелки. Потом он подошел к Сергею. Быстро нашел пистолет.
– Ба, какой древний?! – изумился паренек, вертя перед собой оружием, и подходя к командиру. – Музей, что ли, ограбили?
Ефрейтор забрал пистолет, внимательно осмотрел его, удивился, понюхал ствол, еще раз удивился.
– Однако совсем недавно из этой музейной редкости стреляли.
Он внимательно посмотрел на Сергея.
– Рюкзаки на пол! – скомандовал ефрейтор довольно резко, пряча древний пистолет в карман.
Сергей послушно снял свой рюкзак и осторожно поставил его на бетон.
– Оба! – прозвучала команда.
Сергей обернулся к Наложнице. Помедлив, она взялась за лямки. Он подошел, помог ей аккуратно снять и также аккуратно положить рюкзак рядом со своим.
– Развязать! – снова прозвучала команда.
Сергей присел, послушно развязал оба рюкзака, впрочем контролируя обоих противников – вдруг те решат нанести удар, пока он согнулся?
– Медленно раскрыть и отойти.
Он неторопясь раскрыл пошире, также неторопливо поднялся внимательно осмотрев расположение патрульных. Медленно отошел – но недалеко – на три шага. Если кто‑нибудь из этих дебилов вдруг захочет пнуть блок или еще что‑то сделать, придется его убить, решил Сергей, продолжая глупо и заискивающе улыбаться патрулю.
– И что это за фигня? – поинтересовался старший, заглянув сверху в рюкзаки и даже не нагнувшись.
– А фиг его знает! – радостно ответил Сергей. – Внизу нашли. Фигня какая‑то! Но вдруг кому понравится?
Старший нагнулся, рукой небрежно подвигал блоки, наклоняя вправо‑влево, рассматривая – что же это такое? На мины вроде не похожи. Потом выпрямился. Снова внимательно посмотрел на Наложницу, на Сергея, и вдруг коротко ударил его в печень. Сергей уходящим назад движением торса смягчил удар, но сделал вид, что ему плохо, изогнулся дугой, захрипел, но на колени падать не стал – потом сложнее будет защищаться.
Командир только скривился и подошел к Наложнице.
– Ну что, коза, что умеешь? – ухмыльнувшись, уверенно поинтересовался он. – Орал, анал?
Наложница все также равнодушно посмотрела на него сквозь сильно прищуренные веки.
– А ты что умеешь? – насмешливо процедила она.
Старший протянул руку и схватил ее за воротник. Жестко потянул к себе. Глаза его смотрели зло и совершенно не улыбались. Обиженный на жизнь маньяк, подумал Сергей, в согнутом положении чуть заметно приближаясь к ефрейтору, и косясь на второго.
Его помощник, радостно осклабившись, направился к ним, явно решив поучаствовать в издевательствах над двумя бесправными – а кому и куда они будут жаловаться, не имея документов?
На его беду перед ним оказались рюкзаки и боец занес ногу чтобы отопнуть их в сторону.
Это все и решило.
Сергей одним плавным движением левой руки выдернул из воротника тонкую иголку с тут же раскрывшимся оперением и кинул ее в глаз бойца, попутно правой рукой перехватив кисть командира с парализатором и резким изгибом внутрь ломая ее.
И пока командир, оседая на ослабевших ногах, разевал рот, чтобы закричать, Сергей выхватил у него из кобуры пистолет и, большим пальцем сняв с предохранителя, нажал на спусковой крючок, уложив тех двоих, что стояли в сторонке.
– Вот дерьмо! – невольно вырвалось у Сергея. – Какого хрена ты, скотина, к нам пристал? – злобно посмотрел он на ефрейтора, готовый просто разорвать его на куски. – Так все испортить!
– Я не виноват! – прохрипел белый как мел ефрейтор, вставая на ноги. – Служба!
Сергей только поморщился. Все так говорят, когда ситуация для них вдруг резко меняется.
Краем глаз он заметил, что Наложница спокойно и размеренно, с каким‑то скучающим выражением, душит второго бойца своим шарфом. Тот, уже не обращая внимания на выколотый глаз, пытался сопротивляться, но движения девушки были уверенными и очень уж профессиональными.
Сергей ткнул в зубы ефрейтора стволом пистолета, сильно пахнувшего порохом.
– Вызывай свое начальство. И скажи, что Саксонец взял заложников, – резко скомандовал он.
Ефрейтор, корчась от боли, достал левой рукой видеофон.
– Только без видео, – тут же предупредил Сергей, снова тыча плохо пахнущим пистолетом в зубы ефрейтора.
Тот отключил видео и нажал на кнопку вызова, демонстративно покривившись, мол мы с тобой еще посчитаемся, ты, мол, уже не жилец.
– Шеф, у нас проблемы, – прохрипел ефрейтор, и Сергей молча прижал пистолет к его виску. – Какой‑то Саксонец захватил заложников.
И Сергей тут же отключил связь. Дальше общаться смысла не было, кодовое слово было названо, связь патрулей прослушивается и анализируется, и буквально через несколько секунд высветится у Аллы на приборе ручной связи. Осталось только ждать.
– Тебя же урода найдут и покромсают! Все службы только этим и будут заниматься, – зло процедил ефрейтор, сжимая левой рукой свою правую руку.
– Да я сам тебя найду и покромсаю, – поморщился Сергей, впрочем понимая, что ефрейтор довольно быстро исчезнет без следа и даже свои не будут волноваться. Он единственный видел Сергея, мог его опознать при случае, составить фоторобот, а этого служба контрразведки никак не могла допустить. Нельзя разбрасываться своими кадрами.
К ним приблизилась Наложница. Одноглазый паренек был уж мертв и тихо остывал.
– Ну что? Орал, анал? – вялым бесцветным голосом поинтересовалась она у ефрейтора, неторопливо наматывая шарф на правую руку.
И ефрейтор в испуге повернулся к Сергею. И тот только пожал плечами.
Вот дебил, мрачно подумал он, если у меня нет сейчас документов, то это совсем не значит, что у меня их вообще нет. Эти дебилы вообще не секут, что человек может быть не сам по себе. Что он тоже может где‑то состоять. И что эта организация так же, как и патрульная, очень не любит, когда обижают ее служащих.
– Просто не надо было распускать руки и вести себя по хамски, – только и заметил он, с удивлением глядя на Наложницу и поражаясь ею все больше и больше.
Однако она его убьет, а ефрейтор, наверное, пока что еще нужен. Заложником. На случай, если патруль прибудет первым.
И предупреждая действия девушки, он хлестко пнул ефрейтора под коленку. Того повело в сторону и изогнуло дугой. Тогда Сергей пнул его по ребрам – скользящим ударом, чтобы их не сломать. Ефрейтор упал, а Наложница остановилась все с тем же безразличным видом и отпустила свой шарф.
А Сергей присел на коленки и хлестко ударил ефрейтора в зубы, чувствуя, как крошится зубной протез. Ефрейтор злобно посмотрел на Сергея. А Сергей вдруг с остервенением принялся избивать патрульного. Он бил и бил его. Сломал нос, выбил зубы, сломал обе челюсти и все никак не мог остановиться. Что‑то накопившееся в нем за все эти годы требовало немедленного выхода. Бил для того, чтобы тот не мог им ничем напакостить, пока они будут ждать своих, и бил просто для того, чтобы тот понял, что так вести себя нельзя, в глубине души, впрочем, прекрасно понимая, что подобные мысли вряд ли возникнут в этой закомплексованной уставом голове.
Он бил, бил и бил, и в вдруг ужасе остановился, осознав, что получает от всего этого удовольствие. И сам панически испугался этого своего нового состояния. Аж стало жарко и пробило потом. Похолодело на душе – неужели это я?! Неужели я стал таким?!
Сергей выпрямился, дрожа от напряжения. Потом он перенес рюкзаки в закуток – вдруг патруль прибудет первыми? Поставил их в нишу за какими‑то трубами.
Наложница, идя следом, небрежно осмотрелась в закутке и выбрала себе более‑менее подходящее место. Присела в дальний уголок на какую‑то изогнутую трубу. Никаких вопросов она не задавала. Сергей отдал ей пистолет ефрейтора – раз так она профессионально душит людей, то и стрелять должна уверенно и метко. Сам забрал себе пистолет второго патрульного. Сходил до двух остальных убитых и забрал у них все обоймы – и из пистолета и запасные – на всякий случай. Вернулся.
– Извините за всю эту сцену, – сказал ей Сергей, попутно втаскивая неподвижного ефрейтора в закуток.
– Вот про это я и говорила, – тихо произнесла Наложница, пожав плечами. – Глаза добрые, а вот руки…
Она замолчала. И он не стал объяснять, что сейчас приедут его люди – как он понял, она давно уже все сама поняла.
Прислонившись к углу он время от времени осторожно выглядывал наружу.
Впрочем, довольно скоро подлетели три аэрокара, из которых выскочили люди в городском камуфляже и с автоматами. За ними показался Рейнольдс и Сергей махнул из‑за угла, выходя и опуская оружие.
В это время сзади прозвучал выстрел. Сергей резко обернулся. Наложница вынимала пистолет изо рта ефрейтора. Затылка у него уже не было. Мозги и кровь широкой дугой заливали бетон.
– Я подумала, что он и так уже не жилец. Зачем на кого‑то перекладывать эту неприятную работу, – равнодушно произнесла она, протирая рукоятку. – Или я ошибаюсь?
И Наложница внимательно посмотрела на Сергея.
– Однако вы очень уж сильно не любите, когда вас обижают, – произнес он, внутренне в очередной раз поражаясь – однако какая умная женщина!
– Кто же это любит! – только усмехнулась она, вкладывая пистолет в руки покойника.
Он обернулся в сторону спешащих к ним боевиков и поспешно взял Наложницу за руку, чтобы те не подумали, что она просто случайный свидетель и ее тоже надо ликвидировать. И даже обнял ее за тонкую талию и сильно прижал к себе, старательно загораживая своим телом.

Часть 2. Коурис

Глава 1. Рейнольдс. Воскресенье, 22.02.2252

– Это действительно вы, – вымолвил Рейнольдс, приблизившись. Вид у него был не выспавшийся и говорил он без всяких эмоций. – Ну что ж, пойдемте.
И Сергей покорно поплелся за своим шефом.
– Ну, рассказывайте, – устало произнес Рейнольдс, тщательно закрываясь в отдельном кабинете аэрокара.
Машина тут же резко устремилась куда‑то по своему назначению.
– Давайте, я лучше напишу, – предложил Сергей, понимая, что рассказывать он будет еще не раз.
Шеф молча пододвинул к нему миниатюрный компьютер. И Сергей просторно, с излишними подробностями, наговорил в экран, как он отправился установить датчики на открытый им ранее узел связи 42‑бис (есть такой в старых отчетах Сергея), чтобы собрать статистику по активным линиям, и был захвачен известным террористом Тедом Дрейпером, которому откуда‑то было известно, что Серж Харви – большой специалист по старым военным базам, а Дрейперу требовался компьютерный мозг. Для каких целей – неизвестно.
Также Сергей подробно изложил события, произошедшие в Империи.

Шеф внимательно прослушал скинутый в файл отчет Сергея.
– Сигнал от вашего датчика пропал в районе станции "Центральная", – пробормотал Рейнольдс, глядя на экран. – Это никого не насторожило. Обычная история. Особенно – с вами. Начали искать только через сутки. Вашу одежду нашли на нижних этажах. В плачевном состоянии. Следствие долго вели и в конце‑концов закрыли. Одежду сожгли и прах скромно захоронили на нижнем кладбище. Между прочим пластинку с вашим идентификационным номером мы так и не обнаружили.
Рейнольдс отодвинул от себя компьютер.
– От всего этого веет кустарщиной, согласитесь? – Шеф пристально посмотрел на Сергея, словно собираясь услышать правду. – Словно профессионал‑горнолыжник неожиданно надел валенки.
Сергей усмехнулся сравнению, прекрасно понимая, что вся первая часть его истории шита белыми нитками, но все остальные варианты, которые он смог придумать за это короткое время, были еще хуже.
– Ни предварительной подготовки, ни согласования, ни плана мероприятия, ничего не оставили. Я уже не говорю о прикрытии. Так даже стажеры не поступают.
Сергей молчал, полностью соглашаясь с Рейнольдсом.
Шеф вопросительно посмотрел на Сергея.
– Я подумал, что в свете моего соглашения с Дрейпером, я мог бы передвигаться более свободно, – наконец промолвил Сергей, понимая, что отмолчаться ему не удастся. – А лишний человек в группе – больше шансов привлечь к себе ненужное внимание.
На этот раз наступила очередь усмехнуться Рейнольдсу.
– Вы больше ничего не хотите мне сказать? – спросил он.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Ну, как знаете, – вздохнул шеф. – Вы хоть понимаете, что на вас и так висит серьезная гиря в виде истории с мисс Элорой Дебюсси? Вторую гирю вы можете и не потянуть.
– Да, – просто ответил Сергей, несколько тронутый заботой шефа. Он покаянно опустил голову, подумав про себя – мне и так внутренний голос постоянно твердит, что до старости дожить, скорее всего, не удастся, а тут и шеф вдруг дал понять этими своими "гирями", что все на самом деле еще хуже.
– Вашим в группе я сказал, что вы выполняли спецзадание более высокого уровня, – между тем произнес Рейнольдс, убирая компьютер и давая понять, что их беседа подходит к концу. – Надо же было как‑то объяснить то служебное расследование, которое мы провели.
Сергей кивнул.
– А кто сейчас начальник? – спросил он.
– Пока временно – Густав Озолиньш, – ответил Рейнольдс. – Начальство решило взять со стороны. Но пока еще так и не подобрало.
Шеф замолчал. Молчал и Сергей, понимая, что наступает кульминация разговора.
– Сейчас вас доставят в шестой отдел, – наконец промолвил Рейнольдс, пристально глядя на Сергея.
Тот сосредоточенно кивнул – в такой ситуации без Давора и детектора лжи никак не обойтись. И даже если все пройдет супергладко – это еще не будет означать, что ему вернут группу, или вообще допустят к оперативной работе. Могут ведь сплавить насовсем в какой‑нибудь архив, или в учёбку – готовить молодняк. Но это его сейчас мало волновало. Он знал, что пока он нужен конторе – и из‑за его связи с Дрейпером, и из‑за Ланы, и из‑за Элоры, которая, как он интуитивно чувствовал, была зачем‑то им сильно нужна, а из всех сотрудников он единственный, кто был настолько к ней близок. А потом… скорее всего его уже не будет в этом мире.
Ему сейчас главное – вытащить детей. Но без туннельного мотоцикла, который изъяли из его тайника, под землей делать нечего. А чтобы его получить, надо начинать все сначала – цепляться за операции, обосновывать крайнюю необходимость… Так что играем на том, что конторе нужны компьютерные блоки и руководство прекрасно понимает, что операцию по их изъятию необходимо проводить в ближайшее время, пока Дрейпер еще там, на военной базе.
– Сами понимаете – так надо, – зачем‑то добавил шеф.
Аэрокар остановился
И Сергей, поднявшись, улыбнулся уже от двери – не волнуйтесь мол, все будет хорошо.
– А после, если вас никуда не направят – свяжитесь со мной по линкеру – вкратце уже конкретно обсудим вашу дальнейшую судьбу, – произнес Рейнольдс самое главное. – По дороге домой.
И когда Сергей принялся открывать дверь аэрокара – двое вооруженных сопровождающих уже вышли, ожидая снаружи – Рейнольдс вдруг добавил.
– В Империи, группа, попавшая в засаду по вашей наводке Закиру, оказалась без Дрейпера и без двух блоков.
Сергей замер. Шеф снисходительно улыбался.
– А у вашей спутницы оказались довольно серьезные покровители, – добавил он. – После ее звонка из второго аэрокара, его капитану пришел приказ непосредственно сверху, и куда он ее повез, я не знаю.
Сергей промолчал в ответ, выходя и принимая все это к сведению.

Глава 2. Дома

Скрипя свежевыпавшим снегом он шел, невольно ускоряя шаг, по хорошо знакомым улицам Мегаполиса. С таким ощущением, что никуда и не уезжал, а дриады, корабль, космическая база, все это ему приснилось. А впереди – опять служба контрразведчика, рутина, быт жизни.
Итак, со мной хотят поиграть, невольно обдумывал он возникшую ситуацию. Только этим можно объяснить такой смешной факт, что после всего случившегося мне снова доверили группу и операции. Хотят посмотреть, что я начну делать. И если ничего интересного они не увидят, то меня просто сократят, как потерявшего доверие. Скорее всего – физически устранят. Поэтому мне надо им подыграть. Создать интригу, чтобы они мучались в догадках – на кого же все‑таки я работаю? Надо будет все это тщательно продумать. Чтобы не переиграть, – решил он.
Так вот размышляя, Сергей уже медленно, почему‑то на ватных ногах, поднялся по темным ступенькам своего подъезда – входная железная дверь была как обычно сломана, а в коридоре не все лампочки горели. С удивлением поймал себя на мысли, что уже успел соскучиться и по этому миру, и по населявшем его людям, и по снегу в конце‑концов.
Дверь квартиры была почему‑то не заперта. Опять дети, наверное, забыли закрыть, подумал он. Вошел в прихожую. Из зала доносились приглушенные голоса. Гости, подумал Сергей, снимая ботинки. Вдруг из соседней комнаты резко выскочила кошка Марта. Увидев его, она также резко затормозила, царапая когтями пол, развернулась и, еще громче стуча когтями, убежала.
И тут вид прихожей его насторожил – зеркало на стене было завешано темным покрывалом.
Умер кто‑то? – холодея подумал Сергей. – Уже второй, считая вместе со мной. Но кто же?
Не раздеваясь, он стремительно вошел в зал. Столы были сдвинуты, сидели гости. Элора, вся в черном, стояла к нему спиной и составляла на поднос пустые стаканы. Все вдруг притихли, разом обернувшись к нему. И в их взглядах он прочел леденящий ужас. Гробовая тишина сердечной тяжестью нависла над залом. Ничего не понимая Сергей смотрел на окаменевших людей, непроизвольно выхватывая знакомые лица – тесть с тещей, Виктор, Релия, детишки – вроде все на месте. И тут он увидел большой портрет в черной рамке. На него смотрел он сам. Тихо вскрикнула Яна. Повинуясь всеобщим взглядам Элора медленно обернулась, посмотрела на Сергея – секунды две с абсолютно равнодушным лицом. А потом вдруг покачнулась, ее поднос медленно стал наклоняться, рюмки сначала сползли на один край, потом – на другой, а потом неторопливо повалились на пол, громко звеня. Глаза Элоры закатились и она медленно осела, гремя стеклом и раскидывая руки…

Сергей сидел на табуретке, облокотившись на стол. Релия, успокаивая, трясла на руках расплакавшегося Юния. Элора отрешенно полулежала в кресле, неподвижно глядя на Сергея. Миссис Дебюсси держала свою дочь за руку, и то суетливо, в который уже раз спрашивала, как та себя чувствует, то вопросительно смотрела на Сергея, так ничего и не понимая. Отец Элоры тоже в который уже раз капал что‑то сердечное, причем сразу в несколько рюмок – себе и женщинам. Терций, нахохлившись, недоверчиво смотрел на Сергея. Один только Вадим, в сильном возбуждении, носился по комнате, зачем‑то потирая руки и глупо улыбаясь.
Он в очередной раз остановился возле виновника всех этих событий. Взял его за руку. Зачем‑то потряс.
– Живой все‑таки! – снова воскликнул Вадим. – Я раньше о таком только читал… Нет, все это надо осмыслить…
Он потянулся за бутылкой водки, роняя бокалы и расплескивая их содержимое, наполнил парочку фужеров – до краев. Протянул один Сергею. Второй, не чокаясь, быстро осушил сам, поперхнувшись и закашлявшись. Сергей пить не стал, ловя на себе многочисленные вопросительные взгляды, и не зная, что им всем сказать – все что мог, он уже рассказал, пока приводили в чувство Элору.
Релия, проходя с Юнием на руках мимо траурного портрета, спохватившись, положила фотографию на тумбочку, лицом вниз, задула свечки, молча и деловито сняла простыни с зеркал.
– А чей же прах мы похоронили? – вдруг спросил Вадим и Релия тут же на него шикнула.
Вадим растерянно посмотрел на свою жену, которая быстро постучала себя по голове.
Юний, видя, что ничего страшного все‑таки не происходит и кругом все свои, потихоньку успокоился и молча взирал на странных взрослых, ничего не понимая, но готовый в любой момент снова разреветься.
– Хорошо, что живы остались, – сказала миссис Дебюсси.
– Серж, – тихо произнес отец Элоры, выпив свое лекарство. – Все‑таки вам надо было предварительно сообщить, что уезжаете в командировку.
– Это же была обыкновенная рабочая встреча, – устало врал Сергей. – Делов‑то часа на два. Рядовая инспекция школы. Кто же знал, что случится подобное?..
– А оттуда никак нельзя было? – несколько виновато спросила миссис Дебюсси, продолжая держать свою дочь за руку.
Элора по‑прежнему молчала, не мигая глядя на Сергея из под опущенных ресниц, и от взгляда ее черных глаз ему стало не по себе.
– Нет, – отрицательно покачал он головой.
– Как же вы там жили все эти сорок дней? – волнуясь, словно боялась лишний раз побеспокоить, спросила Релия. – Наверное, тяжело было?
– По разному, – неопределенно ответил Сергей, решив для себя сильно не углубляться во вранье – можно ведь и запутаться.
– Хорошо, что хорошо кончается, – сказал отец Элоры, выпив свое лекарство.
Женщины согласно закивали.
– А я вот что‑то ничего не слышал ни о каких заложниках, – со своего места подал голос Терций, с нескрываемым подозрением глядя на Сергея. – Поди, загуляли у какой‑нибудь красотки.
На него все дружно зашумели и Терций, нагло ухмыляясь, демонстративно покинул комнату.
Отец снова ушел на кухню – в очередной раз принимать сердечное лекарство. У тещи постоянно текли слезы, которые она часто промокала мокрым уже платком. И Сергею было неловко перед этими честными искренними людьми.
И только Элора неподвижно сидела в кресле в углу и безучастно смотрела прямо перед собой впалыми от усталости и переживаний глазами.

К пяти часам утра Вадим с Релией и детьми наконец‑то уехали домой.
Элора по‑прежнему сидела в кресле.
Отец Элоры давно уже удалился в спальню – сердце. Ее мать принялась собирать посуду.
– Давайте я вам помогу, – предложил Сергей, с трудом поднимаясь с табуретки – за все эти часы спина изрядно затекла.
– Нет, нет, – торопливо ответила теща, украдкой промокая уголки красных глаз. – Что вы! Мы с отцом сами справимся. Вам надо отдыхать. Сейчас я приведу вашу комнату в порядок.
И она поспешно поднялась наверх.
Сергей с Элорой остались в зале одни.

Неловкое молчание затягивалось. Сергей украдкой посматривал на свою молодую жену, невольно пытаясь определить сходства и различия с теми двумя Элорами, которые остались на космической базе.
Девушка по‑прежнему не шевелилась в кресле. Казалось – даже не мигала и не дышала. После выпитых лекарств и уколов она выглядела разбитой.
– Простите, что так получилось, – наконец пробормотал Сергей, чувствуя себя очень виноватым – ведь столько горя он принес этой семье, столько переживаний…
Элора даже не шелохнулась.
– Все готово, – раздался сверху голос матери. – Идите отдыхать.
Сергей встал. Элора осталась сидеть. Он подождал немного, потом подошел к своей жене.
– Пойдемте, – искренне переживая, сказал он, протягивая руку. – Вам надо отдохнуть.
Элора молча подняла на него свои большие, еще более черные от усталости, глаза. Казалось, она даже не понимала не только, что он говорит, но и кто он такой.
Сергей испугался. Надо вызвать скорую, промелькнуло у него. Не дай бог что с психикой случилось.
Но тут Элора вдруг резко поднялась, и тут же повалилась обратно в кресло. Видимо, тело затекло не у одного только Сергея.
Он успел подхватить ее за локоть и талию. Девушка, повиснув на его руках, тем не менее недовольно подвигала талией, видимо желая, чтобы он убрал свои руки. Но она все еще не держалась на ногах, и поэтому Сергей только крепче прижал невесомое девичье тело к себе.
Спускавшаяся сверху мать, в испуге замерла на середине лестницы.
– Все нормально, – успокаивающе кивнул ей Сергей, помогая Элоре сделать первые шаги на не гнувшихся ногах. – Сейчас пройдет.

На пороге своей комнаты, бывшей Элориной, а теперь отведенной для молодоженов, Сергей непроизвольно замер. Родители явно постарались. Комнату было не узнать. И главное – они заменили старую односпальную кроватку на роскошную двухместную. Белые подушки и пододеяльник резали глаза.
– Мы как раз купили двуспальную кровать, – говорила мать Элоры. – Поставили. Старую выкинули. Ждали, ждали… А вас все нет и нет… Потом еще три дня искали…
От воспоминаний слезы снова навернулись на ее глаза и Элора постаралась успокоить свою мать.
– Ничего, ничего, – торопливо пробормотала она, отворачиваясь. – Не обращайте на меня внимания.
Сергей непроизвольно вздохнул.
– Все уже прошло, – сухо вымолвил он. – Обещаю больше не попадать в подобные истории.
Сказав это Сергей невольно поморщился – ведь он совсем скоро исчезнет из этого мира, а для Элоры и ее родителей – снова пропадет безвести, и скорее всего – уже навсегда.
Миссис Дебюсси взяла его за руку, словно успокаивая в ответ.
Ушла.
Чувствуя дикую усталость – все‑таки уже третью или четвертую ночь (если брать в расчет и базу) не удается как следует поспать – Сергей ушел в душ. Старательно, но быстро смыл с себя всю грязь подземелья, невольно думая о лежащей в темноте Озе. Вернулся. Элора неподвижно стояла у шкафа. Сергей, не глядя на нее (было стыдно за свой обман, и за то что не позвонил им от Рейнольдса – просто тогда не подумал), принялся энергично раздеваться – белые простыни манили неимоверно сильно.
– Ложитесь в кресло, – вдруг хрипло произнесла Элора.
– Кресла здесь нет, – усмехнулся Сергей, укладывая на прикроватную тумбочку широкое махровое полотенце, которым он обернулся, выходя из душевой – не одевать же свое грязное?
– Тогда на пол.
– Издеваетесь? – возмутился он. Окончательно раздевшись, Сергей решительно лег и демонстративно отвернулся. – Вы сами смотрите, не начните приставать, – пробурчал он.
Элора нерешительно постояла у кровати. Потом открыла свой шкафчик, долго перебирала свои ночнушки, но все они были легкими и короткими. Попробовала было лечь в одежде – неудобно. Наконец выбрала одну – самую длинную, но она все равно была слишком коротка и миниатюрна.
Неторопливо и неуверенно разделась. Осторожно скользнула под одеяло, боясь случайно коснуться его тела. Ей, конечно, доводилось спать с мужчинами – так уж получилось в жизни, но такой неловкости она еще никогда не испытывала, и это ее раздражало и злило.
Замерла.

Какое‑то время оба лежали совершенно неподвижно. В квартире было тихо. Только на кухне что‑то время от времени поскрипывало.
А как же медицинское обследование и ее последующая смерть под пытками Давора? – думал он, борясь со смертельной усталостью. – Или, пока его не было, она уже вернулась из больницы? Или там, на корабле, сказала неправду про обследование? Впрочем, что сейчас голову ломать, вяло подумал он, толку никакого, не будет она со мной откровенничать, надо спать, набраться сил, завтра – очень тяжелый день.
Сергей уже засыпал, неумолимо проваливаясь в сладкую бездну, и переворачиваясь на другой бок – в сторону Элоры, как вдруг услышал ее голос.
– Господин инспектор – не надо обольщаться, – устало прошептала его жена. – Общее одеяло ничего еще не значит.
– Я и не обольщаюсь, – с трудом вымолвил он.
– И не вздумайте меня лапать, – строго продолжила она.
– Я и не думал, – буркнул Сергей, обижаясь.
– И то, что вы воскресли из мертвых – ничего не значит в наших отношениях. Фарс под названием "женитьба" фарсом и остается. И надо доиграть его до конца, спокойно разойтись и забыть об этом.
Сергей промолчал.
– Между прочим, наш развод фактически уже оформлен, – тихо произнесла она. – Только за бумагами никто не сходил. По понятным причинам.
– Придется восстановить обратно, – заметил Сергей, упорно борясь со сном. – Иначе не поймут.
– Не поймут, – согласилась Элора еще более усталым голосом. – А что произошло на самом деле? – вдруг услышал он тихий шепот.
Растерялся.
– Я вам позже расскажу, – наконец решился он. – Когда улучшатся наши отношения.
Элора промолчала, попытавшись получше укрыться одеялом, и слегка коснулась Сергея своим бедром. И тут же резко отодвинулась.
– Надо будет попросить у родителей второе одеяло, – сказала она.
– А как вы это объясните? – зачем‑то спросил он, на время прогоняя дремоту.
– Скажу, что холодно под одним.
Сергей кивнул и мгновенно и уже окончательно уснул.

Впрочем, было действительно холодно. Через полчаса Сергей неожиданно проснулся. По привычке, замер, не шевелясь и осторожно прислушиваясь – нет ли какой опасности.
На кровать мягко запрыгнула кошка Марта. Еле слышно вопросительно мявкнула ему в ухо. Но Сергей даже не пошевелился, и она все также тихо спрыгнула обратно и ушла через кошачье отверстие в двери.
А Сергей прислушался к тихому дыханию Элоры. Элора‑маленькая, почему‑то вспомнил он прозвище, данное Капитаном, и улыбнулся.
Вдруг он почувствовал, как его жена мелко подрагивает. Сергей приподнял голову, присматриваясь в темноте – свет с улицы проникал в комнату и худо‑бедно освещал ее. Девушка укрылась с головой, но это ее не спасало, так как она, демонстративно отодвинувшись от Сергея, осталась с совсем небольшим куском одеяла, которое её почти не закрывало.
Что же это такое?! – устало подумал он, придвигаясь к Элоре и перекидывая на ее сторону больше одеяла. – Что за напасти! То похороны, то потрясения с оживлением, а теперь – еще и холода.
Обхватив ее за талию и животик, он прижал девушку к себе, поражаясь, насколько все‑таки прохладным было ее тело. Не такая уж она и маленькая, попутно подумалось Сергею. Элора вздрогнула, схватила его руку, собираясь решительно отбиваться.
– Не занимайтесь ерундой, – сурово пробормотал он, крепче прижимая ее к себе. – Так будет гораздо теплее.
Но она все равно попыталась оторвать его руки от своего тела.
– Потерпите до завтра, – уже более мягко сказал он, не отпуская девушку, и только все плотнее и плотнее прижимая к себе.
– А что будет завтра? – пыхтя от усердия, спросила она.
– А завтра будет второе одеяло.
И она покорно сдалась, притихла, время от времени продолжая мелко подрагивать в его неловких объятиях.
За что им ее арестовывать, пытать? – думал он, глядя на спящую Элору. – Что она им сделала? Что им от нее всем нужно? Узнать бы это, проще было бы бороться. А ведь Давор может и раньше ее арестовать, как собирался когда‑то, поместить в камеру, а уж потом… Но против этого я уже бессилен, даже если буду каждую минуту находиться с ней рядом. Здесь я могу только положиться на датчики в ее окружении. И чтобы наши силовики всегда были поблизости. В моих силах только попытаться спрятать ее на все воскресенье.
Сердце мучительно сжалось. Эх, как же я не хочу, чтобы она умерла! Ужасно сильно не хочу, чтобы она умерла!

Глава 3. Понедельник, 23.02.2252

Когда Сергей проснулся, Элоры рядом не было. Он тут же посмотрел на экран своего линкера – она была на кухне, и на сердце сразу же отлегло. Он сходил ванную, ополоснулся, почистил зубы. Вернулся в комнату. Переоделся. Спустился на кухню. Подходя, услышал скворчание сковородки. Осторожно заглянул. Элора в фартуке сосредоточено что‑то поджаривала.
Он тихо вошел внутрь. Элора обмакивала хлебцы в разбитом яйце, тщательно вымачивала, солила, бросала на сковородку.
– Доброе утро, – произнес он.
Она вздрогнула.
– Вы меня напугали, – смутилась Элора. Лицо ее все еще было бледное. Такое же, как и вчера.
– Мы же договорились – в доме и у знакомых обращаться всегда на ты, – с укором напомнил Сергей.
– Так ведь нет никого! – недоуменно приподняла она свои черные брови.
– А вдруг кто‑нибудь в этот момент спускался бы по лестнице? – заметил Сергей, подходя к Элоре поближе. – Это вы мне? – уточнил он, показывая глазами на сковородку.
– Да, – кивнула Элора и отчего‑то смутилась еще больше.
– Вы готовите мне завтрак?! – поразился он, не удержавшись от возгласа.
– А иначе что обо мне подумают родители? – искренне удивилась она в ответ. – Присаживайтесь, скоро будет готово.
Сергей сел за стол на заранее подготовленное место – только здесь лежали салфетки и нож с вилкой. Рядышком на мягком стуле спала Марта. От его движения она проснулась, сладко потянулась всеми четырьмя лапками, выгибаясь и переворачиваясь на спину, и тут же брякнулась на пол. Приземлилась на лапы и спросоня удивленно принялась озираться – что это было такое?
Сергей, сочувствуя, нагнулся и погладил ее. А тут и Элора подошла от плиты и аккуратно поставила перед ним тарелку с четырьмя аппетитно пахнущими гренками, посыпанными мелко порезанным замороженным укропом.
– Спасибо, – почему‑то тоже смутившись, произнес он, берясь за вилку.
Повесив фартук на крючок, его жена присела в сторонке.
Сергей взял ножик и аккуратно отрезал небольшой кусочек, отчего‑то под ее взглядом чувствуя себя совсем неловко. Собрался было поднести кусочек ко рту, но подумал, что так ведь может и подавиться, и решительно повернулся к девушке.
– А ты почему не завтракаешь? – спросил он, делая многозначительное ударение на "ты".
Она как‑то странно посмотрела на него. Пожала плечами.
– Для меня это слишком рано, – ответила Элора, снова смущаясь и отворачиваясь.
Встала.
– Наверное я ва… тебе, здесь больше не нужна?
И не дожидаясь ответа, быстро вышла, мягкими поглаживающими движениями поправляя на ходу юбку на бедрах.
Какое‑то время он смотрел ей вслед, держа вилку в руках. Потом со злостью запихнул кусочек гренки в рот. Надо было задержать ее и постараться просто по‑человечески поговорить, злясь на самого себя подумал он, энергично жуя. Что я так робею в ее присутствии? Голова становится пустой, ничего не соображаю! Немудрено, что она так ко мне относится – видит перед собой полного дебила!

Сергей, ведомый Рейнольдсом (вас еще месяц будут проверять, а пока принимайте дела и руководство группой – вашим я пока не сообщил), подошел к двери своего отдела. Взялся за ручку. Сердце защемило… Постоял в неуверенности, сильно волнуясь.
Он вдруг почувствовал, что несколько растерян от предстоящей встречи с Густавом. Перед его глазами все еще стоял Старый Рёник, каким он запомнил его в Лаборатории‑Х перед казнью. И его старческий прощальный взгляд… И теперь именно с ним он встретится, и неважно, что Густав еще молод и всего этого пока не знает. От этого Сергею было не легче и он понял, что по‑крайней мере, первое время он не сможет открыто смотреть ему в глаза.
Видя замешательство своего подчиненного Рейнольдс решительно открыл дверь, пропуская Сергея вперед.
Вошли.
В общей комнате сидели только Густав и молодой Коурис. О чем‑то оживленно спорили.
Оба мельком посмотрели на вошедших… и замерли. Юноша побледнел, так и оставшись с открытым ртом. А Густав вдруг совершенно спокойно улыбнулся, быстро встал из‑за стола, направляясь к Сергею, радостный.
– Позвольте представить вашего нового начальника группы, – произнес Рейнольдс.
– Так, конечно, бывает очень редко. Но – бывает, – сказал Густав. – И я рад, что это произошло именно с вами.
Сергей тоже неуверенно улыбнулся – привык он к ним ко всем, а разлука была достаточно долгой.
– Я рад, что вы вернулись, – сказал Густав, протягивая руку.
И Сергей, встретившись с открытым взглядом, к своему большому облегчению не почувствовал никакой неловкости и с радостью пожал крепкую и еще молодую ладонь.
– Я – тоже, – ответил Сергей, все еще глупо улыбаясь. – У вас все нормально?
– Да, – кивнул Густав. Они по‑прежнему стояли на середине комнаты. – Все живы, все здоровы.
Аэций наконец‑то вскочил, роняя стул, смутился, бочком приблизился к ним.
– А где остальные? – спросил Сергей, пожимая мягкую ладонь Коуриса.
– Закир в командировке. Его соседи арендовали. Для какого‑то дела. Еще не вернулся, – ответил Густав. Общая радость несколько поутихла и они наконец‑то присели. – А девчонки – к соседям чай пить ушли.
В этот момент дверь щелкнула. Вернулись девушки. Что‑то весело обсуждая и неся какие‑то коробки, они почти прошли на свои места, как… Первой взвизгнула Ники, роняя коробки и хватаясь за сердце.
– Шеф!!! – следом за ней закричала Алла и, стремительно подлетев к приставшему в волнении Сергею, всей тяжестью своего молодого тела повисла у него на шее, чуть не сбив его с ног. Тут же подбежала и Ники.
Девчонки, истошно рыдая, тискали его и целовали в шею, нос и щеки, мокря ему лицо и воротничок своими слезами, прыгали радостно. И ему вдруг увиделась Оза, одинокое тело девушки в полутемной пультовой. Она и сейчас, в эту самую минуту, лежит там одна, в полной темноте и холоде. А он стоял как истукан, неловко обнимая двух счастливых девушек, с трудом удерживаясь на ногах, и только бубнил, сам чуть не плача:
– Все нормально, все хорошо…
Густав и Коурис крутились вокруг, тоже участвуя во всеобщем веселье и заново переживая неожиданное воскрешение своего начальника.
Сергей почувствовал как от прыганий под его рукой платье Ники полезло вверх и возможно уже открыло нижнее белье. Ему стало неловко и он постарался поспешно опустить платье обратно, энергично гладя девушку по бедру сверху вниз.
– Я вас оставлю, – тактично кашлянув, произнес начальник отдела и удалился. Никто и не заметил.
А тут появился и Закир, наконец‑то покончивший со всеми бумажными делами.
– Девчонки, пустите меня! – радостно закричал он от порога, устремляясь к толкающе‑целующейся группе. – Я тоже хочу!
Решительно протолкался к Сергею.
– Где ваши руки?! – вскричал он. – Вы же не барышня, чтобы вас обнимать!!!

– Шеф, – по прежнему обнимая Сергея за плечи, произнесла Алла. – Как же все это произошло?
Они остались вдвоем, из обнявшихся. Глаза девушки блестели. К своему стыду именно с ней Сергей почувствовал неловкость. Ему казалось, что сейчас он обнимает ту, шестидесятилетнюю женщину, с которой он провел совсем недавно целый день из своей жизни на космической базе.
– Да, да, рассказывайте! – радостно поддержала стоявшая рядом Ники, зачем‑то прыгая и хлопая в ладоши.
– Что рассказывать? – зачем‑то спросил Сергей, радостно улыбаясь. На душе у него было легко и приятно.
– Что с вами случилось?! Как вы живы остались?! Мы тут столько слез из‑за вас пролили!
– Смилуйтесь! – шутя воскликнул Сергей. – Я уже столько раз рассказывал!.. Язык заплетается. Дайте отдохнуть. Еще наслушаетесь.
– Вы снова у нас?! – радостно взвизгнула Ники, снова, как маленькая девочка, запрыгав на месте.
– Да, – подтвердил Густав. – Вы же видели Рейнольдса. Он и сообщил. Официально.
Восторгу группы не было предела. И даже Коурис радовался вместе со всеми.
– А мы думали – уже все, конец нашей веселой жизни! – радостно галдели они.
– Чужака ждали. Думали – поломает весь наш устоявшийся быт.

– Принимайте назад свои владения, – сказал Густав, обводя зал руками.
– Не сердишься? – спросил Сергей.
Тот только улыбнулся.
– Ты уж меня прости, – вдруг невольно вырвалось у Сергея – камера Лаборатории "Х" никак не выходила из его головы, благо что для него это было всего несколько дней назад.
– За что? – удивился Густав.
– За будущее.
Тот ничего не понял, но промолчал, пожав плечами. А Сергею на душе вдруг стало легче, словно он попросил прощения у Старого Рёника, и тот простил его.
– А что с работой? – спросил Сергей.
– Все старое. По‑прежнему на мертвой точке. Да еще и новой подкинули. Навалили так, что и не продохнуть, – сказал он сердито. – Извиняюсь за двусмысленность.
– Что за работа?
– Это вам Рейнольдс лучше расскажет, – уклончиво ответил Густав. – Наверняка его изложение будет гораздо точнее моего.
Сергей кивнул, внутренне настораживаясь. Если уж Густав не стал ему рассказывать, значит, в этой новой работе есть что‑то такое, что касается близких людей. Другого объяснения он не находил.
– А по старым? – спросил Сергей.
– Сначала, как вы исчезли, все дела приостановили – вдруг вас похитили или вы – перебежчик? А потом Мишель уехала в турпоездку. Так у нас ничего предварительного с ней и не получилось.

– Ну что, есть предложение немного поработать, – наконец сказал Сергей. Радости поутихли и ему хотелось уже форсировать работу по "Подземке". И Дрейпер и оставшиеся блоки точно еще на военной базе. Сергей понимал, здесь важно время, необходимо как можно быстрее вернуться, иначе блоки исчезнут. Без Сергея им не обойтись. И это отличный повод снова вернуться туда, забрать поскорее детей.
– Нет возражений, – улыбнулся Закир.
– Шеф, какая сейчас работа?! – воскликнула Алла, сверкая увлажненными блестящими глазами. – Мы просто физически не сможем думать о чем‑то еще! Мы лучше сейчас в магазин сбегаем, а то сердце никак не успокоится!
Сергей только улыбнулся.
– С чего начнем? – поинтересовался Густав уже более деловым тоном.
– С самого насущного.
– Это, конечно, "Завод", – снова улыбнулся Густав.
– И что по нему? – поинтересовался Сергей, лихорадочно вспоминая, что же это за операция, в чем ее суть, и на чем все закончилось в прошлый раз. – До ее отъезда пробовали познакомить Коуриса? – спросил он, припоминая.
– Да, – утвердительно кивнул Густав.
– И как?
– Облом. – На этот раз интонации Густава приобрели печально‑усталый оттенок.
– Обсуждали? – для проформы поинтересовался Сергей.
– Сто раз, – так же, для проформы, ответил Густав.
– Ну, покажите материал, еще раз обсудим, – предложил Сергей.

Закир включил большой экран. Заводская территория. Судя по количеству людей в переходах – явно время обеда. По коридору шла Мишель. На углу стоял Густав.
– Радиомолчание соблюдали? – спросил Сергей.
– Конечно, – ответил Закир. – Зачем расширять круг осведомленных об этой операции сотрудников службы безопасности.
– А за пределами завода? – намекая на то, что и там какие‑нибудь службы могут прослушивать эфир, и совсем ни к чему привлекать внимание к рядовым работникам завода.
– Тоже.
Сергей удовлетворенно кивнул, запоздало обругав себя, за такие детские проверки.
Между тем на экране Густав вдруг потер лоб и тут же из‑за угла вылетел якобы запыхавшийся Коурис, старательно изображая спешку. И, естественно, налетел на женщину. И, чтобы не упасть, обнял ее за талию, старательно удерживая равновесие. Женщина весело посмотрела на юношу.
– Много суеты, – по‑привычке заметил Сергей, больше однако для самого себя, чем для остальных. – Не очень правдоподобно.
– Для правдоподобности нужны месяцы тренировок, – возразил Закир, а сам Коурис покраснел, явно переживая замечание.
– Это ведь прошло, – добавил Густав. – Начало она ведь схавала.
Между тем экранный Коурис заговорил с женщиной, суетливо преграждая ей дорогу и зачем‑то выпустив ее из объятий. И после первых торопливых слов восхищения он вдруг замялся, сник, забегал глазками, и Мишель, усмехнувшись, прошла мимо.
– В данной ситуации, – устало сказал Закир, – его могла понять только очень опытная женщина. А такие как правило несколько постарше нашей подопечной. Наверное, Бальзак поэтому и любил таких, что они его хорошо понимали, – зачем‑то добавил он.
Сергей усмехнулся. В данный момент проблемы с Мишель менее всего занимали его. Но работа есть работа.
Экран погас.
– Да, не густо, – заметил Сергей.
Закир постучал клавишами компьютера и экран снова засветился. Здесь главные герои ехали в вагоне.
– Это вторая, и последняя встреча. Якобы случайно столкнулись, – сказал он, когда на экране замелькали новые кадры. Коурис снова пытался хоть чем‑то заинтересовать женщину, и снова – неудачно.
Короткую встречу просмотрели без комментариев.
– А на следующий день она улетела в турпоездку, – подвел итог Густав, когда экран снова погас.
– Да уж, – протянул Сергей.
– Ну, ошибся я, – развел руками Закир. – Виноват. Показалось, что ей хочется чистых наивно‑искренних отношений, которые ей может дать только юность. А сейчас уверен, что другой тип ей нужен.
– А может, раз она так себя повела, может, она что‑то про меня узнала? – осторожно предположил Коурис.
– Да брось ты, – улыбнулся Закир. – Чтобы она о тебе стала наводить справки… Ты о себе слишком высокого мнения.
Сергей посмотрел на Аллу и Густава.
– А как дела с паролями? – спросил он.
– Мы достаточно быстро выловили в сети пакеты с ее паролем, – начал Густав. – Но на заводе используют одну из новейших систем кодирования. Пока вот не раскодировали еще – вариантов слишком много, а ресурсов управления – не очень.
– Наверняка ведь раз в месяц их заставляют менять пароли, – заметил Сергей, намекая на то, что месяц уже прошел и Мишель в первый же свой рабочий день после отпуска сменит свой пароль на новый.
– Здесь все как обычно, – улыбнулась Алла. – Будем надеяться, что у нее, как это чаще всего бывает, новый пароль не сильно отличается от старого.
Сергей кивнул. Старая практика – рассчитывать на то, что объект, не желая утруждать себя придумыванием и запоминанием чего‑то нового, просто меняет какую‑нибудь циферку в старом пароле, либо переставляет в нем что‑нибудь местами.

– На сколько я помню – она вроде должна была уже вернуться, – сказал Сергей.
– Вчера приехала, – подтвердил Закир, почему‑то все еще радостно улыбаясь. – Сегодня у нее должен быть первый рабочий день. А ее мужу устроили командировку. Через пару дней уедет.
– Сильно изменилась?
– Пока непонятно, была у нее там любовная история или нет.
– Ну что ж, какие будут предложения по следующей встрече? – спросил Сергей.
– А может, просто посматривать на нее, – снова покраснев, неуверенно предложил неопытный Аэций. – Она тогда со временем и изменит свое мнение.
– А вот переглядываться долго как раз и нельзя, – уверенно сказал Закир.
– Почему? – спросил Коурис, волнуясь.
– Женщины так рассуждают – как я думаю. Если видит, что она понравилась мужчине, то она ждет от него дальнейших действий. И если он совсем ничего не предпринимает, то в ее понятии он – обыкновенный тюфяк. И от знакомства с таким будут, скорее всего, одни проблемы. Так что если уж посмотрел на женщину и увидел, что она заметила твое внимание – или начинай действовать, или исчезни. Я понятно объяснил? – спросил он, внимательно глядя на юношу, и тот окончательно смутился.
– Да что ты такое говоришь! – засмеялась Алла, почему‑то глядя только на одного Сергея. – Кто бы мог подумать!
– А если ее все‑таки не завербовали? – пробормотал смущенный юноша. – Не получилось у них. Тогда все наши усилия напрасны?
Закир снисходительно улыбнулся.
– Может быть и так. Но если их выбор падет на нее… Там знаешь какие асы работают? – спросил он. – Не зря свои деньги зарабатывают.
– Объясни ему, – заметил Сергей, старательно не замечая взгляда сидевшей напротив девушки и помня, что подобный вопрос Коурисом уже поднимался. – Чтобы покончить с этим раз и навсегда, – добавил он.
Закир согласно кивнул.
– Самое простое, что может случиться, – начал он, – это то, что она встретит симпатичного доброго мужчину, бескорыстная любовь, совместные поездки по курортным зонам, решат пожениться, начнут строить планы, присмотрят домик, а тут вдруг – неожиданный крах. А какой‑нибудь тоже симпатичный добрейший его друг кому‑нибудь в беседе, но так чтобы она слышала, расскажет, что есть один совершенно частный ненормальный богач, который зачем‑то интересуется сведениями из такой‑то области, и готов платить такие‑то деньги. А на вопрос – зачем тому это надо, последует невинный ответ – что‑нибудь насчет рынка коммерции, расширения, освоения новых направлений, ну и так далее.
Закир похлопал юношу по плечу.
– Не пройдет этот вариант – на подхвате будут еще несколько. Так что шансов у нее не будет никаких.
Сергей тоже посмотрел на Коуриса.
– Да все понятно, – пробормотал тот, потупив глаза. – Я так, просто спросил.
– А может, ей подарить цветы? – вдруг предложил Густав. – Говорят же везде, что цветы – лучшее средство расположить к себе женщину…
Он посмотрел на Сергея, но тот только пожал плечами.
– Так‑то оно так, – задумчиво протянул Закир. – Но цветы хороши только тогда, когда мужчина ей уже хоть чуточку интересен. А если она к нему равнодушна, то цветы возбудят только досаду, и она рада будет только цветам. И никаких сдвигов в их отношениях не произойдет. Сначала надо ее чем‑нибудь заинтересовать. Подстроить, например, какую‑нибудь ситуацию… С хулиганами… Еще что‑то.
Сергей посмотрел на Закира.
– Критика у тебя неплохо получается, – сказал он. – А собственные предложения? Имеются?
– Имеются.
Закир сел поудобнее.
– Замужних женщин, как правило, заедает быт, – начал он задумчиво. – Однообразие дней. Повторяющаяся из года в год дорога на работу и обратно. Я думаю, надо ей кинуть какую‑нибудь наживку, намек‑надежду, что если она ухватиться за нее, то ее ждут яркие перемены, причем – к лучшему.
– Такой намек, скорее всего, она получит там, – кивнул Сергей куда‑то в сторону. – Или ты хочешь перебить его более ярким?
Закир пожал плечами.
– В общем‑то да, – сказал он.
– И каким образом?
– Задействовать вас.
В комнате стало тихо.
– Параллельный вариант?
Закир кивнул.
– Для надежности, – добавил он.
– Мысль, конечно, интересная, – протянул Сергей.– Хотя я считаю, что перебить вряд ли удастся. А вот намекнуть на то, что она может что либо выносить с завода без досмотра – это идея. Какие еще будут предложения? – Он обвел всех присутствующих вопросительным взглядом.
Молчание.
– Ну, здесь нам остается только одно, – первым высказался Закир. – Незаметно подставлять его, – он кивнул на притихшего Коуриса. – И ждать, когда она сама проявит интерес.
Сергей кивнул.
– В вагоне? – спросил он, намекая на дорогу домой. – Или в столовой?
– Пока еще не решили, – честно ответил Закир.
Сергей задумался.
– Я так понимаю, что здесь основная трудность – как привлечь ее внимание. Случайные столкновения уже исчерпались.
– Варианты пока самые простые – громко чихнуть, громко с кем‑то поспорить…
Сергей поморщился.
– Сами понимаем, что примитив, – уловил его жест Густав. – Вот, думаем…
– И вид у него должен быть несчастный, – добавил задумчиво Сергей.
Густав согласно кивнул.
– Ну, с этой операцией все более‑менее ясно. Осталось только придумать, подготовиться и к концу рабочего дня отправить нашего Аэция.
Все заулыбались, понимая, что вся загвоздка как раз и состоит в слове "придумать".
– А что по другим операциям?
– Осталась только "Подземка". Но с вашим исчезновением ее временно заморозили.
– Ясно, – кивнул Сергей. – Ну, вы дальше готовьтесь, – сказал он, вставая. – А я займусь миром старого метро.
И он торопливо ушел в теперь уже снова свой кабинет.

Оставшись один, он принялся было за составление докладной записки о форсировании поисков двух оставшихся блоков электронного мозга, но вскоре пришлось прерваться. Образ Элоры все время стоял перед глазами. Как падает у нее поднос со стаканами, как бледнеет лицо, вспоминал ее дыхание рядом, в постели, тепло ее тела… Сильно захотелось к ней. И он даже собрался было по‑быстрому сгонять домой, хотя бы просто увидеть ее, хотя бы издалека, и тут же – обратно. Но взял себя в руки. Кровь пульсировала в голове, отдаваясь в висках, волновался, и не находил себе места. Работа не шла и ему пришлось заставить себя, настроиться, представить одиноких плачущих маленьких детей в темных коридорах подземки. Хотя он и знал, что племя за ними присмотрит. Но такие видения заставили собраться. И Сергей первым делом решительно разослал уведомления – увеличить количество следящих датчиков в окружении Элоры, и чтобы пара другая групп быстрого реагирования постоянно держались поблизости. А потом занялся файлами по операции.

Кстати, – спохватился он, не успев прикинуть и двух пунктов плана, – как устроить ребятишек здесь, наверху, если он сам скоро исчезнет? Элора? Кто она им? Да и сама тоже исчезнет. Больше доверить детей некому. Остались еще родители Элоры. Но они уже немолоды. Но вытаскивать из подземки детишек все равно надо. В общем, все сильно туманно. Одно радует – наличие в далеком будущем Эдика говорит о том, что с детьми, или по‑крайней мере с одним из них, все было в порядке.
И Сергей снова переключился на разрушенную военную базу.
Итак, я потерпел фиаско, грустно подумал он. Сколько баз уничтожил, а вот на самой последней – такой конфуз. Впрочем, что это я? Ведь не один же компьютер составляет Властелина мира. Скорее всего – совокупность компьютерных сетей. И этот, военный, будет скорее всего одним из них. И мне надо постараться воспользоваться нашими хорошими отношениями. Так я заполучу союзника в самом центре врага. А для этого мне крайне важно найти оставшиеся блоки и передать тому, кто в них заинтересован. А дальше уже – история покатит по рельсам.
Сергей снова вернулся к файлам Подземки. В таком ключе и будем работать, удовлетворено подумал он и принялся составлять новый план.
Первым делом необходимо обосновать как можно быстрейшее развертывание операции, начал он и усмехнулся – в свете нового видения данной проблемы ему лучше всего вообще ничего не предпринимать, и тогда оставшиеся блоки сами, без каких‑либо проблем, доберутся до пункта своего назначения, забрав по дороге и блоки у Рейнольдса. Но как тогда вытаскивать детей? Операция с датчиками в племенах – это дело совсем не скорое, я могу и не дождаться, исчезнуть. Поэтому необходимо расписать, что конторе даст владение этими блоками, какие преимущества в противостоянии с Зелински (если это все‑таки он). Потом – варианты возможного действия Дрейпера. Потом – список мероприятий по поиску путей и блокировок ответных действий, а также силы и средства, которые необходимо привлечь к ним. Дальше – состав группы захвата, ее оборудование. А только потом уже – расписать про датчики.

Через час работы заиграл зуммер вызова в кабинет к Рейнольдсу, прерывая текущие мысли, но осеняя в другом. Он вышел. Народ сгрудился у стола Густава, наперебой предлагая варианты, активно спорили.
Сергей подошел, все замолчали, снова непроизвольно заулыбавшись и вопросительно глядя на своего начальника.
– Я – к шефу, – сказал Сергей, тоже не сдержавшись и улыбнувшись в ответ. – А по поводу привлечения внимания – мне кажется, лучше всего это проделать в вагоне, а Коурису выдать старинный сотовый телефон и поставить на него какую‑нибудь детскую мелодию, типа – "Антошка, Антошка", или "В траве сидел кузнечик"…
Все засмеялись.
– Мысль вполне разумная, – заметил Закир. – Я уверен – пол вагона обернется. Ее стоит опробовать.
– Разбейтесь на группы, – предложил Сергей. – Одна – займется с нашим Аэцием. А вторая – ищет другие варианты. Вдруг найдет еще более лучший?
– Согласен, – кивнул Густав.

– Алла, – Сергей посмотрел на свою сотрудницу, и она постаралась принять деловой вид, но все равно улыбалась глазами.
– Да, шеф? – голосом послушной ученицы произнесла девушка, поправляя юбку, и тем самым непроизвольно притягивая взгляд к своим красивым ногам и бедрам.
Сергей невольно улыбнулся.
– Вы сможете поизображать Мишель?
– Хорошо, шеф, – послушно ответила Алла, невинно глядя на Сергея и подчеркнуто‑грациозно поднимаясь с кресла. – А кто будет пассажирами вагона?
Сергей только усмехнулся, направляясь к выходу.
– Пошли на сцену, – услышал он за спиной наставления Закира Коурису, – И помни – всегда надо думать о своем объекте. Старайся понять ее. А не просто тупо гнуть свою линию.
Коурис сосредоточенно кивнул. Алла неторопливо поставила свой стул на середину комнаты.
– Предлагаю салон вагона организовать здесь, – произнесла она с интонацией строгой учительницы младших классов.
Никто не возражал.
– После мелодии она будет смотреть на тебя, и тебе необходимо посмотреть на нее открыто и восхищенно, – произнес Закир. – Ну‑ка попробуй.
Коурис смутился.
– Ясно, – кивнул Закир. – Тогда просто представь в этот момент, что ты встретился с любимой девушкой… – Закир задумался. – Впрочем – нет. Ты можешь смутиться еще больше. Представь лучше какую‑нибудь свою одноклассницу, которую ты давно не видел, но рад был бы увидеть. Сможешь?
Коурис неуверенно кивнул.
– Мелодию пока отбрасываем? Никто напевать не будет? – лукаво спросила Алла.
– Да, – вполне серьезно ответил ей Густав, не поднимая головы от компьютера. – Я сейчас заказик сделаю. Не будем ждать, пока принесут.
– Ну хорошо, – сказала Алла, видя, что никто не улыбается на ее шутку. – Только рассматриваем вариант, когда клиент сидит, – добавила она, усаживаясь на стул и снова бросив на Сергея взор, подернутый легкой паволокой и многочисленными блестками. – Стоять столько времени совершенно неохота.
Сергей неопределенно помахал всем и вышел из отдела, направляясь к Рейнольдсу.

– Я только что от начальства, – сухо начал руководитель третьего отдела. – Сам понимаешь, доверия к тебе пока еще нет. Но наверху решили, что операции "Подземка" и "Завод" ты все‑таки закончишь. И я бы не удивился, если бы узнал, что какая‑то группа разрабатывает тебя как передаточное звено утечки информации с Завода.
Сергей кивнул. Шеф, в общем‑то, повторялся.
– Хочу поговорить с тобой о Лане Ольховской, – продолжил между тем Рейнольдс.
– Я в общем‑то все понял, – пожал плечами Сергей, внутренне настораживаясь. Не про эту ли работу намекал Густав? – Надо держаться от нее подальше и никому не рассказывать, что я был с ней знаком.
– Наоборот, – усмехнулся шеф. – Вернее – почти наоборот. Рассказывать никому не надо, но придется постараться снова сблизиться с нею.
Сергей вопросительно посмотрел на своего начальника.
– Что ты думаешь об Ольховской? – спросил Рейнольдс. – В общих чертах.
– С точки зрения конторы? – уточнил Сергей.
Шеф кивнул.
– Я думаю – она агент от самой природы. Ей не надо стараться – все получается само собой. И кто‑то серьезный давно заметил это, и теперь вовсю использует в своих интересах, с нашей помощью подставив ее под Зелински.
– Замечательно, – сказал Рейнольдс, открыто посмотрев на Сергея. – Сам все прекрасно понимаешь. Так вот, принято решение снова заняться секретарем премьер‑министра, а значит – и ей. Так что тебе снова придется как‑то восстановить ваши отношения.
Сергей удивленно посмотрел на шефа.
– А не будет это слишком уж странным – только что женился, и на тебе?..
– Нет, – отрицательно покачал головой Рейнольдс. – Странно это будет только для окружающих. Но, я думаю, ты не будешь действовать настолько открыто. А во‑вторых, каждой женщине приятно внимание мужчины, независимо от того – молодожен он или нет. Поверь, она сама найдет этому объяснение. Ну а в третьих – возможно, Зелински уже рассказал ей, что ваш брак – фиктивен.
– И как мне теперь к ней подобраться? – спросил Сергей. – Она ведь сейчас обитает на верхних уровнях и делать ей здесь, внизу, совершенно нечего.
– Само собой, – кивнул Рейнольдс, – Поэтому руководство конторы очень мягко и очень вежливо пригласило леди Лану Ольховскую, – Рейнольдс посмотрел на часы, – на одиннадцать пятнадцать, якобы завершить кое‑какие ее прошлые дела, закрыть, так сказать, бумаги. Твоя задача – случайно с ней столкнуться в коридоре. Ну а дальше ты уж сам знаешь.
Сергей посмотрел на шефа.
– Я ее не напугаю? – спросил он.
Рейнольдс покачал головой.
– Она уже в курсе, что ты жив, – ответил он. – Потом, после встречи, зайдешь ко мне с более конкретным планом по данной операции.
– Как она будет называться? – поинтересовался Сергей.
– Я думаю "Мотылек" будет самым подходящим.
Сергей усмехнулся, понимая, что в данном контексте "мотылек" – это Лана, летящая на свет. Вдруг он встрепенулся. Неужели ей решили пожертвовать? – посерьезнел он. – Ведь в конце пути мотыльки обязательно гибнут, опаляя себе крылья. Но спрашивать у шефа ничего не стал.

– У вас все? – спросил Сергей. – Я могу идти?
Рейнольдс посмотрел на часы.
– Нет еще. Давай уж заодно обсудим и остальные твои задания, пока мисс Ольховская еще не подъехала.
– С чего начнем?
– С "Подземки".
Сергей кивнул.
– Ваше задание по "Подземке" остается тем же самым – установить датчики в крупных племенах. Сами знаете какой интерес к тем технологиям, которые ныне безвозвратно утеряны. Это будет считаться успехом. Я уже не говорю об агентурной сети – это было бы совсем идеально. Датчики у вас будут самых последних разработок, так что полгода они должны продержаться. Ну и Дрейпер, конечно… Узнать, кто его заказчик, с кем еще наверху он связан. Кто его прикрывает? Только после этого будем его брать. Ну и оставшиеся блоки, само собой.
– Есть предположение, что это Зелински? – поднял глаза Сергей, увязывая в голове услышанное.
Шеф молча кивнул.
– Факты?
– Из его аппарата поступило распоряжение на передачу им полученных нами блоков. Пока оттягиваем, как можем.
Вот оно как?! – мысленно протянул Сергей. – Жизнь однако все туже затягивает свои спирали.
– Интересно, зачем ему боевой компьютер?
Рейнольдс пожал плечами.
– Заговор, военная диктатура. Неплохо бы вскрыть все это. Только тогда можно смело отправлять служебную записку в правительство. Составьте подробный план, – между тем произнес начальник третьего отдела. – Обсудим.
Сергей кивнул.
– Мы, конечно же, уже взяли под контроль все ближайшие выходы из метро – есть сведения, что он еще там, под землей. Но Дрейпер не дурак, и явно пойдет каким‑то своим путем. Необходимо понять – каким. И найти его, этот путь. Раз идет такая охота за этими блоками, значит это большая ценность. И нужно выяснить – в чем она состоит, как их конкретно хотят использовать. Но это уже я сам… Твоя задача – Дрейпер.
Сергей снова кивнул.
– А по "Заводу" – здесь все без изменений, – задумчиво сказал шеф.
Сергей снова кивнул, подумав, что его собственная задача – как раз чтобы эти технологии не были восстановлены.
– Также отчеты по деятельности группы никто не отменял. Да и по мисс Элоре Дебюсси – продолжаете вести свои наблюдения, ежедневный отчет о ее делах, проблемах, поступках… ну и так далее.
Шеф посмотрел на экран монитора.
– Вам пора выходить. Госпожа Ольховская только что вошла в здание, – буднично произнес он.

Сергей вышел из кабинета. Но не стал сразу спускаться вниз, в общий холл, к Лане. А встал у окна. Замер. С одной стороны – хрупкая девушка, ее мечты, нить ее жизни, которую надо взять в свои руки, а значит – скорее всего – нарушить. А с другой стороны – двое близнецов с любопытными глазенками, и маленький человечек в голубенькой одежде. Кем‑то на этих весах придется пожертвовать. И выбор очевиден.
И Сергей решительно направился к лестнице, решая по дороге, что сразу пригласит ее на свидание. Пусть дальше думает сама. Главное – определиться со сроком. Чтобы не сильно близко было – иначе ее любопытство еще не созреет, и не очень далеко – а то любопытство успеет угаснуть, или перебьется другим, сторонним, любопытством.
В холле как обычно было много народу. Но… Что‑то екнуло в душе. И точно – Лана. Он сразу же взглядом выхватил ее из толпы, словно тогда, на остановке. В душе екнуло еще раз.
Госпожа Ольховская неторопливо шла по коридору, грациозно покачиваясь на высоких каблуках.
Вот и она, печально подумал Сергей и вдруг яркие воспоминания резанули его. Спальня семьи Коурисов на космической базе, а потом почему‑то – их самую первую встречу, в вагоне, и тот ее взгляд, так сильно взволновавший его. Лана, Лана… как давно это было!
Еще не замечая его, она приближалась, совсем еще молодая, что опять же было слегка непривычно после мира Властелина душ (где ей было уже за тридцать), строгий костюм, шляпка, тонкие перчатки выше локтя. По негласному светскому этикету это обозначало 'я сексуально агрессивна' – непроизвольно отметил про себя Сергей.
– Здравствуй, Лана, – сделал он шаг ей навстречу, приняв печально‑грустный вид. – Сколько лет, сколько зим.
Девушка неожиданно вздрогнула, смутилась, побледнела.
– Здравствуй, Серж, – с легкой хрипотцой произнесла она. – Почему же? Всего месяц не виделись.
Они стояли и молча смотрели друг на друга.
– Я рада, что ты остался жив, – тихо произнесла она.
– Спасибо, – пробормотал он в ответ.
Лана была ужасно хороша. И не только благодаря своим нарядам (даже без тех немногих, как и подобает в серьезном обществе, но довольно весомых украшений ее платье стоило несколько его годовых зарплат). Что‑то в ней было еще этакое неуловимое, в ее грустных внимательных глазах, в бледности ее лица, в неуверенных движениях рук, теребящих тонкие дорогие перчатки.
– Если хочешь, – сказала она тихо, – я могу замолвить за тебя в той среде, в которой сейчас нахожусь. Уверена, что тебя наверняка переведут с повышением в более престижное управление…
Сергей задумчиво смотрел на нее, стараясь понять – искренне она говорит или это какая‑то игра? Покачал отрицательно головой.
– Спасибо, – сказал он вполголоса. – Не стоит беспокоиться. Я привык все делать сам и ни от кого не зависеть.
– Но ведь это же неправильно! – вдруг вспыхнула госпожа Ольховская. – Надо стремиться к лучшему! – заговорила она с жаром, и такой он ее никогда не видел. – Иначе какой тогда смысл во всей нашей жизни?!
– Возможно, ты и права, – как можно задумчивее произнес он, стараясь не сдаваться слишком уж быстро. – Может, нам лучше встретиться в другой, более подходящей, обстановке, где мы могли бы спокойно обсудить все это?
Он внимательно посмотрел в ее глаза, протянув ей одну из своих многочисленных визиток, с разными номерами телефонов, и девушка снова смутилась, легкое девичье волнение пробежало по ее все еще бледному лицу.
– Я подумаю, – пробормотала она, машинально взяв визитку, и торопливо пошла дальше.
Какое‑то время он смотрел ей в след – согласно инструкциям, но она так ни разу и не обернулась.

– Ну как дела? – спросил Сергей, возвращаясь в отдел.
– Шеф, ничего у нас не получится, – устало заметил Закир. – Толку от того, что он разучит правильные фразы. Ему ведь надо еще научиться произносить их по‑детски искренне, открыто. Толку, если он скажет ей: "Вы выглядите просто обалденно. Я сразу выделил вас!", и при этом будет заикаться, мяться руками, бегать глазками. Она только поморщится – мол какой‑то сопляк пришел размазывать по мне свои сопли.
– И что ты предлагаешь?
– Побольше опыта. После общения с двадцатой женщиной и взгляд и интонации у него будут получаться сами собой.
– Расход на проституток у нас не предусмотрен, – усмехнулся Сергей.
– А наши девушки?
Ники и Алла напряглись, внимательно посмотрев на мужчин. Ники даже побледнела. Закир засмеялся. Сергей тоже усмехнулся.
– Однако и шутки у вас, – наконец недовольно выдохнула Алла, а Ники обиженно надула губки.
– Будем делать ставку на его юношескую искренность, – сказал Сергей. – После двадцатой женщины, боюсь, от нее не останется и следа. Да и операцию не стоит затягивать.
– Ну что ж, будем тренировать искренность, – вздохнул Закир. – Девочки, по местам.

Через пару часов Сергей более‑менее определился по Подземке‑Дрейперу, составил план мероприятий, список предполагаемых ловушек, а также – список необходимого снаряжения и оборудования. Отправил все это на рассмотрение Рейнольдсу. И в это время по связи его вызвал Густав.
– Шеф, у нас все готово.
Сергей вышел из кабинета.
– Не вздумай на нее хоть раз посмотреть, – строжился Закир, напоследок напутствуя Коуриса. – Даже случайно.
– А как я к ней приближусь? – недоуменно спросил он. – Краем глаза должен же ее контролировать.
Закир отрицательно покачал головой.
– На нее тебя выведет Ники. По принципу – молодой человек, пройдите, там же свободно!
Коурис невольно улыбнулся, но потом нахмурился и быстро кивнул.
– Шеф, у вас будет что‑нибудь? – поинтересовался Густав.
– Может, ему добавить побольше страданий на лице? – неуверенно предложила Ники. – Впалые глаза, круги… Мне кажется, это тоже должно расположить.
– Как у писателей, – усмехнулся Закир. – Каждую главу надо выстрадать. А легко страдается только в достаточно молодом возрасте.
– Я думаю, – вставил свое слово Сергей, – пусть ведет себя так, как получится. Главное – побольше искренности и полное отсутствие фальши.
Закир кивнул.
– Ну что ж, пошли, провожу тебя до станции, – сказал он, хлопая Аэция по плечу, и выразительно взглянув на Аллу.
– Шеф, – тут же сказала она. – Вы сегодня останетесь после работы? На празднование вашего воскрешения? – Она чуть ли не с мольбой смотрела на Сергея.
В комнате стало тихо.
Все замерли на месте. Даже уходящие.
Он посмотрел на девушек – влажный взгляд Аллы, по‑детски искренне‑радостный – Ники.
– Ну как же я могу, – ответил он, улыбаясь, и Ники, радостно взвизгнув, снова захлопала в ладоши. – Но только не надолго – дома тоже переживают.
– Нам много и не надо! – загалдели все.
Закир, Коурис и Ники принялись одеваться.
Закир попутно прихватил дежурную сумку.
– Деньги нужны? – спросил его Густав.
– Хватит, – махнул рукой Закир.
– Помощь нужна?
– Сам донесу.
Накинув шапку и застегиваясь на ходу, Закир потянул Коуриса на выход.
– И старайся не забивать себе голову мыслями типа – я ей не подхожу, – продолжил он свои наставления, пока Ники торопливо переобувалась. – Я знаю много женщин, которые при виде меня кривятся и шарахаются. Причем – еще ничего не зная обо мне.
– Как так? – не понял Коурис.
– Я хочу сказать, что есть женщины, которые ко мне совершенно равнодушны. А есть (и таких к счастью большинство) которые при виде меня сразу проявляют интерес. Их, женщин, понять на самом деле невозможно. Человеческие отношения настолько разнообразны и неисчерпаемы – как атом – что возможно буквально все.
– Подождите меня! – побежала следом за ними Ники, обернулась от двери. – Вы нас только дождитесь, обещаете?
– Обещаю, – согласно кивнул Сергей, улыбаясь еще шире.

Глава 4. Конец рабочего дня – вечеринка

Гулко хлопнула пробка шампанского.
– Друзья, – сказал Закир, ловко разливая обильно пенящийся напиток по обыкновенным граненым стаканам. – Сегодня на наших глазах произошло чудо. Давайте выпьем за то, что именно мы стали его свидетелями, что оно случилось именно с нашим шефом.
Мужчины встали, встал Сергей, встала и Алла, зачем‑то поправляя юбку.
– За вас, Серж, – сказал Густав, протягивая свой стакан.
– За то, что наш маленький мирок снова вернулся в свою колею, – улыбаясь добавил Закир.
Громко чокнулись, расплескивая шипучую жидкость. Выпили. Почему‑то – до дна. Причем – и девушки тоже.
Сели.
– В своей жизни я всего лишь один раз был свидетелем подобного, – произнес Закир, протягивая руку к бутылке с водкой. – И я рад, что стал им и во второй раз.
Народ радостно зашумел, дружно вспоминая, как они все обалдели при виде Сержа Харви.
– Формальности соблюдены, теперь можно и водочки, – удовлетворенно произнес Закир, скручивая пробку и разливая водку в освободившиеся стаканы.
– Не торопимся? – спросила Алла, посмеиваясь и лукаво глядя на Сергея.
– Шампанское – это не алкоголь, – ответил Закир, завершив розлив и ставя бутылку на место. – А водка – это напиток побед и поражений, но поражений, за которыми следуют победы. Это – мужской напиток. И сейчас – как раз такой случай.
Он поднял свою рюмку‑стакан.
Сергей снова встал, тронутый всеобщим вниманием. Дружно встали и все сотрудники группы. Чокнулись. Снова выпили. Снова до дна. Дружно сели.
– Ну все, – сказал Густав. – Теперь можно вернуться в нашу традиционную колею.
– Не возражаем, – заметила Алла. – А то с вашими темпами меня быстро развезет и до приезда Ники я такое на радостях здесь успею устроить!…
Все засмеялись. И Сергей тоже.
– Это наша сокровенная мечта, – смеясь, сказал Закир, накладывая себе винегрет из банки. – Посмотреть, что же такое Вы можете нам устроить?! Очень, знаете, любопытно!
– Я в этом нисколько не сомневаюсь! – фыркнула Алла и снова загадочно улыбнулась Сергею, которому от словосочетания "сокровенная мечта" вдруг стало тоскливо. Он снова увидел Озу, мертвую, одиноко лежащую в темноте в пультовой. У нее тоже ведь была сокровенная мечта!
Здесь же, в его группе, все было как обычно, жизнь возвращалась в свою привычную колею, и душа Сергея потихоньку оттаивала, словно и не было космической базы и Леса, словно он никуда и не пропадал. Он был дома. Омрачало только – Оза внизу, дети, оставшиеся без мамы, скорая смерть Элоры, которая должна произойти в это воскресенье – 29 февраля, и которую он обязан как‑то защитить. Также омрачало и то, что это посещение данного мира – последнее, и больше он никого из них не увидит. Никогда. Да и быть ему в этом мире не более двух недель, а то и меньше, так что надо постараться успеть все сделать. Но он решительно отогнал все эти мысли – пусть хоть на мгновенье все будет хорошо вокруг, и совершенно необходимо отдохнуть от переживаний, набраться душевных сил.
Сергей быстро, украдкой, посмотрел на своем линкере состояние датчиков в окружении Элоры. Пока все было в порядке. Ничего подозрительного нигде не замечалось. Впрочем, если бы что‑то произошло, что анализирующий компьютер принял бы за угрозы, и Сергей и Алла были бы тут же оповещены.
Какое‑то время потребляли салаты, весело переговариваясь.
– Ну что, пора по второй? – произнес Закир, покосившись на бутылку.
– Шампанское ты уже не считаешь? – усмехнулся Густав.
– Да боже упаси! – поморщился Закир. – Это же дамский напиток. Для баловства. А мы – мужчины. В каком‑то роде – смертники. Сгораем мгновенно и весело.
– А нам что? – засмеялась Алла. – Ждать того, кто придет после вас? Нет уж, извините. Постарайтесь все‑таки возвращаться сами. – И она снова посмотрела на Сергея. Он улыбнулся в ответ – у него было легко на душе.
– Конечно, девушки, – парировал Закир, разливая водку. – Вторая наша цель – никому вас не отдавать. Но первая – превыше всего.
– И какая же? – смеясь, спросила Алла, поднимаясь из‑за стола.
– Честь, конечно же, – пожав плечами, ответил Закир.
– В смысле – помереть с честью? – засмеялась Алла, подходя к видеофону. – Так вот, оказывается, почему вдов так много на земле.

Озорно рассмеявшись и сладко и беззаботно потянувшись молодым стройным телом, она посмотрела на экран, разглядывая меню – список песен.
– Да ну вас, – отмахнулся Закир и потянулся за водкой. – Ничего вы не понимаете в мужчинах.
А Сергей вдруг вспомнил пожилую женщину, приставленную к нему на далекой космической базе и складывающую на ночь свои зубы в стакан, перед глазами на мгновенье мелькнуло старческое лицо, глубокие морщины, совсем уж дряблая кожа, медленное пережевывание пищи. Непроизвольно вздохнул.
Он смотрел на нее, стараясь понять, что же осталось от этой Аллы в той старушке, которую он видел совсем недавно? И ничего не находил. Видать, сильно ее жизнь потрепала, с этой ее жаждой к приключениям, подумал Сергей. Как же так все у нее в дальнейшем сложилось? Замечательная женщина, красивая. Но одинока. Сразу в студенчестве не вышла замуж, а теперь где ей найти? На работе? Но здесь холостых во‑первых мало, во‑вторых – она всех хорошо знает. Так что вряд ли. А еще где? Дискотеки? Там не тот контингент. Остаются только общественные места, театры, транспорт, курорты. Но там – тоже нет. В театрах плохо знакомятся мужчины, а девушки не знакомятся на улице. А на курортах все мимолетно. И, значит, если не произойдет чуда, то она останется одна. И таких женщин – очень много.
Ясно, конечно, что все мы ищем принцев и принцесс. Другое дело, что большинство из нас несколько неправильно себе их представляют, не на то делают акцент.
А Закир между тем успел наполнить стаканы – правда, очень милосердно, всего на одну четверть.
Алла вдруг заметила пристальный взгляд Сергея. Глянула на свое приподнявшееся от этого простого движения короткое платье. Усмехнулась, опуская руки вниз.
– Шеф, что вы на меня так смотрите? – озорно улыбнулась она, выбрав наконец песню, и тот час возникшая из ниоткуда пара весело закружилась по комнате. – В краску вгоняете. И у меня начинают возникать разные волнующие мысли.
Сергей усмехнулся.
– Замуж тебе надо, – вдруг вырвалось у него в слабой надежде – а вдруг поможет? Вдруг получится? И все у нее в жизни пойдет совсем иначе.
Девушка только весело рассмеялась.
– Вот это совсем ни к чему! – весело воскликнула она. – Скукота быта…
А потом вдруг посерьезнела. Подошла к нему кошачьей походкой, странно улыбаясь. Присела на корточки рядом с его стулом, так что ее платье совсем сползло по ногам, выставив напоказ свои заманчивые коленки и все, что дальше.
– Шеф, – томно произнесла она. – Взгляд у вас какой‑то грустный. Может – я могу вам чем‑то помочь?

И в этот момент дверь с шумом распахнулась.
– Ага! – закричала с порога Ники, внося с собой снег на одежде и морозный воздух. – Пьянствуете без нас?! Как вам не стыдно?!
Непривычно юный Коурис мялся за ее худенькой фигурой.
– А садиться куда? – спросила она возмущенно, скидывая термокуртку и подходя к столу.
Закир быстро огляделся – действительно со стульями вышла небольшая напряженка. Похлопал себя по коленям. И она решительно села. С видом – тебе же хуже.
– Я – приз, – громко сообщила раскрасневшаяся с улицы девушка.
– Переходной бонус, – добавил Закир. – По мере уставания коленок.
– Да – да, – согласилась она.
– Ну вот, другое дело, – сказал Закир, обняв ее за талию.
Народ засмеялся.
– Вам, Соблазнительный бонус, шампанского или сразу водки? – поинтересовался Закир у Ники.
– А вы что пьете? – обвела она взглядом стол.
– Водку, конечно, – пожал он плечами, заранее зная ответ и протягивая руку за бутылкой. – Хочу заметить, что водка – это самое замечательное средство для примирения с окружающим миром. Тебе он может и не нравится, и даже очень сильно, но что поделаешь – другого мира нет. Вот и приходиться как‑то примиряться.
– Ну и нам также! Я тоже хочу примириться и с этим миром, и с вами со всеми! – громко ответила Ники, глянув за поддержкой на Аллу, по‑прежнему сидевшую на корточках. Потом непроизвольно перевела взгляд на Сергея. – Все нормально, – уже тише и спокойнее произнесла она. – Заметила. Доброжелательно поговорили.
– Хорошо, – кивнул Сергей. – Завтра обсудим.
А бедный Коурис, раздевшись и глупо потолкавшись у стола, наконец сообразил и приспособил под сиденье пустую мусорную корзину.
Сергей протянул ему руку.
– Поздравляю, – сказал он, пожимая худую ладонь юноши. Отвернулся к Алле, которая о чем‑то его спросила.
А здесь и Закир хлопнул Аэция по плечу – мол, становишься настоящим мужчиной – и Густав поздравил. Коурис напускал на себя равнодушную бесстрастность, но было видно, что внутренне он светился от счастья, от того, что наконец‑то и у него стало что‑то получаться.

– Закир, скажи тост! – вдруг громко произнес Густав, видя, что над Ники смеются, а Сергей и Алла медленно уплывают от коллектива, непроизвольно замыкаясь в каких‑то своих проблемах.
Закир задумался, вставая. Замялся, подбирая подходящие слова. Народ стих, все выжидающе смотрели на него, по‑привычке ожидая чего‑нибудь оригинального.
– Он собрался с мыслями, – наконец прокомментировал Густав. – Но ни одна мысль на собрание не пришла.
Закир рассмеялся.
– Ну почему же, – сказал он, оборачиваясь к Густаву. – Одна мысль все‑таки пришла. – Он спокойно обвел взглядом всё застолье. – Я предлагаю тост за женщин, – тихим проникновенным голосом вдруг произнес он. – Которые всегда поддерживают нас в трудную минуту. А зачастую, когда у нас опускаются руки, взваливают все на свои плечи, закрывают нас своими худенькими телами, спасают, не оглядываясь на себя и не жалея своей жизни. Короче, за вас – девчонки!
Завороженные тостом, все шумно встали, чокнулись каждый со стаканом Закира. Выпили. Естественно – до дна.
– Приходи ко мне когда захочешь, – сказала растроганная Ники. – Я – твоя.
– Ловлю на слове, – засмеялся Закир, садясь и вылавливая вилкой маринованный огурчик. Ники снова села ему на коленки. – Я вообще до сих пор вам поражаюсь. Красивые, притягательные, каждая со своей изюминкой… Вам бы любовью заниматься с утра и до вечера, а вы, извиняюсь, на работах прозябаете.
А Сергей поймал себя на мысли, что не находит себе места. С одной стороны он давно их всех не видел и успел сильно по всем соскучиться, и был ужасно рад увидеть их всех снова. А с другой стороны – его сильно тянуло к Элоре. Хотелось снова увидеть ее. И сердце замирало от предвкушения этой встречи. Но и уйти он мог только со всеми вместе, иначе обидит этих людей, которых стал воспринимать уже как родных и близких. За неимением другой родни во всей этой гигантской вселенной. И он разрывался от этих противоречий.
– Шеф, я сожалею о том, что у нас случилось, – тихо сказала Алла, так и не дождавшись от Сергея ответа на свое предложение. Встала.
Сергей кивнул.
– Что говорить. Давно это было.

– А это что? – вдруг спросила Ники, с явным любопытством глядя на середину стола.
– Это курага, – пояснил Густав, проследив за взглядом девушки. – Теще – давление понижать. Выставил для разнообразия.
– А‑а‑а! – непосредственно протянула Ники, и тут же процитировала старый детский стишок. – Курага и чернослив – разыгрался аппетит!… – Делая сильное ударение на слове "разыгрался". Все засмеялись. Девушка смутилась.
– А рядом что? – снова спросила Ники, краснея лицом и сверкая глазами.
Она по‑детски ткнула пальчиком в сторону розовой желеобразной массы в виде двух женских грудей, с вишенками на самой верхушке.
– Экзотика, – ответил Закир и легонько качнул стол. "Груди" послушно заколыхались. Густав с Коурисом с трудом сдержали смех.
– Делать вам нечего. Взрослые ведь люди, – улыбаясь, сурово заметила Алла, возвращаясь на свое место и несколько виновато‑смущенно, словно извиняясь за мужчин, посмотрела на Сергея.
– Ничего не изменилось, – с улыбкой прокомментировал он.
– А это что? – снова спросила возбужденная Ники. – Опять какая‑то пакость?
– А это перепелиные яйца, – произнес Густав. – Ребенку купил. Диатез замучил, – почему‑то виновато пояснил он. – Вот, выложил немного, до кучи.
– О‑о‑о, – только и протянула Ники.
– Мне помнится в глубоком детстве прокалывали их с двух сторон, – сказал Закир. – И я выпивал их сырыми.
– А можно попробовать? – спросила девушка. – Никогда не пробовала – любопытно.
– Пожалуйста, – великодушно согласился Густав. – Для этого и выставлено.
Он острым концом вилки быстро проколол маленькое серо‑коричневое яйцо с двух сторон – для удобства. Протянул его девушке. Ники двумя пальчиками осторожно взяла хрупкое яичко. Также осторожно поднесла его к своему рту. Далеко вперед вытянула свои густо накрашенный пухлые губы. Старательно обхватила ими острый кончик. Слегка напряглась, всасывая в себя. Глаза ее заметно округлились. Несколько раз проделав небольшие глотательные движения, она положила яичко на стол. Задумчиво похлопала длинными накладными ресницами. Народ внимательно, в полной тишине, наблюдал за нею.
– Ну как? – усмехаясь, поинтересовался Закир, поглаживая ее по бедру.
Ники пожала плечами.
– На сперму похожа, – искренне, с совершено невинным лицом произнесла она, стараясь быть максимально объективной.
Пауза. Все замерли.
– На чью? – невинно спросил Закир.
Только сейчас до нее дошло. Девушка вдруг мгновенно вспыхнула. Вскочила. Поспешно убежала.
Алла, смеясь глазами, извинилась перед всеми и ушла вслед за ней.
Улыбающиеся мужчины остались одни.

– Однако наша Ники отмочила, – выдохнул Густав. – Аж в жар бросило. Надо будет почаще выставляться на вечеринках.
Закир, кивнув, быстро наполнил стаканы. До краев.
– Мужики, давайте за нас. По‑серьезному. Без шуток.
Он посмотрел на Сергея. Выпили по‑серьезному.
– Наши‑то они наши, – сказал Закир, закусив ломтиком копченой форели. – Но у Аллы есть одно свойство – бегать время от времени по отделам, то с одними сидит пьет, то с другими, то с одним смеется в коридоре, то с другим. А это, сами понимаете, неприятно. Пусть лучше девушка будет не очень уж симпатичная, но зато все время только с нами, только в нашем коллективе. Согласитесь.
Из динамиков зазвучала новая песня: Бои, в которых был давно…
Катрин, с которой спал давно…
Я забываю…
– Ты к ним не справедлив, – вмешался Густав, вставая и выключая музыку – чтобы не мешала. Тот час исчезла и танцующая пара. – Такова женская природа – нравиться именно всем, а не кому‑то конкретно одному. – Он обернулся к Сергею за поддержкой.
– Но ведь это же здорово! – вдруг разгорячился Коурис, – Когда ты точно знаешь, что тебя ждет девушка, которая хочет нравиться тебе и только тебе. Разве не так?
Закир удивленно покачал головой.
– Тебе хорошо, – сказал он. – Тебе – жить да жить. А у меня работа такая – быть готовым умереть в любую минуту. Сам посуди, могу ли я так рисковать чистой женской душой?
Коурис растерянно смотрел на Закира, который вдруг улыбнулся, похлопал юношу по плечу и потянулся за водкой.
– В молодости я, встречаясь с девушкой, как‑то совершенно не думал о постели, – продолжил серьезно Закир, неторопливо разливая водку, на этот раз – снова на четверть. – Все искал какой‑то идеал, прекрасную незнакомку, добрую, честную и преданную, за которую и жизнь положить не жалко и которая и свою жизнь за меня не пожалеет. Вот с кем хотелось мне в постель. Потом как‑то понял, что таких не бывает, и что я зря теряю время. А еще позже я понял, что все они в принципе одинаковые, и когда появляется возможность переспать с кем‑нибудь, но по какой‑то причине это не получается – работа, друзья, просто стечение обстоятельств – то как‑то и не жалеешь об этом, понимая, что в сущности ты ничего и не потерял.
– Может, тебе просто не попалась такая? – спросил Сергей, наконец‑то что‑то сказав за столь продолжительное молчание.
Закир поднял голову, прервав на мгновение священный процесс розлива. Пожал плечами.
– Может и так. Может у меня просто планка сильно высоко поднята.
Он снова вернулся к водке.
– Я так понимаю, что если тебе кто‑то интересен, то, чем бы он ни занимался – тебе все это будет интересно. Например, стоит интересная для тебя девушка, готовит кальмаров. Естественно, тебе гораздо интереснее будет постоять с ней, чем быть где‑то в стороне. И, соответственно, если ты готовишь кальмаров и тебе никто при этом не составляет компанию – значит ты никому здесь неинтересен. Вот так примерно и у меня.
Закир наконец‑то поставил бутылку на место. Снова посмотрел на сидевших, молчавших мужчин, которые давно не видели такого Закира. Усмехнулся на их серьезные физиономии.
– А знаете, какой самый классный кайф? – вдруг спросил он и глаза его привычно заблестели.
– Какой? – не удержался Коурис, смущаясь, но стараясь говорить с вызовом.
– Это когда ты кормишь с ложки любимую девушку, но которая об этом еще не знает – ну, то что ты ее любишь, – сказал Закир мечтательно. – Она послушно протягивает губки к твоей ложке, облизывает ее… А еще кайф, когда ты стоишь у окна, скучаешь, смотришь на улицу, и вдруг видишь, что от остановки к твоему подъезду идет твоя любимая девушка, и ты знаешь, что она идет только для того, чтобы отдаться тебе. И вот пока она идет, ты на нее смотришь и все это время находишься на седьмом небе! И это удовольствие почему‑то гораздо большее, чем от самого секса с ней. Наверное, это от того, что впереди – пьянящая неизвестность и большой простор для самых захватывающих фантазий, которые все это время проносятся в голове. Хотя она может прийти и сказать, например, что у вас все кончено…
Никто не улыбнулся и Закир, снова посерьезнев, взял свой стакан.
– Давно я так долго не говорил, – недовольно пробурчал он.
– Просто мысли о скорой и быстрой смерти портят тебе все отношения, – заметил Густав, беря свою рюмку.
Снова выпили. И снова закусили.
– И вы так спокойно говорите о собственной смерти? – тихо произнес побледневший почему‑то юноша.
– А что? – спокойно переспросил Закир, держа в руках пустой стакан.
– Поражаюсь людскому самовнушению! – вдруг совершенно неожиданно взорвался юноша. – Привыкли за века жить и умирать, и теперь совершенно спокойно относятся к этому процессу, словно так и надо, занимаются какими‑то своими делами, словно они бессмертны и упорно стараются не замечать, что их в общем‑то ведут на бойню, кого‑то быстрее, кого‑то медленнее. И они неуклонно и безропотно приближаются к финишу, делая при этом вид, что никакого финиша то и нет, что все нормально, так и надо, и что они этим чуть ли не довольны! Только оглядываются друг на друга – мол, все так живут! – Он с вызовом посмотрел на Закира, учащенно дыша. Водка в его стакане была отпита только на чуть‑чуть.
Закир, в свою очередь, аккуратно поставил стакан на стол, внимательно, словно врач на пациента, глядя на юношу.
– Я вас наверное удивлю, – с вызовом продолжил Коурис, решительно сделав небольшой глоток. – Но я вот, например, совсем не хочу умирать. И не надо меня успокаивать, что я молод – ведь этот срок все равно наступит – и никуда не деться. И от жизни тоже не хочу уставать.
Он прервался, подбирая слова.
– Ты пей, пей, – тихо сказал Густав, понимая, что у парня наболело и ему просто необходимо выговорится, излить душу. А больше ее излить‑то и негде – только в их компании, и без женщин.
А Сергей подумал: Вот он – юношеский максимализм – обо всем рубить с плеча, сразу делать категоричные выводы. Это черное, это белое. Черное уничтожаем, белое старательно бережем.
Коурис послушно коснулся водки губами.
– Люди почему‑то глупы, – все так‑же возбужденно продолжил он, возвращая свой стакан на стол. – Как страусы старательно прячут свои головы, закрывая глаза на эту проблему. Гонят мысли прочь, стараясь вообще не думать об этом. Мол, живется – и хорошо. А что там будет дальше – лучше не думать.
Он внезапно остановился, наполняя легкие воздухом. Однако не только у одного меня подобные мысли, подумал Сергей, а Закир только мягко улыбнулся на эту горячую тираду.
– А что делать? – просто спросил он.
– В набат бить! – несколько растерялся Коурис от того, что его перебили. – Бороться как‑то! Чтобы все бросились искать причину старения людей! – в запальчивости принялся выкрикивать раскрасневшийся Коурис. – Большими силами! Больше открывать институтов, которые бы занимались только этой проблемой – и больше ничем! Тогда у человечества будет больше шансов побороть это явление уже в ближайшее время! Глядишь, быстро бы выяснили, как конкретно работает механизм старения и что надо сделать, чтобы его побороть! Ведь я точно знаю, что жизнь моя обязательно закончится – вон сколько могил в кладбищенской стене! А я не хочу туда! Так ведь нельзя!!! А вы все тупо идете в сторону кладбища! Утешаете себя мыслями – все мол так живут! И раньше так жили! И мы тоже так будем, как и все. И тупо помрем, но зато тоже, как и все!
Он вдруг замолчал, тяжело дыша и в горячке хватая свой стакан. Молчали и все остальные.
– Так что же ты тогда не пошел в медицинский? – очень уж тихо поинтересовался Закир, сочувственно наклонившись к юноше.
– А меня никто не спрашивал, куда я хочу, – недовольно буркнул Коурис, потихоньку остывая.
И язвительный Закир на этот раз промолчал.
Молчали и все остальные.
– Жизнь – она вообще штука жестокая, – наконец пожал плечами Закир. – Никто тебя не спрашивает – хочешь ли ты вообще на свет. А если хочешь – то в какое время. Молча ставят перед фактом – вот ты появился на свет, потом поживешь немного, а потом уж навсегда исчезнешь, и больше никогда‑никогда не появишься. А зачем все это – никто тебе не объясняет.
– Так ведь это и неправильно! – снова разгорячился Коурис, покраснев еще больше. – Надо брать все в свои руки! А не покорно смиряться с тем, что все так жили раньше и живут сейчас! Слава богу, наша техника и знания о мире существенно возросли и позволяют теперь отбросить старые суеверия и привычки, взглянуть на жизнь совершенно по‑новому!
Юноша обвел всех взглядом, ища поддержки или хотя бы сочувствия.
– Представь себе, что все люди вдруг задумались о том, что будет дальше, как ты говоришь, – сказал Закир, воспользовавшись паузой и видя, что юноша уже топчется по кругу и все основное он уже высказал. – И к каким выводам они придут?
Он внимательно посмотрел на Коуриса, который еще не отошел от своей речи, крутил полупустой стакана, и казалось, еще не понимал, о чем сейчас говорится.
– Во‑первых, – продолжил Закир, видя, что его никто не перебивает. – Смысла в жизни нет вообще. Зачем человек рождается и зачем умирает – никому неизвестно, как неизвестно – зачем вообще существует природа. Раз скинули с лодки – плыви. Во‑вторых – всё умирает со временем, значит рано или поздно умрет, погибнет или выродится и человечество как таковое. А вместе с ним умрет и вся накопленная им культура. Другие цивилизации не будут читать наши книжки, любоваться нашими произведениями искусств, так как оно не будет им понятно, согласись? И какой из всего этого следует вывод?
Закир снова взял паузу, кинув взгляд в сторону бутылки – уж больно серьезный у них получился разговор, душа закипела, взорвалась, и ее необходимо было успокоить. И не только у него одного. Скорей бы, что ли, девчонки вернулись, с тоской подумал Сергей.
– Какой? – покорно спросил озадаченный Коурис, не понимая куда тот клонит.
– А то, что если человек задумается, что будет дальше, он тут же захочет совершить самоубийство, – довольно проговорил Закир. – Так что желание не думать на эту тему, или придумывать всякие оправдания и сказки – это своего рода защитный механизм, помогающий каждому человеку жить ни смотря ни на что, а всему человечеству – развиваться и дальше.
Ошарашенный Коурис молчал, судорожно подбирая нужные слова для ответа – это было видно по его покрасневшим бегающим глазам.
– Обычно от всего этого, – снова сказал Закир, не давая юноше собраться с мыслями, – люди прячутся в религии. Она как раз и возникла с этой целью. Другое дело, что все имеющиеся уже религии сильно устарели и спрятаться в них сейчас несколько сложновато – надо быть либо сильно ограниченным в знаниях о мире, либо не видеть другого выхода и закрыть глаза на выпирающие глупости и противоречия виденному. Так что новая религия… – Закир вдруг остановился и встряхнулся. – И вообще – что‑то рано тебя стали посещать подобные мысли. Обычно в твоем возрасте считают, что вся жизнь еще впереди и все двери и пути открыты.
– Ты ненамного старше меня! – парировал раскрасневшийся Коурис, вдруг потянувшись к бутылке с водкой. Возможно, внутренне он стал соглашаться с логикой своего оппонента. Сергей молчал и в спор принципиально не вступал, понимая, что иначе ему придется много чего им рассказать. А ведь наверняка и эта комната под наблюдением.
– Армия и чужие смерти как‑то сильно взрослят, – задумчиво ответил Закир, забирая бутылку у Коуриса и принявшись разливать всем водки. – И вообще, человек – это существо, которое всю свою жизнь двигается в сторону кладбища. Кто‑то проходит этот путь быстрее. А кто‑то растягивает себе удовольствие. Но конечная остановка у всех одна.
– Вот‑вот, – согласился Густав, делая себе бутерброд под закуску.
– Нас ведь и так впереди неотвратимо ждет большое горе, – сказал Закир, заканчивая наполнять стаканы. – Это смерти наших родных и близких. Что ж теперь забивать голову такими мыслями. Лучше действуй по принципу, – добавил он бесшабашно, закручивая горлышко бутылки. – Пока живешь – живи. А там видно будет.
– Это же глупо, – серьезно заметил Коурис, торопливо хватаясь за свой стакан, словно это был эликсир бессмертия, и надо было выпить его как можно быстрее – а то вдруг умрешь?
– А в этом вопросе вообще, по‑моему, еще ничего умного не придумали, – то же серьезно ответил Закир, пожав плечами и ставя бутылку на стол. – И вообще, сумбура у тебя еще много в голове. Мысли надо хоть как‑то упорядочить, разложить по полочкам, разобраться в них, в конце‑концов.
– Вот‑вот, – повторил Густав, протягивая руку за своим стаканом. – Все мы живем в одной большой комнате смертников.
– Это на тебя зима действует – зимняя тоска, депресняк… – произнес Закир, с сочувствием. – Потерпи, весной все пройдет. Яркое солнце, ужасно соблазнительные девушки в коротеньком, море праздников…
– А ты какой праздник ценишь более всего? – поинтересовался Густав у Закира, решительно меняя тему разговора.
– Девятое мая, – не задумываясь ответил тот.
– Что это за день?! – искренне удивился Густав и Сергей только пожал плечами – в его мире этот день – тоже праздник.
– Точно не знаю откуда он взялся, – задумчиво протянул Закир, глядя на свой стакан. – Пришел из глубокой древности. Но точно знаю что это праздник всех воинов, и в этот день оставшиеся в живых поминают погибших и пьют за победы – прошлые, настоящие и будущие.
Лицо Закира слегка побледнело. Он щелкнул пультом, и тут же заорало: "Мне вчера приснился странный сон. Будто я попал в публичный дом!". Закир поспешно щелкнул еще раз и дикие крики сменились на более спокойные.
– Осени не будет никогда! – раздался из динамиков пронзительный детский голосок.
Густав с любопытством посмотрел на своего собеседника.
– Нравятся детские песенки? – поинтересовался он.
– На самом деле это трагическая песня, – покачал головой Закир, беря свой стакан. – Просто ужасно мрачная.
– Почему? – удивился Густав.
– Такое ощущение, что этот ребенок умирает, и знает об этом. Вот он и говорит, что осени в его жизни уже никогда не будет. И эта осень для него – скорее всего уже последняя.
– А ты, оказывается, мрачно смотришь на жизнь, – покачал головой Густав.
Закир равнодушно пожал плечами.
– Не тяжело тебе?
– Нет, – покачал головой Закир. – Просто тупо жду, когда же меня наконец убьют.
И он протянул свой стакан на середину стола.
– За жизнь, мужики! За нашу жизнь!

– А вот и мы! – с порога произнесла Алла.
Мужчины застыли с наполненными стаканами в руках, отходя от прошедшего разговора.
Ники, с хмурым лицом, ни на кого не глядя, подошла к столу, взяла ближайший стакан с водкой, только что быстро наполненный Закиром, решительно выпила. Села на свободный стул.
– Ты нас извини, дураков, – глядя на Ники виноватыми глазами искренне проговорил Закир, протягивая ей половинку толстого колбасного батона. – На вот, стукни меня.
Он покорно склонил голову, умоляюще глядя на нее из под ресниц. Девушка посмотрела на колбасу, на честные глаза Закира и вдруг прыснула, толкнув Закира в грудь.
– Да ну вас, обормотов, – сказала она, послушно пересев на его коленки.

Алла переключила музыку – детский жалостливый голосок ее раздражал. Тот час над видеофоном снова возникло трехмерное изображение выступающих. Зазвучала старинная песня. Надрывалась женщина, имя которой давно уже затерялось в веках.
И Закир вдруг замер весь, замолчал, подавшись вперед, глаза его расширились, ноздри – раздулись, сам весь напрягся, желваки заиграли.
– Ты что это? – насмешливо улыбаясь, спросила Ники, наклоняясь к нему.
– Сильная песня, – произнес он, не обратив внимание на интонацию вопроса. – Особенно это: Мы наденем белые одежды…
– И что? – округлила глаза девушка, которая перестала обижаться и которой уже хотелось веселиться.
– У нас, в спецназе, – серьезно, без тени улыбки, пояснил Закир, – белые одежды означают твой самый последний день. 'Завтра' у тебя уже точно не будет. На сто процентов.
– Песня ведь не про это, – удивилась девушка, перестав улыбаться.
– Я знаю, – ответил он, положив руку ей на коленки.
– Я смотрю, ты становишься мудрее, – удивленно заметила Ники, позволяя Закиру небрежно поглаживать свое колено.
– Это все Аэций, зараза, разбередил мне душу! – в сердцах пробормотал тот расстроенно.
– Дамы приглашают кавалеров! – вдруг громко провозгласила Алла, стараясь перебить все остальные пожелания и предложения, и которой надоело стоять в одиночестве у видеофона.
– А водка?! – удивленно воскликнул Закир.
Но Алла уже решительно направилась к Сергею. Он непроизвольно встал, вспомнив события двухгодичной давности, когда он пытался сблизиться с ней, и тот конфузный финал, который из всего этого получился. А потом он вспомнил другую Аллу – с космической базы, обуреваемую старческими болезнями, и так и оставшуюся по жизни в полном одиночестве, без семьи. И девушку снова стало жалко.
– Шеф, я вас приглашаю, – низким грудным голосом произнесла она, приблизившись к Сергею и скромно потупив глаза. – Не возражаете?
– Нет, конечно, – поспешно ответил он, протягивая руки.
Алла спокойно вывела его из‑за стола, мягко опустила руки ему на плечи. Какое‑то время внимательно смотрела на своего партнера затуманенным взглядом. А изображение кружащейся пары то и дело проплывало сквозь них.
– Серж, – вдруг тихо сказала она, готовая вот‑вот расплакаться. – У меня мурашки по коже. Как же все это? Что же вы со мной делаете?
Он непроизвольно прижал ее к себе, в этот момент Закир выключил свет, и Алла страстно обвила шею Сергея.
– Ты – очень хорошая девушка, – прошептал он ей на ухо. – Просто замечательная. Тебе бы встретить хорошего мужчину…
– Где же его найти? – еще более низким голосом прошептала она в ответ. – Вы знаете такое место?
– Алла, ты пойми, – в ответ зашептал он, сильнее прижимая ее к себе. – Не в местах дело. – Ему ярко вспомнился откровенный рассказ его партнерши о своей жизни. Тот, что произошел на космической базе. Тем более, что он случился совсем недавно – каких‑то несколько дней назад.
Музыка неожиданно закончилась, но он держал Аллу в своих объятиях, собираясь продолжить этот невеселый разговор. Да и она не убирала своих рук с его плеч, печально глядя куда‑то в район его воротниковых застёжек. Ему казалось, что он многое должен ей сказать, важного, предостеречь ее от чего‑то. Но нужные, правильные слова, которые она сразу же поймет, никак не приходили в голову.

Заиграла другая композиция – более быстрая. И он очнулся.
– Шеф, еще танец? – прошептала Алла, просительно заглядывая ему в глаза.
Но он отрицательно покачал головой, убирая руки.
– Извини, я за эти дни так набегался… Ты даже и не представляешь. Я лучше посижу, издалека полюбуюсь.
Сергей сел за стол. Молодежь радостно прыгала. И Алла среди них танцевала очень красиво, гибко, грациозно, волнующе. И на Сергея она совсем не смотрела, но он понимал – она чувствует его взгляд и танцует только для него одного.
Да, как это все‑таки ужасно – знать будущее! – с тоской думал он, глядя на веселящуюся молодежь, слушая их радостный смех. – Когда уже знаешь, что же случится с ними со всеми, как и когда закончатся их жизни. Ники и Алла так замуж и не выйдут. Сначала сами не хотели, потом – не было подходящих кандидатур, а потом – никому не были уже нужны, а может – и самим уже не нужно было. Закир – безвозвратно погибнет, оставшись без снятой матрицы (Закир поймал взгляд Сергея и улыбнулся. Сергей смутился). Густав – доживет до старости, и будет работать мелким шпионом на Властелина душ. В одну из таких оживлений его казнят – с моей подачи. Коурис… Вот что с ним случится, Сергей не знал. На космической базе начальнику физического отдела было где‑то за сорок. Но вот как и когда он умер…
Плохо когда видел их уже стариками, печально вздохнул Сергей. Знаешь о всей их жизни и смерти. Но… Вот же они, молоды, веселы, энергичны! И жизнь – продолжается!

Сергей провожал Аллу. Шли от остановки монорельса по ночному хрустящему снегу. Она что‑то весело ему рассказывала, то и дело оборачиваясь к нему, радостно улыбаясь, когда снежинки падали на ее лицо и ресницы. А он думал об Элоре, о ее защите. И о детях.
– Так запускать себя нельзя, – вдруг услышал он. – Надо держать себя в теле – бег, йога, диета в конце концов!
Сергей посмотрел на Аллу, проследил за ее взглядом. Переде ними с трудом ковыляла пожилая полная женщина.
– Посмотрим, что будет с вами через пятьдесят лет, – невольно вырвалось у него. – Вы тогда будете рассуждать совсем по другому. Поверьте.
Алла только беспечно улыбнулась, лукаво посмотрев на него. Было видно, что стареть она совсем даже не собирается.
И тут его резануло! А ведь там, на базе, она так ему и сказала, прилаживая себе вставные зубы – мол, помните, вы тогда мне сказали про старость, а я только отмахнулась…
Они подошли к подъезду ее дома.
– Вот мы и пришли, – произнесла Алла подчеркнуто беспечным тоном, останавливаясь и разворачиваясь к Сергею. – Спасибо, что проводили, – добавила девушка, моргая от падающих на ресницы снежинок и весело прижимаясь к нему. Впрочем, глаза ее были грустны. – Зайдете?
Она с надеждой посмотрела на него, продолжая старательно улыбаться.
Сергей почему‑то почувствовал себя неловко. Вдруг он правой рукой решительно обнял Аллу за затылок, быстро поцеловал в губы – она даже не успела среагировать на это и хоть как‑то ответить. Поспешно отпустил.
– Нет, – ответил Сергей, развернулся и решительно зашагал прочь.
И Алла еще долго смотрела ему вслед. Уже не улыбалась, и снег с ресниц не стряхивала.
– Удачи, – чуть слышно прошептала она.

Глава 5. Семейный альбом

Семейство Дебюсси сидело на кухне. Элора тихо мыла посуду. Ее отец сидел в кресле, читая видео газету. Ее мать перевернула очередную страничку старого семейного альбома.
– А вот это мой любимый дедушка, – сказала миссис Дебюсси, тыкая пальцем в один из снимков. – И Элорин прадедушка.
Сергей вежливо глянул на старую, изрядно пожелтевшую фотографию, и медленно остолбенел. На него смотрело сильно постаревшее, высохшее, все в морщинах лицо астронавигатора грузового космического корабля "Атлант" Евгения Леднёва. И Сергею вдруг стало душно. Сердце бешено застучало. В глазах на какое‑то мгновение потемнело.
Как же так, Женька? – растерянно пронеслось в голове. – Как же так?
– А у вас нет фотографии помоложе? – волнуясь, спросил он – вдруг все‑таки ошибается.
– Почему же, есть, – обрадованно ответила хозяйка, явно польщенная вниманием к ее семье, немного порылась в шкафчике и достала из какой‑то потрепанной коробочки несколько еще более старинных карточек.
– Вот, пожалуйста, – протянула она одну из них, положив на страницу альбома.
Да, действительно, это был Женька. Вот, значит, куда он перенесся. Эжен де Бюсси. Видел я у него книжку "Графиня де Монсоро", – как‑то даже несколько отрешенно подумалось Сергею. – И вот, значит, откуда эта фамилия взяла свои корни.
Хозяйка перевернула страницу и Сергей непроизвольно похолодел – на следующем объемном кадре снова был Женька, но теперь он лежал в гробу, такой старый, высохший, одинокий в своей смерти. Вот и Женька закончил свой земной путь, подумал Сергей, незаметно смахнув выступившую на лбу испарину. Жил себе жил, что‑то делал, о чем‑то мечтал, на что‑то надеялся, женился, завел детей, потом внуков, правнуков, потихоньку состарился, и тихо умер. Вот и все. Точно так же будет и со мной. Хотя нет, я ведь должен погибнуть в мире сирен. А интересно, Элора знала, на корабле, что он ее прадед, или нет?
– А неизвестно, – спросил Сергей. – Он не исчезал надолго?
– Да вроде как наоборот. Домосед был, – чуть растерялась мама Элоры. – Сильно не любил путешествия, поездки. И вообще, замечательный был человек, – между тем с какой‑то женской гордостью продолжала миссис Дебюсси. – Профессор.
– А где находится его могила? – вдруг спросил Сергей, перебивая и стараясь сдержать дрожь.
Женщина с удивлением посмотрела на своего зятя, прерывая свой рассказ.
– Да там же где и мои родители, – удивленно ответила она. – На днях, кстати собираемся съездить, навести порядок, почистить, прибраться.
– А давайте съездим сейчас, – неожиданно предложил он.
– Поздно уже, – растерянно произнесла миссис Дебюсси.
Оторвался от газеты и глава семьи.
И даже Элора, прервавшись с посудой, с нескрываемым удивлением посмотрела на Сергея. По красиво очерченным пухлым вишневым губам Элоры скользнуло странное удивление. И вообще в ее стройной фигуре, во всем облике было что‑то аристократически высокомерное, недосягаемое, неземное, но вместе с тем что‑то домашнее и по‑настоящему теплое и уютное.
Но Сергей уже понял – он должен сегодня же, сию минуту, оказаться там. Даже небольшой отсрочки он не переживет – сойдет с ума, нервов не хватит.
– Я один съезжу, – продолжал упорно настаивать на своем Сергей, ввергая всех присутствующих в легкое изумление. – Вы только объясните, куда.
– Зачем вам это? – продолжали удивляться родители Элоры. Сама Элора молчала, покончив с посудой и аккуратно вытирая руки кухонным полотенцем.
– Не знаю, – честно ответил Сергей и посмотрел на миссис Дебюсси. – Скажите название кладбища и номер ячейки, – снова попросил он.
Женщина только вздохнула.
– На дорогое кладбище денег у нашей семьи и в то время не было, и сейчас – нет, – сказала она.
Сергей все понял – на бедняцком кладбище ячейку можно найти только по памяти – ни нумерации, ни записей в кладбищенской книге учета – ничего этого там нет.
Он посмотрел на Элору. Но она, также вдруг погрустнев, как и ее родители, только пожала плечами.
– Я маленькой там была, – словно оправдываясь, сказала она. – Не помню уже.
Сергей с надеждой посмотрел на миссис Дебюсси.
– Серж, зачем вам? – снова спросила она, впрочем уже с дрожью в голосе – воспоминания далекого детства вдруг нахлынули на нее, глаза предательски увлажнились. Видать, дедушку своего она очень любила.
– Давайте съездим по‑быстрому, – умоляюще смотрел он в ее глаза. – Время еще есть. – Сергей зачем‑то посмотрел на часы, хотя и так знал который сейчас час.
– Идти далековато от станции, – сдаваясь, но все еще неуверенно пробормотала миссис Дебюсси.
– Возьмем такси! – решительно предложил Сергей, обрадовавшись, что лед тронулся, но стараясь не подавать виду.
– Ой, это же дорого! – вскинула глаза миссис Дебюсси.
– А что делать?! – в тон ей вздохнул Сергей.
– Не надо такси, – вдруг вмешалась Элора, вставая. – Позвоню подружкам – у них есть машины.
Она вышла в коридор, к телефону, впрочем, тщательно прикрыв за собой дверь кухни.
Какое‑то время Сергей и родители сидели молча. До них доносился тихий голос Элоры, но слов было не разобрать.
– И все же, – вдруг нарушила тишину миссис Дебюсси. – Серж, что вас туда тянет?
Она внимательно, с каким‑то даже участием и жалостью смотрела на Сергея, а он не знал, что и ответить.
– Меня‑то понятно, – продолжила она, не дождавшись ответа. – Я его прекрасно помню, и то тепло и любовь, которые исходили от него. А вы?
Не удержавшись, она достала платок и принялась промокать уголки глаз – видать воспоминания снова одолели ее.
– Извините, – виновато сказала пожилая уже внучка астронавигатора "Атланта".
Мистер Дебюсси успокаивающе пожал руку своей жене, а Сергей тактично кивнул.
– Я не знаю, – наконец ответил он. – И мне хочется взглянуть, и вам, мне кажется, тоже хочется навестить могилку. Давно, наверное, не были.
Больше он не нашел, что сказать.
А тут и Элора вошла. Лицо ее было бледно.
– Ничего не получилось, – промолвила она сквозь плотно сжатые губы.
Вот и ты осталась без друзей, с горечью подумал Сергей, но остался сидеть на своем месте.
– Решено, – только и сказал он. – Вызываем такси.

– Все, приехали, – сказал таксист. – Вон какие сугробы. Дальше я не развернусь. Здесь вас буду ждать.
– Но как же? – растерялась миссис Дебюсси, всю дорогу просидевшая молча, держа влажный платок в руках, погруженная в свои грустные воспоминания.
– Что поделаешь, – только и сказал ее муж. – Водитель прав.
Сергей молча протянул задаток. Вышел первым. Укрываясь от сильного ветра, подал руку Элоре, помог выйти родителям.
Газанув, машина резко развернулась, брызгая грязным снегом.
Стало темно. Сергей включил заранее взятый фонарик.

Поплутав по узкой тропинке среди сугробов, они вскоре вышли к кладбищенской стене.
Кладбище представляло собой стену монолита, в которой просто высверливали небольшие ниши – для урны с прахом. Крепилась крышка – либо самодельная, либо покупалась здесь же в редких киосках. К стене, по мере расширения кладбища ввысь, крепились узкие железные дорожки с шаткими лестницами и перилами. Причем – все это делалось хаотично, без всякого порядка – и сами ячейки, и дорожки. И теперь кладбище напоминало гигантский муравейник, состоявший из сумбурного переплетения узких конструкций, прилепленных к массивной стене монолита.
Они медленно шли по одной из таких дорожек вдоль стены и Сергей непроизвольно рассматривал фотографии, выхватываемые лучом фонарика.
Он всматривался во все эти лица, изображенные на скорбных ячейках и ему было жалко их всех, покоящихся в этой холодной, продуваемой всеми ветрами стене.
Потом они осторожно спустились по скользкой железной лесенке. Снова шли. Снова поднялись. Немного попетляли в разломах монолита.
За поворотом, в свете ярких прожекторов они увидели другое кладбище. Стеклянные стены закрывали от ветра. Аккуратно расчерченные зоны, удобные парковки, ковровые дорожки, зелень, соответствующая подсветка, наверняка – музыка. Лифты, оборудованные столиками, диванчиками, подъезжали прямо к нужному месту.
А здесь, под открытым небом, грязь, осыпавшаяся штукатурка, трещины, полупустые ниши могил, в которых скопился мусор.

Наконец миссис Дебюсси остановилась.
– Все, пришли, – сказал отец, а его жена, вдруг заплакав, приблизилась к ничем не примечательной точке этого гигантского кладбища, смахнула снег с одного из многочисленных выступов в стене.
Сергей посветил фонариком. Рядом с ним стояла Элора, молча обнимая свою мать за плечи и готовая расплакаться вместе с ней.
Ну здравствуй, Женька, – произнес про себя Сергей, борясь с подступившим к горлу комком. – Вот мы и свиделись.
– Здесь вся наша семья, – сказала миссис Дебюсси, вытирая обильные слезы. – Вот моя бабушка. – Она смахнула снег с соседней ячейки. – А вот – мама с папой.
Голос ее задрожал. Элора тоже торопливо достала платок.
Сергей послушно посветил в указанную сторону, впрочем продолжая вглядываться в еле заметную фотографию постаревшего грустно улыбающегося астронавигатора "Атланта".
Прочитал надгробную надпись: Я так и знал, что это когда‑нибудь случится.
Сергей только вздохнул, сдерживая эмоции. Удел живых – ходить на могилы мертвых, подумал он. Невольно задержался взглядом на ячейке ниже – на фотографии мальчика лет семи – радостный, веселый, смеющийся.
– А это кто? – спросил он у миссис Дебюсси.
– Это дедушкин сын. Самый младший. Умер ребенком, – ответила она, вытирая глаза.
Эх, Женька, Женька, – снова защемило сердце Сергея.
Глава семейства вставил в могилу мальчика ключик, повернул, и из скрытых динамиков вдруг раздался звонкий детский, светлый, радостный голосок, декламирующий какие‑то стихи. Родители Элоры заплакали. Элора тоже, еле слышно всхлипывая, промокала глаза. Сергей погладил ее по руке и она быстро взяла его под руку, словно стараясь спрятаться за защитой.
Наконец ребенок замолчал. Паршиво стало на душе. Вот ты живешь, а он почему‑то умер. Где справедливость?
– А у дедушки нет записи, – сказала, сдерживая всхлипы, миссис Дебюсси. – Но зато дома есть запись еще одного его послания. Только оно им закодировано. Написал, что ключ – его фамилия. Но у нас почему‑то ничего не получилось.
Отец Элоры бережно очищал могилы родственников от снега и наледи.
– А хотите посмотреть на свою могилу? – вдруг спросила миссис Дебюсси, и Элора, державшая все это время Сергея под руку, вдруг вздрогнула.
Сергей отрицательно покачал головой. Это ему было совсем неинтересно.
– Пора. Холодно уже, – несмело заметил отец семейства, покончив с уборкой налипшего на неровности стены снега. – Да и счетчик тикает.

Уходя другим путем они вышли к плохо освещенному уличному киоску, в котором продавались своеобразные надгробные плитки – резные пластинки на ячейку, с овальным местом под объемную фотографию, записью голоса, краткой биографии и другими наворотами. Неподалеку рабочие сверлили стену. У прилавка стоял старик, смотрел на пластины. Никого из продавцов не было.
– Не знаете, сколько они стоят? – вдруг спросил у них старец.
– Не знаю, – пожал плечами Сергей. – Сейчас продавец придет, скажет.
– Ясно, – печально промолвил старик.
Родители ушли вперед. Сергей и Элора пошли следом.
– Молодые люди, – остановил их старик, – Как на ваш взгляд, какая плитка лучше подойдет для молодого парня? Двадцати семи лет?
Сергей и Элора остановились, посмотрели на плитки.
– Вон та. Вторая с краю. Светлая, – участливо произнесла Элора.
Работники подошли, назвали цену.
– Решайте быстрее, а то скоро уйдем, – поторопили они. – День рождения отмечать. Сегодня у нас будет короткий рабочий день.
Сергей и Элора неловко постояли еще со стариком.
– Ну ладно, – кашлянув сказал Сергей. – Мы пошли. До свидания.
– До свидания, – ответил старик, продолжая разглядывать плитки.
Прошли немного в тягостном молчании.
– Вот она – жизнь! – вырвалось у Сергея, и Элора непроизвольно сжала ему руку. – У всех своё горе. И всё – в одной куче, – с горечью продолжал он не замечая ее движения. – И смерти, и дни рождения.

А дома, отогревшись чаем и успокоившись сердечными каплями, миссис Дебюсси по просьбе Сергея вынесла шкатулку. На крышке – стихотворение Омара Хайяма:
Жизнь уходит из рук, надвигается мгла,
Смерть терзает сердца и кромсает тела,
Возвратившихся нет из загробного мира,
У кого бы мне справится: как там дела?
– Наверное у Элоры интерес к этому автору от прадедушки, – тихо сказала миссис Дебюсси.
Она подключила шкатулку к компьютеру. Продемонстрировала, что фамилия дедушки действительно не подходит.
– Каким был ваш дедушка? – спросил Сергей хозяйку.
– Странный он какой‑то, – задумчиво ответила она. – Говорил все время иносказательно. Часто поражал.
– Чем?
– Вот например. Когда родилась Элора. Только вернулись из роддома. А имя дочке придумали буквально накануне, вместе со своей соседкой по палате. А дедушка бережно берет этот маленький сверточек и говорит так ласково – Так вот ты какая, Элора! – Мы и остолбенели. Откуда, спрашиваем, вы узнали, как ее зовут? Да так, отвечает многозначительно, догадался.
Сергей покачал головой.
– А еще, когда Элора начинала шалить, – ударилась в сладкие воспоминания миссис Дебюсси. – Дедушка грозил ей как‑то странно: Вот будешь себя плохо вести, в шутку строжился он, все Сергею, мол, расскажу! С тех пор это странное имя "Сергей" меня почему‑то пугает. – Она посмотрела на Сергея. – Но ведь "Серж", это же совсем другое имя? – спросила она.
И Сергей утвердительно кивнул.
Заглянул мистер Дебюсси.
– Поздно уже, – тактично напомнил он. – Давайте ложиться спать.
– Да, действительно, – спохватилась мама Элоры. – Что это я!
Элора встала с диванчика.
– Мама, – сказала она. – Ты обещала второе одеяло.
– Да‑да, конечно, – торопливо подтвердила миссис Дебюсси, убирая шкатулку на место. – Сейчас принесу.

Молодые поднялись к себе.
– Я ваши вещи перенесла из вашего шкафа, – несколько неуверенно произнесла Элора. – Разложила вот в эти ящики. Вот здесь – ваши носки, – показала она рукой. – Вот здесь – нижнее белье, – слегка покраснела она. – Здесь – ваша одежда…
– Спасибо, – ответил он. Сердце почему‑то защемило.
В полном молчании, стараясь случайно не коснуться друг друга, они приготовились ко сну.
Сергей выключил свет и в темноте направился к кровати, в которой уже лежала Элора, укутавшись в свое собственное одеяло и повернувшись к Сергею спиной.
Он посмотрел в окно на автостраду, заполненную машинами. Вот, сверкая огнями, пронеслись вагоны поезда. А выше – море мелких точек – огни миллионов окон. А еще выше – звезды. Такие знакомые. Был он у них. Вот Альдебаран. Помнится, на развороте они тогда прошли очень близко к бушующим протуберанцам. А потом – база. Весельчак Петр с компанией, сауна, странное озеро под колпаком, песни, девичий смех… Сердце в очередной раз защемило.

Глубокой ночью, когда все уже спали, Сергей тихонько пробрался в зал. Осторожно, чтобы не скрипеть, достал из шкафа шкатулку. Закрылся в ванной. Подсоединил шкатулку к переносному компьютеру – записать услышанное. Включил. Ввел пароль – Леднёв.
– Ну, привет, Серега, – раздался хриплый старческий голос. – Наконец‑то ты меня нашел. Жаль только что я это уже не увидел. Но все же… Поверь, плохо быть затерянным в мирах.
Евгений кашлянул.
– Тебя скорее всего это письмо не удивляет, – продолжил он. – Ведь ты наверняка уже знаешь, как я жил и как я закончил. Странно это как‑то… Вот я сижу, диктую эти фразы, словно разговариваю с тобой, и в то же время, когда ты их слышишь, меня уже давно‑предавно нет в живых. Я умер. Хотя я еще и не знаю, о чем буду говорить дальше. Вообще, все странно в этой жизни. Странно, что я беседую с тобой, и даже могу тебя спросить о чем‑либо. Ответить только ты мне уже не можешь. Тебя нет, нет командира. Странно и то, что я всю жизнь боролся против компьютеризации этой части Земли, тем не менее видя, что она‑то как‑раз и нужна людям. Странно и то, что мне довелось встретиться со своей правнучкой. Я говорю, естественно, об Элоре. Я сидел с человеком, который видел мою заброшенную временем могилу. Хотя, если так рассуждать, то я пятнадцать лет общался с человеком, который видел мою могилу, знает как и когда я умер, и даже был не последним человеком в жизни моей далекой правнучки. Я имею в виду тебя.
Помнишь, мы тогда с ней, уединившись, проговорили три часа? Ты тогда еще страшно ревновал? Смешно. Тогда‑то она мне и рассказала, что я ее далекий предок. Не сказала, только какой. А я не стал спрашивать – страшно – словно заглянул в собственную могилу. И вообще, не расспрашивал про собственную жизнь. Хотя того, что она рассказала, мне вполне хватило, чтобы осознать, что моя жизнь уже предопределена, и ни что ее изменить не сможет. Колея. Ты не представляешь, как это страшно – жить уже прожитой жизнью. Я ее спросил, кивнув на тебя: А про него ты тоже многое знаешь? – Еще больше, – ответила она с такой неподдельной горечью, что я просто побоялся расспрашивать ее, и посоветовал ей ничего тебе не говорить – пусть, мол, хоть один из нас проживет свою жизнь, не имея над собой дамоклова меча.
Ты наверное задумался уже – зачем я диктую это письмо? Знаешь, сам не знаю. Ни посоветовать, ни предупредить я тебя ни о чем не смогу. Просто, скорее всего, это мой последний контакт с той, старой, беззаботной жизнью. Да и не мог я так вот просто умереть, не попрощавшись с тобой.
Пауза в динамике. Бульканье воды. Торопливые глотки.
– Меня подобрали совершенно голого. Допросы. На моей руке оказалась засохшая моя же кровь. А в ней – твой отпечаток пальцев. Помнишь, ты тогда схватил меня? – Снова пауза. – Следователи решили, что именно этот человек меня ограбил. Спросили, кто это? Серж Харви, вспомнив возглас Элоры, ответил я. Вот так ты и родился в этом мире.
Снова пауза. Снова булькание воды и торопливые глотки. Сморкание.
– Впрочем ладно, Серж, будем прощаться. Память заканчивается. Вон, мигает уже. Напоследок – мои тебе напутствия. Первое – по всей логике механизм снятия матриц появится как раз во времена Элоры. Мой тебе совет – постарайся найти и уничтожить этих изобретателей и все их изобретение.
Женька закашлялся.
Легко тебе рассуждать… из могилы, – невесело подумал Сергей. – Убить Эриха Майера? Разве это возможно? Да и не будет тогда никого. Ни Элоры на корабле, ни Эдика с Игорьком и Олафом на базе.
– Может тогда ты сам сойдешь со своей колеи? Мне вот, как видно уже, не удалось. Зря только всю жизнь, как Дон Кихот, боролся с компьютерами.
Евгений снова закашлялся, теперь уже более продолжительно.
– Ну вот и все, – продолжил совсем уж хрипло Женька. – Мое время вышло. Не знаю, о чем умолчала про тебя Элора, но постарайся все‑таки изменить свою жизнь. Прощай. Жалко, что мы уже больше никогда не съездим на наш остров на Оби, не половим рыбки. А какая была уха!..
И в этот момент в шкатулке что‑то щелкнуло и динамики замолчали.
Старая запись закончилась.

Глава 6. Операция Мотылёк. Вторник, 24.02.2252

Сергея разбудили стуки. В 6:30 утра. Кто‑то неподалеку то ли стенку выравнивал, то ли в бетоне камни разбивал перед сверлением.
Полежал немного, не выспавшийся, с головной болью. Но уже и не уснуть под такой аккомпанемент.
– Доброе утро, – сказал Сергей, чувствуя, что Элора тоже проснулась.
– Доброе утро, – ответила она.
– Что ж в такую‑то рань‑то? – недовольно пробурчал Сергей.
– Может, это кто‑то новый въехал? – неуверенно предположила Элора. Ругаться с соседями она не умела. Впрочем, как и он сам.
– Или кто‑то работает на дому, – добавил Сергей.
Пришлось вставать. Хотя еще спать да спать.
Он решительно выбрался из под своего одеяла, откинув его в сторону. В это время попыталась встать и Элора, но замерла, смутившись, обхватила плечи руками, прикрывая открывшуюся под ночнушкой обнаженную грудь. Сергей отвернулся, быстро одеваясь, и слыша, как за спиной торопливо одевается Элора.
– Вы первый в ванную пойдете? – услышал он голос Элоры и обернулся.
Совсем короткий халатик. Она бы оделась скромнее, но у нее ничего такого не было, а купить более скромное – не было денег.
– Я – потом, – ответил он, чувствуя себя неловко. – Пока зарядку сделаю.
Она кивнула, молча обошла его и вышла из комнаты. А он снова сел на кровать. Устало. Словно и не отдыхал совсем.

Когда он спускался вниз, Элора тихо разговаривала по телефону. Сергей замер на лестнице, не желая ей мешать.
– Вы, наверное, меня не помните, – совсем тихо говорила она. – Я у вас снималась в рекламе вечерних платьев и нижнего белья… – Элора замолчала, явно слушая ответ. Потом молча повесила трубку. Сергей принял беззаботный вид и легко спустился по лестнице.
– Доброе утро, – зачем‑то сказал он, проходя мимо нее. Вошел на кухню.
Элора, последовав за ним, ничего не ответила. Одиноко присев за стол, она принялась заваривать себе овсяную кашу, в которую накидала изюм, мелко‑порезанные курагу и чернослив, а также грецкий орех и клюкву. Хлеб, масло, сыр, колбаса и красная рыба лежали на тарелках.
– Приятного аппетита, – сказал он, присаживаясь напротив.
Она только посмотрела на него, но ничего не сказала.
Повисло неловкое молчание.
Высокая, с прямой спиной, Элора сидела царственная, как и прежде, но какая‑то смягчившаяся. Гордая, но в то же время уязвимая, и ему даже показалось, что он был нужен ей. И Сергей украдкой смотрел на Элору, впитывая в себя черты ее лица, ее движения, мимику, то как она ест. Вот, закрыв плошку с кашей плотной крышкой, она ножом аккуратно намазала масло на кусочек хлеба, потом вилкой подцепила тонкий кусочек слабосоленой красной рыбы, положила на хлеб. Поднеся бутерброд ко рту она аккуратно приоткрыла свои губы… блеснула полоска зубов… десны…
– Что? – наконец подняла она суровые глаза, замерев с бутербродом у рта. – Что‑то не так?
– Любите рыбу? – спросил он, невольно растерявшись и стараясь тактично улыбаться.
– Да, а что? – с вызовом спросила она, опуская бутерброд на тарелку и слегка покривившись.
– Да нет, просто, – стушевался он под ее взглядом. – Наверное, в таком случае у вас первая группа крови, – зачем‑то добавил он.
Девушка внимательно посмотрела на него.
– Наверное, вы считаете себя очень уж умным? – тихо спросила она.
Сергей растерянно промолчал.

Недовольная, Элора слегка надкусила бутерброд и включила "Новостной канал". Тот час возникло объемное изображение Кайсы Айрис и Сергей непроизвольно задержал на ней взгляд. Ослепительно красивая девушка, холодная и недоступная, что‑то рассказывала очаровательным голосом, соблазнительно при этом улыбаясь. Сергею тут же вспомнилась Лаборатория‑Z и ему стало мучительно стыдно. Да уж, я дурак, подумал он. И девушку жалко – судя по всему она скоро умрет, ведь именно такой он видел ее у Властелина душ. И не предупредить… Да и неизвестно – от чего.
Изображение ведущей исчезло, появились какие‑то люди, панорама какого‑то завода.
– Знакомая? – спросила Элора, заметив его взгляд.
– В какой‑то мере, – честно признался Сергей.
Элора усмехнулась.
– Опять врете, – устало сказала она, возвращаясь к своему бутерброду. – Айрис живет в Верхнем уровне в элитном районе и все ее знакомые – руководители округов и самые богатые люди планеты.
Сергей промолчал.

– Доброе утро! – радостно поздоровалась вошедшая на кухню миссис Дебюсси.
– Доброе утро, – вежливо ответил Сергей, привставая и откладывая в сторону нож, которым он намазывал масло на хлеб.
– Доброе утро, – кивнула Элора со своего места, щепотью посыпая в заваренную кашу горсточку мороженной брусники.
– Приятного аппетита. Кушайте, кушайте! – торопливо добавила теща.
– Спасибо. – Сергей сел и снова взялся за ножик.
На экране между тем снова появилась ведущая, от голоса и взгляда которой по телу вдруг пробежали мурашки. Зачитала последние новости. Ничего интересного, все как обычно – отменили рейсы на Луну – запасы топлива заканчиваются, а заменить еще нечем. Сергей не слушал новости. Он смотрел на ведущую и невольно вспоминал напряженную девушку на Базе с туго сжатыми коленками.
– А она‑то уже с этим, – сказала теща. – С банкиром. У которого интервью брала.
– Так у нее же был долгий роман с каким‑то актером? – вяло переспросила Элора.
– Бросила уже! – радостно сообщила миссис Дебюсси. – Вчера показывали в "Прожекторе светской жизни".
Элора кивнула. Видно было, что эта тема ей глубоко безразлична.
Беседа иссякла и какое‑то время завтракали в тишине.
– Серж, вы нас со стариком извините, – наконец, предварительно кашлянув, виновато заговорила миссис Дебюсси, и Сергей сразу же почувствовал себя неловко, снова откладывая нож. – Но мы со стариком всю ночь не спали. И вот какое у нас получилось предложение.
Элора, медленно перемешивая кашу с брусникой и сгущенным молоком, внимательно‑настороженно посмотрела на свою маму.
– Мы так подумали, – почему‑то радостно заявила теща. – Вы хоть и расписаны, но настоящей свадьбы‑то у вас не было! Не по‑людски это. Надо бы сыграть. Вы как, не возражаете? – она виновато оглядела свою дочь и Сергея.
– Мама! – возмущенно воскликнула Элора, покраснев.
– А вы разве не хотите? – расстроенно произнесла миссис Дебюсси, сражу же осунувшись.
– Да нет, почему же, – решительно вмешался Сергей. – Хорошее предложение. Мы – за. Предлагаю – в эту субботу, – тут же сказал он, держа в голове то, что воскресенье – дата смерти Элоры, и уже к этому времени примерно прикинув варианты защиты своей жены.
Элора несколько удивленно посмотрела на своего мужа.
– А что так быстро? – растерялась мама, несколько сбитая с толку таким вот быстрым согласием. – Я даже не успею родне на окраинах разослать приглашения. Пусть они и не приедут, но все же неудобно как‑то получается.
– Обстоятельства, – многозначительно заметил Сергей, прекрасно помня, что эта универсальная фраза годится для многих щекотливых ситуаций.
Миссис Дебюсси понимающе покивала головой.
И в течении всего оставшегося завтрака они бурно обсуждали место проведения и примерный список гостей. Только дома – категорично настаивала Элора, не идя ни на какие компромиссы, и только среди своих. И она победила.

– Доброе утро, – произнес вошедший на кухню тесть.
– Доброе утро, – ответили ему.
Он посмотрел в угол кухни. На мнущуюся в нетерпении кошку.
– Марта, а еды‑то мы тебе и не купили! – сокрушено произнес старик. – Чем же тебя покормить?
Кошка Марта покорно и терпеливо ждала у своей плошки, в которой еще оставались три‑четыре хохоряшки прессованного кошачьего корма.
Старик взял из холодильника сметаны, выложил пару столовых ложек во вторую плошку, поставил на пол рядом с первой.
Марта осторожно понюхала то, что ей предложили и, отвернувшись, демонстративно покинула кухню, давая понять, что она ожидала совсем не такого к себе отношения. Выйдя в коридор, она также демонстративно принялась грызть кошачью игрушку, которой играла ночью – мол, лучше уж грызть это, чем то, что вы мне даете!
И Сергей с Элорой невольно улыбнулись. Потом оба, украдкой, посмотрели друг на друга и тут же оба смутились, потупив глаза.

На выходе у подъезда топталась небольшая кучка пацанов, дружков Терция. Ждали кого‑то. Уже то ли пьяные, то ли обкуренные.
– Старик, закурить не найдется? – обратился один из них к Сергею, направляясь к нему вразвалочку.
– Не курю, – ответил он, не собираясь останавливаться и проходя мимо.
– Молодец, – донеслось в след. – Здоровеньким помрешь.
Сергей отвечать ничего не стал, пройдя под свеже‑прикрепленном огромном рекламным плакатом: Две девушки в обтягивающих платьях с очень глубокими вырезами, соблазнительно смотрели из под приопущенных век. И большая надпись поперек: "Дадим при знакомстве". А ниже, более мелко – "А может и дважды".
Он не сразу понял, что это реклама какой‑то компьютерной игры. И дадут – игровые бонусы.

Утро на работе начиналось как обычно – с раскачки. Народ медленно просыпался, неспешно подготавливая рабочее место и настраиваясь на предстоящий рабочий процесс.
– Сейчас еду, – радостно говорила Ники Алле, слушающей её с глубоким вниманием, – сижу на боковушке у выхода. Сиденья низкие, у меня здесь, – она показала рукой ниже пояса, – все сползло. Колготки тоненькие. Мужчина. Такой, как тебе описать… Проходит и так небрежно замечает, даже не глядя в мою сторону: Красивые ноги. Я так и обалдела!
Сергей, сидя в углу, и встречая каждого вошедшего сотрудника (давняя традиция), только улыбнулся. Девушки‑девушки, покачал он головой. Впрочем, а какие у меня на сегодня планы? Отчет я отправил, осталось только ждать. Хотя почему же, озадачу Аллу, пусть она соберет сведения об активностях над базой. И основная задача – Элора. Необходимо понять, что же все от нее хотят. И кто конкретно? И для чего? И почему к ее смерти причастен Давор?
– А у меня, представляешь, – увлеченно подхватила Алла, сидя на столе. – В вагоне тесно. Молодой человек рядом стоит. Его прижало ко мне – он застеснялся так забавно. Стою, веселюсь. На остановке "Юбилейный" новая толпа, его ко мне стало прижимать. И он взял меня за талию – чтобы не прижиматься. Извините, еще говорит. – Ники смеялась глазами. – А я как раз в топике была. Куртка расстегнута, живот открытый. Поехали дальше. Толпа успокоилась. А он, смотрю, руки с моей талии не убирает. Красный весь. Мне смешно, стою, жду, что будет дальше. Интересно же ведь!..
– И что потом? – с любопытством спросила Ники.
– А потом – моя остановка. Я направилась к выходу. А он остался стоять на месте. И даже ничего не сказал.
– И не спросил телефона?
Алла отрицательно покачала головой.
– И даже не предложил задержаться в вагоне?
Снова кивок.
– Рохля, – заметила Ники.
Алла кивнула.
– А могло быть довольно забавное приключение, – с легким сожалением произнесла она. – Так хорошо начиналось. Я бы, наверное, будь он поактивнее – отменила бы свою поездку на яхте в эти выходные.
– А как же твой бойфренд? – шумно зашептала Ники.
– С ним стало уже скучновато, – отмахнулась Алла. Во взгляде Ники читалась откровенная зависть. – И вообще, у женщины обязательно должны быть любовники, – неожиданно серьезным тоном сказала Алла. – И лучше всего – не один.
– А как же принц?
– Принц – это само собой. Принца надо ждать. Но… – сделала она паузу. – Женщина без мужчины стареет гораздо быстрее, – продолжила Алла. – Теряется шарм, и когда наконец‑то появится долгожданный принц, он может просто не обратить на тебя никакого внимания. У нас должен быть блеск в глазах, своя изюминка. А это будет только при наличии у нас мужчин, многочисленного интереса к нам. Я и мужу своему разрешу ходить налево, лишь бы я не знала об этом, и он мне не рассказывал и не хвастался. – И она лукаво стрельнула глазами в сторону Сергея.
О каком замужестве тут может идти речь, в свою очередь грустно подумал Сергей, вон какая интересная и насыщенная жизнь. Ничего уже не изменить.
– Ну а эти? Групповые, – вдруг зашептала Ники. – С ними как?
– Какие? – не поняла Алла.
– Ну, "бутерброд"! Тебе еще не понравилось – не было у парней синхронности!
– Тише ты! – шикнула Алла и быстро взглянула на Сергея, который сделал вид, что он полностью погружен в свои мысли. – С ними встретилась еще раз. Ерунда. Она – аморфная как кисель, а парни думают только о своем удовольствии.
– Всем привет! Девчонки, что у меня для вас есть! – прямо с порога загадочно произнес с шумом ввалившийся Закир, раздеваясь на ходу.
– Ага, – усмехнулась Ники, недовольная тем, что их перебили на самом интересном месте. – Знаю – два презерватива и конфетка.
Алла прыснула со своего места. Густав в своем углу, как всегда спортивный, подтянутый, сухопарый, меланхоличный, вяло засмеялся.
– Фу, какие вы… – фыркнул Закир, улыбаясь.
– Да, есть у кого учиться, – нарочито небрежно произнесла Ники, демонстративно отворачиваясь к Алле.

Закир прошел к Сергею, поздоровался за руку, потом отошел в мужской угол, к Густаву с Коурисом.
– Представляете, мужики, – произнес он, пожимая руки обоим. – Такая девушка стояла, пальчики оближешь. Она – на выход. Только я к ней, как какой‑то пи… – Закир вдруг осекся, покосился на девушек. – Э‑э‑э… Представитель сексуальных меньшинств, – продолжил он уже тише, – влез между нами. Она и ушла, зараза! Только две телки остались.
Густав усмехнулся
– Чего бояться, слова‑то в общем‑то одинаковые.
– У нас в семье не принято было выражаться в присутствии женщин. Так что мне как‑то это неприятно.
Полностью согласен, подумал со своего места Сергей.
– Как ты их различаешь – телки, девушки…, – вяло полюбопытствовал Густав.
– Да очень просто, – пожал плечами Закир. – Телка – это старающаяся обратить на себя внимание особь женского пола, с крупными формами и тупым, бессмысленным, коровьим взглядом.
– Интересная у тебя классификация, – усмехнулся Густав. – Ну а кто по твоему тогда фифа?
– А фифа – это стройная аккуратно одетая девушка, с прямой осанкой, как правило – на высоких каблуках, с коротеньким торопливым шажком. Она и бегает так же – быстро‑быстро семеня тонкими ножками, с виноватой улыбочкой на аккуратно подкрашенных губах, неловко при этом придерживающая сумочку.
– А еще есть классификации? – с интересом полюбопытствовал Густав.
Закир пожал плечами.
– Есть, конечно, – ответил он.
– Поделись.
– Да без проблем, – поморщился он. – Вот например, коза – это худая длинноногая девица на высоченных каблуках, и шаг у нее длинный, и сама она при этом постоянно покачивается.
– Принижаешь женщин, – недовольно произнес Коурис. – А они ведь такие же люди, как и мужчины. Ничем не хуже нас.
– Я бы даже больше сказал, – вдруг поддержал Закир. – Они, несомненно, существа более умные, чем мужчины.
– Объясни, – несколько растерялся Коурис от того, что так быстро с ним согласились.
– Пожалуйста, – улыбнулся Закир. – Только у мужчин есть такое понятие как женская логика. И что они, мужчины, не могут ее понять. И вообще – понять всех женщин. А у женщин такого нет. Для них мужчины – просты как… ни знаю кто. Выходит, что женщины прекрасно понимают и других женщин и нас – мужчин.
Густав рассмеялся.
– А чем тогда у тебя девушка отличается от женщины, – искренне веселясь, поинтересовался он.
– Девушка, – также улыбаясь, ответил Закир, – это существо женского пола, полное страстей и желаний. А когда иссякли страсти и желания и остался один только быт – это уже женщина.

Между тем Алла, завершив свои рассказы с Ники, подошла к зеркалу, принялась прихорашиваться. Узкая юбочка в обтяжку, открытый животик, копна распущенных волос.
– Явно, к соседям собираешься? – поинтересовался Закир, невольно поворачивая голову – зеркало было совсем рядом.
Она повела пальчиками, небрежно помахала помадой.
– У них там новенький появился, – сказала Алла, не отрываясь от зеркала. – Надо бы посмотреть. Как я выгляжу?
Закир критично ее осмотрел.
– Я бы тебя из постели не выкинул, – стандартно ответил он.
Алла удовлетворенно кивнула.
– Я бы себя тоже, – согласилась она, довольная увиденным.
– Раз ты туда собралась, захвати на обратном пути у Васи отчет по шестому блоку, – попросил Закир, садясь за свой рабочий стол – время утренней раскачки подходило к концу. – Заодно будет уважительная причина твоей отлучки.
– Да в том отчете конь не валялся! – слегка покривилась она, по прежнему не отрываясь от зеркала.
– Как тебе сказать, – ответил задумчиво Закир, углубляясь в экран монитора и пододвигая к себе клавиатуру. – Валялся. Но мало.
– Главное – найти такого коня, – сказал со своего места Густав, – который бы согласился поваляться в этом отчете.
Алла улыбнулась.
– Василек сам передаст, – весело сказала она. – Зачем мне его слащавые комплименты?
– Кто это – "передаст"? – со своего места вдруг подал голос Густав, не отрывая взгляда от монитора. – Это Василий‑то "передаст"? – с легким удивлением добавил он. – Вот никогда бы не подумал, что такой интеллигентный человек, и вдруг – "передаст"?
– До чего мир докатился, – тут же поддержал его Закир.
– Фу! – фыркнула, смеясь, Алла. – Мальчишки, какие вы все‑таки пошлые! – Она обернулась к Ники.– Представляешь, в прошлую пятницу ходили мы с Закиром за рыбой к пиву. Так даже женщина в магазине не захотела подержать его ерша, когда он попросил потрогать – не сильно ли сухой. А она подала коробку – мол, колючий сильно, сами трогайте.
– Да я своего ерша никому и не давал, – ответил Закир наигранно удивленно.
– Я так понимаю, что это сейчас будет называться – подержать твоего ерша, – заметил Густав, усмехаясь этой болтовне и мимоходом погладив проходившей мимо Алле излишне открытые ноги.
– Мне они тоже нравятся, – усмехнулась девушка.
– А как нам нравятся! – воскликнул Закир. – Ты даже и не представляешь!
Ну все, подумал Сергей, вставая со своего места, пора заняться текущими делами. Сначала вернемся к женщине с чересчур длинными ногами.

– Все уже окончательно проснулись? – спросил он.
– Мы готовы, – нестройно ответила группа. Алла от дверей возвратилась на свое место.
– Давайте тогда вернемся к нашей подопечной, – предложил Сергей.
Закир пощелкал клавишами.
– Что получилось, – принялся докладывать он, включая широкий экран. – Коурис проводил Мишель до дома. Пожал на прощанье руку на улице. Попытался было в юношеском порыве неловко поцеловать ее руку – она рассмеялась, отстраняясь. Интересно, кого ты представлял вместо нее? – поинтересовался Закир, поворачиваясь к Коурису.
Юноша покраснел, но ничего не ответил. Закир деликатно настаивать не стал.
– Итого, что мы имеем на текущий момент, – подытожил он. – Они сейчас хорошо знакомы. Здороваются. Но и только. Мы то думали, что она сама сделает первый шаг, раз такой тип юношей ей интересен, поддержит беседу там, еще какие‑нибудь мелочи, за которые мы сможем зацепиться. Но она молчит. Только улыбается. В гости к себе не приглашает. А те возможности, которые позволили бы нам зацепиться за знакомство, Коурис проморгал.
– Твой вывод?
– Скорее всего, она существенно изменилась после своей поездки. Другие интересы уже на уме.
– Но с Коурисом будем продолжать, – сказал Сергей. – Может, ей просто надо дать время созреть? Может…
Вдруг у него прострелило в голове. Он замер на середине разговора, зажмурился.
– Шеф, что случилось? – встревоженно спросила Алла, приподнимаясь.
– Да так, ничего. Пустяки, – отмахнулся он, чувствуя как боль уходит. – Продолжайте.
– Ну что ж, ее муж в командировке, – кивнул Закир. – Пробудет еще неделю. А если надо, то и вторую, но не больше. Так что есть еще время для экспериментов.
– Какие будут предложения? – обвел Сергей свою группу вопросительным взглядом.
– Пора ей уже что‑то подарить, – подала со своего места реплику Алла.
– Про цветы уже говорили, – ответил со своей стороны Густав.
– Ну зачем обязательно цветы, – пожала плечами девушка. – Должны же быть у нее какие‑то интересы, пристрастия. – Она посмотрела на Закира.
– Объект коллекционирует куклы кошечек, – с сомнением произнес тот. – Но не рано ли? И не вызовет ли это подозрение – откуда юноша узнал?
– Давайте попробуем, – предложил Сергей. – Хотя бы купим для начала, чтобы всегда была под рукой.
Никто не возражал.
– Вот и хорошо. Выбор игрушки поручается Ники. После совещания – в магазин.
Девушка была не против.

– Я вам вчера скинул материалы по новому проекту "Мотылек". Все посмотрели? – продолжил пятиминутку Сергей.
– Все, – как‑то совершенно нерадостно ответила группа. А Коурис промолчал, демонстративно отвернувшись.
Сергей посмотрел на Ники.
– Пароли? – спросил он.
– Сделаю, – кивнула Ники.– Думаю, самое простое, это открыть сайт по ее интересам. С регистрацией. Она зайдет, отметится. Вряд‑ли ее пароль будет существенно отличаться от всех ее остальных.
– Скорее всего – он один и тот же, – подал голос Густав.
– Ну конечно! – возразил Закир. – Вспомни, где она училась и работала. Но я согласен, отличие не должно быть большим. Она ведь уже не на службе.
Как знать, подумал Сергей.
– Ну и наблюдение за ее наблюдателями, – продолжил он.
Густав кивнул.
– Ну тогда пока все, – закончил Сергей. – Алла, зайдите ко мне.

Поручив девушке собрать сведения обо всех неожиданных активностях среди компаний, расположенных над обширной территорией последней военной базы (шеф, многовато информации будет), Сергей вызвал к себе Закира.
– И что ты на самом деле думаешь по поводу Коуриса?
– Слов нет, она, конечно, любит молоденьких. Но как сейчас оказалось – предпочитает держать их на расстоянии. Любит мучить, но близко не подпускает. Либо любит растягивать удовольствие, либо просто динамит.
– Выводы?
– Мне кажется, я все понял, – ответил Закир. – Мужчинами она просто уже пресытилась. То ни одного, а то вдруг такая прорва. Что если ей подставить девушку? Аллу например. Мне почему‑то кажется, что они обе заинтересуются подобной ситуацией.
Сергей усмехнулся, внутренне соглашаясь с его правотой.
– Будет странно – за такой короткий период времени столько знакомых, способных без досмотра вынести материал, – сказал он. – После Коуриса мы можем подставить только одного. Так что надо решить – или я или Алла.
Закир кивнул.
– Тогда – вы, – сказал он. – Через девушку‑любовницу, мне кажется, ей будет сложнее передавать материалы. Просто труднее ее подставить. Мужчину не так жалко.
– Ну вот и определились, – подытожил Сергей. – Коуриса в это не посвящать.
– Само собой, – согласился Закир. – А как у вас с женой? Будут проблемы? Посторонний волос на одежде, запах духов…
Сергей пожал плечами.
– Я думаю, все будет нормально, – уверенно сказал он. – Давай подобьем все точки по этому направлению.
– Хорошо, – произнес Закир. – А с ним что будем делать?
– Пока снова его отправим. Пусть попадается ей на глаза, но никакой инициативы. Посмотрим, как она себя поведет. Вдруг проявит активность? И тогда все наши запасные варианты будут уже не нужны.

Закир ушел, а Сергей, откинувшись в глубоком кресле и расслабившись, просканировал голову в поисках причины недавнего прострела. Вроде как эта старая опухоль. Больше не из‑за чего. Он мысленно попытался проникнуть внутрь, и это место сильно зазудело. Сосредоточившись, он представил как защитные силы организма, все эти лейкоциты и так далее, принялись активно вырабатываться спинным мозгом и широким потоком устремляться к этой странной опухоли, обволакивая ее широким кольцом…
Осторожный стук прервал его медитацию. Алла. Вошла.
– Шеф, вас это может заинтересовать, – сказала она, подавая кристалл. – Соседи по‑дружбе передали.

На экране Давор недвусмысленно пытался завербовать в свои внутренние агенты Коуриса. Юноша пыхтел и отбивался. Начальник первого отдела, как всегда, вежливо улыбался, блестя своей лысиной.
Сергей не стал спрашивать, кто снимал и зачем, но задумался.
– Спасибо, – сказал он, возвращая кристалл – копия у него осталась.
– Запись только потом уничтожьте, – серьезно сказала Алла и ушла.
А Сергей вызвал к себе Коуриса и Закира. И когда те вошли, снова включил запись на воспроизведение.
– Как это понимать? – строго спросил он, когда сцена вербовки закончилась. – День‑то уже какой? А нам в отделе ничего про это неизвестно, – добавил Сергей, стирая запись без возможности восстановления.
– Что же ты? – искренне озадачился Закир. – Мы же все – свои.
– Но ведь это – стукачество, – покраснел Коурис. – А стукачом я никогда не был. И не буду, – добавил он упрямо.
Закир снисходительно усмехнулся.
– Стукач, – назидательно сказал он, неприятно улыбаясь. – Это тот, кто предает своих. Ты считаешь Давора своим?
Коурис отрицательно покачал головой, еще более насупившись.
– Вот‑вот, – кивнул Закир. – Всякие уроды, совершая при тебе плохие поступки, фактически просто опускают тебя. – Закир слегка задумался. – До своего уровня, – добавил он.
Коурис молчал, тяжело дыша.
– И тут тебе решать – нравится тебе быть опущенным или нет. Лично я считаю, что уродов надо давить, – дружески заметил Закир.
Коурис поднял на него глаза, полные сомнения.
– Ну а если этих уродов много и комплекция у них повнушительнее, – понял его взгляд Закир, – то надо обратиться к тем, кто специально назначен, чтобы давить уродов. И это на самом деле – очень хороший поступок. Очищая землю от грязи, ты не только себе облегчаешь жизнь, но и жизнь окружающим. Видел кино про вампиров?
Юноша поднял глаза, недоумевая.
– Пример разделения труда. Одна группа, специально обученная, профессионально находит вампиров. И обращается к другой группе, которая профессионально умеет их уничтожать. Так и ты – нашел урода, убедился, что это действительно урод, и вызвал профессионалов. Каждый должен заниматься своим делом.
– И как все это относится ко мне? – потупил глаза паренек.
– Вывели бы этого мерзавца по горячим следам на чистую воду, – произнес Закир. – Он бы и запятнался. Даже если он действовал по поручению вышестоящего руководства. А запятнанным он недолго бы просидел на своем посту. Одним подонком было бы меньше. А твое молчание – больше похоже на то, что ты решил обдумать его предложение, взвесить так сказать все 'за' и 'против'.
И Коурис возмущенно вскинул глаза, непроизвольно сжимая кулаки.

Обед прошел в обществе Закира. Поели в столовой. Поговорили о роли мужчин в обществе и о спецназе в частности, о готовности мужчин к самопожертвованию. У Сергея от этого разговора возникли новые мысли по предстоящим операциям и он, покончив с десертом, поспешно направился на свое рабочее место, по дороге столкнувшись у раздачи с девушками своего отдела.
– Надоели эти морковные котлеты, – капризно жаловалась Ники.
– А зачем ты их берешь? – поинтересовалась Алла.
– А я откуда знаю? – ответила Ники, издав легкий смешок и покосившись на проходившего Сергея.
– Заморите вы себя своей диетой, – стараясь быть строгим, произнес тот. – А кто работать будет? Так что заканчивайте. Вы нам всякие нравитесь.

А на лестнице он столкнулся с Давором. Вежливо поздоровались. Начальник первого отдела спокойно, улыбнувшись своей вежливо‑мягкой улыбкой, прошел мимо. А Сергей задержался, какое‑то время глядя ему в след. Он смотрел на гладко‑выбритый череп Давора, и вдруг представил, как пуля входит в этот череп, трескаются кости, вырываются части мозга… чтобы не было потом восстановлений. Давор вдруг обернулся, посмотрел на Сергея, улыбнулся понимающе. И Сергей кожей осознал – Давор чувствует этот его взгляд, и даже больше – он чувствует и его мысли. И это его, Давора, почему‑то только смешит.

Закир, прикупив на полдник пончиков, догнал Сергея перед самой лестницей, проскочив мимо Давора.
– Зря вы отказываетесь от второго обеда, – сказал он, поравнявшись с Сергеем.
– Не привык я к этому, – сказал Сергей.
– А у нас в спецназе, лишние калории всегда были к месту, – зачем‑то сказал Закир.
И тут навстречу им, суровой энергичной походкой, вышла молодая стройная женщина. И ее большая грудь тяжело колыхалась вверх‑вниз под каждый ее шаг. Под многочисленными мужскими взглядами она напряглась, посуровела, но поступь ее не ослабла. Решительно взглянула в глаза самому наглому из мужчин – Закиру.
Тот вежливо улыбнулся.
– Тяжеловато вам, – добродушно заметил он, показывая глазами на грудь.
И женщина вдруг тоже улыбнулась в ответ, рассмеялась.
– Вы про это? – она тоже скосила глаза на свою грудь. – Да я уже привыкла!

Быстро внеся в план намеченные за обедом коррективы, Сергей традиционно играл с Густавом в шахматы.
За соседним столом Ники, стараясь не шуметь, осторожно подошла сзади к играющему на компьютере Закиру.
– Ага! – резко произнесла она, пытаясь напугать. – Опять ты девочку собираешь!
– Так ваших же нет снимков! – невозмутимо ответил Закир. – Давай мы тебя снимем. Буду собирать только тебя.
– Разденем и разложим, – вставил Густав, задумчиво глядя на доску.
– Заманчивое предложение, – игриво произнесла Ники. – Я подумаю.
Видя, что ничего более интересного не происходит, девушка отошла к окну, включив по дороге музыку. "Секс, секс – как это мило, – тот час разнеслось по комнате. – Секс, секс – без перерыва…" Густав поморщился, подняв руку над шахматной доской.
– Да‑а… смело, – философски вздохнул он с ноткой грусти. – Нам за нынешней молодежью уже и не угнаться. Мы, поди, для них – скромные и закомплексованные личности, – намекнул он на девушек группы.
– Согласен, – подтвердил Закир, не отрываясь от экрана монитора. – Песни про любовь стали носить все более агрессивный характер. А агрессия – это в первую очередь – насилие.
– Такая нынче любовь, – философски протянул Густав, в задумчивости подняв слона. – Шеф, наверное вам шах.
Сергей пожал плечами и тут же сделал ответный ход.
– Впрочем, человек всегда остается человеком, – продолжал Густав, разглядывая возникшую на доске ситуацию. – Что в Древнем Риме, что в наше время, что сейчас. Подлость – она всегда подлость, а любовь – всегда любовь. Просто границы между этими понятиями слегка сдвигаются в разные стороны в разное время.
– Ну а взять нашего стажера, – заметил Закир. – Восемнадцать лет. Как раз такой возраст! А поведение абсолютно другое.
– Возможно – это только в массе проявляется, – промолвил Густав, делая свой ход. – Или это просто стиль такой, а на самом деле все не так.
– Закир, твой цветок совсем что‑то завял, – вдруг возмущенно произнесла Ники.
Сергей, передвинув ферзя, непроизвольно посмотрел на подоконник. Действительно, цветок. Как‑то сразу и не обратил внимание. На горшке надпись большими буквами:
"Данное растение появилось в комнате 405 по случаю года плодотворной работы Закира Шелегова. Взращено службой управления персоналом.
Рекомендуется регулярно поливать, два раза в день выгуливать, шептать по секрету ласковые слова как можно чаще и тогда оно, возможно, расцветет."
Ники решительно ушла за бутылкой с водой.
– Не мужское это дело, – ответил Закир, когда Ники вернулась. Обернулся, посмотрел на девушку, которая, наклонившись, аккуратно, чтобы не перелить, поливала цветок. – И вообще, надо его поставить на самый верх шкафа.
– Зачем? – удивилась Ники, не оборачиваясь. – Там же неудобно поливать? Высоко тянуться придется.
– Вот‑вот, я про это и говорю. Для большей эстетики.
Ники обернулась. Внимательно посмотрела на Закира.
– Нельзя же думать только про одно и тоже, – строго‑назидательно произнесла она. – Время от времени надо перенаправлять свои мысли, желания, интересы. Например, на этот цветок. Тебе же его подарили.
Мужчины засмеялись.
– А это уже – зоофилия, – сказал Закир, улыбаясь одними глазами.
– Нет, – отрицательно покачал головой Густав, не отрываясь от шахматной доски. – Скорее всего это – флорофилия.
– Одни глупости на уме, – фыркнула Ники и отвернулась к окну. – Однако как он сразу воспрял! – обрадовалась девушка, трогая листки. – После поливки. И как затвердел!
– Ты, наверное, нежные слова шептала, – сказал Густав, делая быстрый ход. Сергей тут же ответил.
– Естественно, – подтвердил Закир. – Разве от простой воды он так воспрял бы? Сам подумай.
– А разве это он? – спросила Ники наивно.
– Конечно, – произнес Закир.
– А как вы определили?
– По ряду признаков, – интимно ответил Закир и Ники засмеялась.
– Да ну вас, – сказала она, покраснев в очередной раз, и ушла к Алле в аппаратную – наверное, поделиться радостью.
Густав оторвал взгляд от доски.
– Шеф, вы на сколько ходов просчитываете? – спросил он, аккуратно, без шума, укладывая своего короля на доску.
– Не знаю, – пожал Сергей плечами, протягивая руку. – Как‑то не обращал внимания.
Игроки обменялись заключительными рукопожатиями.
– Реванш? – спросил Густав, собираясь расставить фигуры.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Дела, – сказал он. В мозгах уже проветрилось, и теперь надо было готовиться ко встрече с Ланой – все хорошо продумать, чтобы наверняка, чтобы с первого раза… Затягивать ему никак нельзя.
– Обед же?!
– И тем не менее.

Сергей закрылся в своем кабинете.
Значит, контора знает, что мое имя связано с семейством Дебюсси, подумалось он. Тем более – с таких древних времен. Да уж, им не позавидуешь. Столько загадок я невольно назадавал. А тут еще добавились компьютерные блоки.
И он переключился на операцию "Мотылек".
Итак, если Зелински – заказчик Дрейпера, то как тогда выглядит их связь? Наверняка, через своего секретаря. Он самый верный человек. Остальных опасно вводить в курс дела. Да и самому – тоже. Если что, все можно свалить на секретаря. За это ему и платят такие деньги.
Поведение же самого Зелински должно как‑то измениться. О чем‑то он должен больше волноваться, ждать каких‑то событий, сообщений. Конечно, для окружающих это не должно быть заметно. Но вот самые близкие, такие например как Лана, должны почувствовать эти изменения.
Осталось придумать, как узнать об этом у нее, не внушая подозрений? Как завести разговор, чтобы она сама начала говорить на эту тему, без моих подсказок? Будем иметь ввиду старый совет Закира: Жены любят поговорить с любовниками о своих мужьях. Лана, конечно, не жена Зелински, но ситуация очень похожа.
В голове возникли образы ребятишек. Как они там? Кто о них заботится? Надо как можно скорее их вытащить.
И он настраивал себя, жестко и цинично продумывая, как задеть тонкие струны Ланы. И не ошибиться. И чтобы именно в эту встречу – не затягивать. А то время торопит. Цель одна – во чтобы то ни стало найти место расположения Дрейпера. От этого зависит жизнь моего сына… И близнецов Озы. И этот долг стоит жизни – и своей, и чужой.

Пискнул зумер ежедневника. Высветилась надпись: Ежедневный отчет по Элоре.
Щелкнув по клавишам Сергей переключился на квартиру семейства Дебюсси, выведя информацию со всех датчиков разом в виде меню небольших изображений.
Элору он обнаружил в спальне. Увеличил изображение. Автоматически подключился и звук.

Девушка сидела на постели в позе лотоса и, к удивлению Сергея, занималась аутотренингом.
– Я постельный котенок, – шептала она, закрыв глаза. – Я мягок и нежен на подушке.

Стук в дверь. Теща.
– Можно войти?

Элора открыла глаза, не меняя позы.
– Что‑то случилось? – спросила она.
– Тебе пришло сообщение, – произнесла миссис Дебюсси, подавая домашний видеофон и переживая за свою дочку. – Первый звонок на этой неделе. Что‑то случилось? Раньше бывало так только и трезвонил.
Элора протянула руку.
– Так даже лучше, – поморщившись ответила Элора, нажав на кнопку открытия.
В воздухе возникло изображение приятного молодого человека.
– Приносим свои извинения, – бархатным голосом произнесло оно. – Но мы вынуждены отказать вашей кандидатуре.
Изображение исчезло.
– Что же это? – встревоженно спросила мама. – О чем?
Элора слегка поморщилась, скрывая досаду.
– Исключили из института, – коротко объяснила она.
А Сергей вспомнил о драгоценностях, которые он, для отвода глаз, взял на вилле Элоры, когда спасал ей жизнь. Теперь самое время их вернуть, подумал он, но вот как это сделать?
– Да как же так?! – встряхнула руками мама. – За что?
– Мам, не начинай, – сказала Элора, и в этот момент снова зазвонил видеофон.
Возникло изображение молодой девушки.

Мисс Адамс! – поразился Сергей, сразу же вспомнив Лабораторию‑Z на космической базе.
– Привет, – улыбнулась она Элоре, потом перевела взгляд. – Добрый день, миссис Дебюсси. Как здоровье? Как поживаете?
– Добрый день, Кори, – ответила мама Элоры. – Спасибо, хорошо…
И Сергей переключился на отца Элоры.
Тесть лежал на диване и читал книгу.
Какое‑то время, меняя разрешение видеодатчика Сергей силился прочитать ее название, но так и не смог.
Однако маловато для отчета, подумал он и снова переключился на Элору.
Миссис Дебюсси в комнате уже не было.
– Я приду не одна, – говорила меж тем Элора своей подруге.
– С кем это?
– С мужем.
– Не смеши меня, – искренне засмеялась Кори. – Серьезно что ли?
– Да.
– Зачем? Приходи одна. Так будет гораздо лучше.
– Ты же знаешь – это расценится, как мой намек на желание завести любовника.
– Ну и что?
– Я ведь все‑таки замужняя женщина.
– Сама же сказала, что это фикция.
– И все равно. Не собираюсь никого обманывать. Это некрасиво. Вот разведемся – тогда…
– Ну… Как знаешь.

Завершив отчет по Элоре, Сергей переключился на свою группу – чтобы уж сразу составить хоть какой‑то отчет и в дальнейшем не отвлекаться.
Ники за своим компьютером играла в карты. На ее стол присела Алла, смотрела.
– Музыка кайфовая – сказала Ники, раскладывая пасьянс на компьютере и слушая музыку через наушники. Она посмотрела на экран монитора. – Сдать заново? Да конечно!.. – произнесла она чересчур сексуальным тоном.
Неподалёку Закир, как обычно, втолковывал Коурису.
– Ты расслабься, не нервничай, – говорил он. – Ну, спросил незнакомку. Ну отказала – пошел дальше. Ерунда какая. Не все отказывают на самом деле. Большинство наоборот, смеются, соглашаются.
– А если хочется именно эту? – спросил Коурис. – Если коллекция телок не нужна?
– Тогда это самая плохая ситуация, – протянул Закир. – Начинаешь боятся обидеть неловким словом или движением. Не дай бог у меня когда‑нибудь наступит такое состояние! Я начну сбиваться с мысли, краснеть, мямлить, путаться в словах… Конец всей жизни.
Сергей переключился на девушек.
– Кстати, ты видела, в соседнем отделе новенькая… такая хорошенькая! – загадочно улыбнулась Алла. – Так и хочется пригласить ее в кино или в гости. Но почему‑то робею. Никогда не думала, что буду робеть! – с искренним удивлением сказала Алла. А Ники сильно покраснела. В глазах ее читалось искреннее восхищение своей подругой.
Интересный у меня доклад получится – с горечью подумалось Сергею. Вот включу я эту запись в отчет, а потом кто‑то когда‑то воспользуется этим. Но что делать. Лучше уж это, чем что‑то более серьезное.
Хотя это был обычный треп молодых, полных сил, людей. И этим трепом Сергей и кормил высшее руководство.

К девушкам подошел Закир. Они замолчали, обе вопросительно посмотрели на него.
– Что‑то скучно стало, – сказал он, зачем‑то вздохнув (то ли действительно, то ли уловка). – И пятиминутка еще не закончилась.
– Слушай, – вдруг тихо заговорила Ники, зачем‑то обернувшись. – Слух пошел, что у Густава жена уехала в восьмой округ в гости к кому‑то на месяц и не вернулась. Это так?
Закир с удивлением посмотрел на девушку.
– Да не заметно, – ответил он.
– Точно, точно, – горячо подтвердила Ники. – Ты поспрашивай потихоньку.
– Да‑а, – протянул Закир. – Одинокий мужчина, с детьми, занимающийся домашним хозяйством – зрелище конечно умилительное, но довольно жалкое.
– Говорят, она работу там себе нашла. Зарплата выше чем у Густава.
– Деньги не могут удержать женщину так долго вдали от дома и детей. Ее может удержать только любовь.
– Намекаешь?…
– Нет, просто анализирую.
Сергей задумался – однако! Потом снова вернулся к монитору.

– Наш шеф, на мой взгляд, очень уже неправильно относится к женщинам, – отвечал Алле Закир. – Как ребенок. Он их почему‑то сильно боготворит. Но это – его право. Хотя на мой взгляд достаточно просто их уважать. К тому же ему все‑таки уже двадцать шесть лет, а мне – только двадцать один!
– Ты‑то сам когда женишься? – с насмешкой спросила Алла. – Бери пример с шефа!
– И на ком! На своей соседке! – с увлечением подхватила Ники.
– Женятся только слабаки, – заметил Закир. – Сильные берут в жены.
– Учти, что она к тому же еще и бывшая любовница премьер‑министра, – заметила Алла, игнорируя реплику Закира.
– Видел. Походка – легкая, – улыбнулся Закир.
– Леди – и этим все сказано, – пожала плечами Алла.
– И ноги – длинные, – снова встрял Закир.
– Ну, этого добра у многих хватает, – протянула Ники.
– Ну не скажи, – не согласился Закир. – Длинные ноги могут быть у многих, но не на все из них так приятно смотреть.
– Ну‑ну, – недовольно протянула Ники. – А еще что ты приметил?
– И руки её, я уверен, умеют обнимать.
– Здесь я вообще не вижу проблемы, – недовольно фыркнула Ники. Алла только как‑то странно и грустно улыбалась.
– Девчонки, это дано свыше, и не каждой, – серьезно произнес Закир, словно читал лекцию. – Но согласитесь, ваши объятия объятию – рознь.
– Согласны, – склонила голову Алла, словно сдаваясь на милость победителя.
Закир примирительно приложил руку к сердцу.
– Да, многие гурманы, поди, после Цетега, пожелали бы заполучить такую… к себе, – протянул он. – А вон как оно все обернулось.
А Ники несколько виновато посмотрела на Аллу.
– Ничего страшного, – улыбнулась та своей подруге. – Так даже гораздо интереснее, поверь мне.
А Закир осуждающе покачал головой.
– Ты шефу только не рассказывай, – сказала Алла, заметив это движение.
Закир усмехнулся.
– Он – мужчина, – насмешливо произнес Закир. – Воин. Он сам разберется, сам справится. Не сопливый юноша, чтобы ему помогать в таких делах.
– Кстати, ты почему мне не помогаешь оставлять шефа на вечеринки? – встрепенулась вдруг Алла. – Не рад, что ли, его воскрешению?
– Рад конечно, – пожал плечами Закир. – Но нельзя же целыми днями ходить с глупым лицом и умиляться чудесному возвращению шефа. Мы же – мужчины, воины, – снова ухмыльнулся он.
– Мы поняли, что вы мужчины‑воины, – нетерпеливо заметила Алла. – Короче, ты со мной, или против меня? – нарочито сурово спросила она.
– С тобой, конечно, но… и с шефом. Ты, наверное, удивишься, но нет ничего крепче мужской дружбы.
– Не веришь в женскую? – удивилась Алла, пронизывая Закира своим острым обжигающим взглядом.
Закир только широко улыбнулся.
– Ну и не верь, – в свою очередь улыбнулась Алла в ответ. – И правильно делаешь.

Сформировав и выложив отчет, Сергей вызвал Аллу к себе. Цель была одна – результаты поисков в районе расположения военной базы. Ответ был неутешителен – одной ей с этим не справится, в приемлемые для него сроки. И Сергей раздал аналогичное задание всем своим.
– Вот это область! – присвистнул Густав. – На это жизни не хватит. Моей уж точно.
– Ну, не обязательно рвать жилы, – решил несколько смягчить Сергей. – Разбейте район на сектора, уровни, пробежитесь по легкому – вдруг на что‑нибудь наткнётесь.
– А что конкретно? Какие направления? – спросили его.
– Свежее, новое, – ответил Сергей. – Чего тут не было и вдруг объявилось. Или – контора занималась одним и вдруг переключилась на другое.

В комнату вошла Вельда Багет (бывшая Снегурочка).
– Вы тут игрушку заказывали, – произнесла она, показывая увесистую коробку.
Поставила на стол.
– Кому это? – спросила она с лукавым любопытством. – У вас кто‑то в детство впал?
– Нашей подопечной, – отмахнулся Густав, принимаясь открывать.
Вытащил большую пушистую кошечку.
– Она еще и говорит, – сообщила Вельда и погладила кошечку по головке.
– Привет, меня зовут Муся, – произнесла кошка. – Давай поиграем.
– Акцент какой‑то странный, – с сомнением произнес Густав, замерев с ручкой над накладной. – Наверное в динамике какой‑то брачок.
– Так в этом‑то весь и шарм! – воскликнула Ники. – Этим‑то она и будет отличаться от сотен других! Эксклюзив, так сказать!
И Густав подписал.

Рабочее время приближалось к своему окончанию и Сергей, зная, что его ждет впереди, обдумывал еще не высказанное предложение.
И когда Алла, с видом провинившейся школьницы, подошла к нему, Сергей уже придумал ответ, взвесив все 'за' и 'против'.
– Шеф, – тихо произнесла Алла с таким скрытым трепетным волнением, словно это были первые минуты первой брачной ночи. – Задержитесь на небольшую вечеринку? Хоть на немного?
"Умеет же! – искренне восхитился Сергей ее игрой. – В кино ей надо. А она здесь прозябает."
– Не могу, – извинился он. – Жена обидится. Давно я ее не видел.
– А мы? – распахнула ресницы Алла. – Мы ведь тоже люди?! Тоже вас не видели столько же времени. Да и вы – нас.
– По чуть‑чуть – и по домам, – добавил Закир, появившийся за ее спиной.
– Ну хорошо, только до восьми, – решительно заявил Сергей, зачем‑то показывая на часы. – А то жена не поймет, из дома выгонит. Не был, понимаешь, столько времени (он чуть не сказал – больше года) – и на тебе – не соскучился, домой не тянет.
– Шеф, нам много и не надо! – томным движением длинных волнующих ресниц радостно ответила Алла, и все тот час празднично засуетились.

Родителей Элоры не было дома – ушли в гости, и Сергей помогал на кухне Элоре с приготовлением ужина. Сегодня это были макароны по‑флотски, и обращаться с ними он не умел.
Элора, глядя на него, непроизвольно улыбнулась.
– Вы что, совсем не умеете готовить макароны?
– Не приходилось как‑то, – виновато улыбнулся он в ответ. – Да и не мужское это дело.
– А что, вы относитесь к тем, кто четко разделяет мужские и женские обязанности? – несколько жестковато спросила она.
– Да нет, – растерялся он от смены тона. – Просто поговорка есть такая. И вообще, вы ко мне чересчур придираетесь.
– А может, наоборот? Я вас вижу слишком хорошо, и вам это не нравится?
Сергей посмотрел на девушку.
– Я был бы этому только рад, – пробормотал он, отворачиваясь к кастрюле.
А Элора смутилась.
– Нас на завтра пригласили в гости, – сказала она через какое‑то время обоюдного молчания.
– К кому? – спросил Сергей, потому что должен был спросить.
– К моей подруге.
– Хорошо, – кивнул Сергей, подумав, вот я снова встречусь с Кори Адамс, только она не будет знать об этом.
– Едем на верхние уровни, – продолжила Элора уже более уверенно и критично осмотрела Сергея. – Ваш внешний вид я беру на себя. А вас попрошу больше не задерживаться на работе.

Звонок в дверь.
Сергей открыл.
Кира. Странная какая‑то. Из своей комнаты выглянул Терций.
– Давай быстрее, – поторопил юноша, нагло улыбаясь.
У обоих вид заговорщицкий. Подозрительный.
Кира торопливо разделась и убежала в комнату Терция. Щелкнул замок.
Однако, подумал Сергей. Поднявшись в ванную, он включил ручной браслет на просмотр.

– Ну что? Присядешь на корточки? – спросил Терций.
– Зачем?
– Поиграю с твоим ртом.
– Не хочу.
– Почему?
– У меня со вчерашнего губы еще болят.
– Ну тогда раздевайся, – сказал он решительно и обнял девочку. – И в кресло!
И тут Сергей не выдержал. Решительно спустился вниз. Энергично постучал.
– Что я слышу?! – растерянно воскликнул он, так как в принципе не знал, что дальше делать.
– А подслушивать нехорошо, – недовольно покривился Терций, нехотя открывая дверь. – Вас разве в детстве этому не учили?
Кира, сидя с ногами на диванчике, усмехнулась, с каким‑то любопытством посматривая на взрослого дяденьку.
– Вам сколько лет? – снова спросил Сергей.
– А что тут такого? – оба насмешливо смотрели на Сергея, и от этих детских в общем‑то еще взглядов Сергей растерялся еще больше.
– А вы не в курсе, что сейчас молодежь быстрее развивается? – вежливо спросила Кира, смеясь глазами. – Не то что в ваше время?
Сергей не стал говорить, что в Древней Руси девочки ее возраста уже имели детей, а парни – сражались на поле боя вместе с мужчинами. Он просто принялся решительно выпроваживать девочку, отправляя её домой. Под его надзором и смешками Терция Кира оделась в коридоре, глупо улыбаясь. Ушла. Терций тоже стал одеваться.
– Куда? – спросил Сергей, боясь, что тот догонит девочку и они пойдут за тем же самым, только в другое место.
– Да вам‑то какое дело? – зло ответил Терций, протискиваясь мимо Сергея к двери.

Терций вернулся через час. Явно – навеселе. Не раздеваясь, в коридоре, нагло позвал Сергея.
– Пойдем выйдем.
Даже потянул его за воротник.
А тут и вернувшиеся родители распахнули дверь. Опешили от этого вида.
– Это как называется?! – растерялся тесть.
– Как‑как – никак! – хмуро огрызнулся нетрезвый Терций и вразвалочку направился к выходу.
– Сынок, постой! – окликнула его мать.
– Отстаньте вы от меня! – со злостью ответил щупленький Терций, подходя к двери. – Это называется – террор любовью. Надоели!
И он с грохотом закрыл за собой входную дверь.
– Я – за ним. Проведу воспитательную беседу, – торопливо пробормотал Сергей, одеваясь на ходу и выскакивая следом.

Как он и ожидал на улице его ждали. Компания из троих стояла возле подъезда, кутаясь от ветра. Тоже нетрезвые – что существенно облегчало ситуацию. Позади них виднелась щуплая фигурка Терция.
– Этот, что ли? – услышал Сергей грубый голос.
Ответа он не расслышал, но троица вразвалочку направилась к нему.
– Эй ты, хмырь! – обратился тот, что шел посередине. – Не знаешь, что маленьких нехорошо обижать? За это и руки поотрывать можно.
Парням было лет по шестнадцать‑семнадцать, с удивлением определил Сергей. Но, судя по поведению, они давно уже прошли суровую школу жизни. А теперь этому учат и Терция. Чего Сергей допустить никак не мог – иначе кто же тогда поднимет восстание на космической базе?
– Хамить взрослым – чревато, – ответил Сергей, ожидая, когда троица подойдет поближе. – Пацаны, не боитесь за последствия?
– Один такой попугал – еле ноги унес, – уверенно засмеялись парни, приближаясь.
Да уж, подумал Сергей. Макаренко из меня не получится.
– Ты что ли будешь бить? Доходяга? – засмеялся кто‑то из троицы.
– Не царское это дело – кулаками махать, – ответил Сергей, прикидывая, что у них может находиться в карманах курток. На пистолеты не похоже. Кастеты, скорее всего. И у одного – финка в рукаве. – Слава богу есть кому приехать, покидать вас вниз.
– Да он обыкновенный чепушон, – усмехнулся шедший позади всех юноша. – Что его слушать. Навалять как следует, чтобы не лез не в свои дела.
Да, это уже не дети, подумал Сергей, глядя в обкуренные, нагло ухмыляющиеся лица, это шакалы. Повернись спиной – загрызут. И он сложил ладошку лодочкой и молча и коротко ударил среднего под ребра, и тут же – шаг в сторону с ударом в бровь второму из компании, и следом – перестроился на блокировку удара финкой.
На все ушло не более двух секунд.

Один лежал неподвижно, двое корчились. Редкие прохожие, направляющиеся домой, торопливо прошмыгивали мимо Сергея в подъезд. Некоторые, узнавая, поспешно здоровались, впрочем, не задерживаясь.
– Эй, гниды человеческие, кого увижу в этом районе или рядом с Терцием – мне доложат – лучше бегите… – на всякий случай произнес Сергей, больше конечно для Терция. Я не Макаренко, но этих уже не изменить. Или я так уж ожесточился? Эх, видели бы меня сейчас Женька с Дмитричем, с горечью снова подумал он, поворачиваясь к юноше и потирая правый кулак, с удивлением замечая, что руки у него дрожат. Однако, бить пацанов – это совсем не мое, подумал он, поспешно пряча руки в карманы.. – Ну что, пойдем, что ли?
– Бить будешь? – с наглым вызовом спросил Терций, сделав пару шагов назад. Юноша трезвел на глазах.
– Во‑первых к старшим обращаются на "вы". Во‑вторых, не будь дебилом, ты же все‑таки не дурак, как эти твои… Или это и есть мечта всей твоей жизни? – Сергей брезгливо кивнул в сторону корчащихся. – На них хочешь быть похож? В‑третьих, чтобы я дома не слышал… Чтобы с родителями разговаривал уважительно. И в‑четвертых – быстро домой, и чтобы вел себя тихо и вежливо. Мелюзга!

Держа за воротник – чтобы не убежал – завел Терция домой.
– В ванную и спать, – строго произнес Сергей хмуро раздевающемуся пареньку, который старался ни как кого не смотреть. – До завтра не трогайте его, – повернулся он к замершим в коридоре родителям и Элоре.

Тесть выпил лекарства и ушел в спальню.
– И что случилось с современной молодежью? – причитала на кухне теща, в то время как Элора с Сергеем наконец‑то сели ужинать. – Ума не приложу. Был такой хороший мальчик. И вдруг на тебе!
– Переходный возраст. Пройдет, – постарался успокоить ее Сергей, глядя на свою тарелку, где вместе с лапшой по‑флотски лежала еще и утинная ножка. Для него это были два разных блюда.
– Вы так думаете? – вопросительно посмотрела на него миссис Дебюсси.
– Уверен, – как можно тверже ответил Сергей. – Все ведь через это прошли – и ничего.
Он зачем‑то посмотрел на Элору, и она, заметив его взгляд, только пожала плечами, накручивая вилкой длинную макаронину.
Какое‑то время ели молча. Потом теща как‑то неловко засуетилась и Сергей понял – сейчас что‑то скажет, или спросит, свое, наболевшее.
– Серж, извините, а что вы думаете по поводу детей? Собираетесь их заводить? – краснея, спросила она. Элора только вскинула голову, сверля мать глазами.
– Пока еще не думали, – честно признался он. – Но уверяю вас – затягивать не будем. – Сергей понимал, что им хочется внуков.
– Неловко вас как‑то на "ты" называть, – смущаясь сказала миссис Дебюсси.
– Да мне, признаться, тоже, – ответил он. – Но я думаю – со временем освоимся, – постарался Сергей ее подбодрить.
Еще какое‑то время помявшись, она наконец приподнялась.
– Ну, я вас оставлю. Приятного аппетита, – произнесла теща, направляясь к выходу.
– Спасибо, – хором дружно ответили молодожены.
Теща, не оборачиваясь, кивнула.

– Кстати, через две недели у моих родителей юбилей свадьбы, – почему‑то хрипловато произнесла Элора, отрезая от утиной ножки маленький кусочек, при этом старательно орудуя вилкой и ножом. Голову от блюда она не подняла.
– Я так понимаю, что от нас нужен подарок, – тихо промолвил он в ответ, с грустью глядя на вторую ножку, лежащую в его тарелке – вот так вот, как Элора, он не умел. В том смысле, что не умел обрезать мясо с куриных и утиных ножек, и привык их просто обгладывать, держа в руках. И сейчас не знал как и быть. С одной стороны Элора его явно не уважает, и хуже от его поведения за столом не станет. А с другой – зачем самому делать все хуже и хуже?
– Им по хозяйству срочно нужна хорошая кастрюля. Из нержавейки. Сможете достать?
Она наконец‑то покончила с разрезанием и, придерживая вилку с мясом, внимательно посмотрела на Сергея. Глаза ее были сухи и строги. Не такие, как в мире Леса. Но еще он заметил, что где‑то в глубине ее глаз затаился испуг. Причем, испуг какой‑то детский, панический.
– Кастрюля? – переспросил он равнодушно. – Из нержавейки?
И вдруг он ярко вспомнил Эдика. И его слова про семейную реликвию – кастрюлю с гравировкой. Как он тогда говорил? – грустно подумал про себя Сергей. Что очень древняя, что с гравировкой. А вот с какой?
– Ну как? – не дождавшись ответа, поинтересовалась Элора и в ее голосе послышалось разочарование.
– Извините, задумался, – поспешно ответил он. – Конечно достану.
– Спасибо, – вежливо произнесла она.
Дальше они ели в полной тишине и Элора довольно ловко разделалась и с ножкой и с макаронами. И, кстати, ножка у нее выглядела так, словно ее старательно обглодали зубами! А ведь она орудовала только вилкой и ножом!
– Я вас ждать не буду, – сказала она, вставая. – Я – ванную. Приятного аппетита.
И ушла.
Он по привычке посмотрел ей вслед, все также зачарованно, как и тогда, на "Атланте", попадая в колдовство движений ее волшебной фигуры, ее ног и бедер. И даже забыл сказать спасибо. И вот она скрылась, и он какое‑то время тупо сидел, держа в руках вилку и ножик. Потом очнулся, посмотрел на тарелку, где все макароны были старательно подъедены, а утиная ножка оставалась абсолютно целехонькой, решительно положил нож и вилку на салфетку и, предварительно оглянувшись, взял ножку в руки.

Яркое солнце ужасно жарило прибрежный обской песок. Сидя под широким тентом Сергей с Женькой потрошили рыбу.
– А вот этого здоровяка я поймал! – радостно похвастался Женька, такой же молодой и подвижный, каким он и был на "Атланте".
– И не жалко тебе её? – спросил Сергей и в этот момент вдруг кто‑то, кого Сергей разглядеть не смог, вынырнул у самого берега и принялся выходить из воды. Сергей очень силился разглядеть его, словно от этого зависело очень и очень многое. А Женька сидел к нему спиной, был безмятежен и совершенно не волновался. И это почему‑то пугало!
Тело Сергея вдруг налилось свинцом, руки с рыбой и ножиком отяжелели, голову было не поднять. Он хорошо видел надвигающуюся на них тень. Сергей попытался было предупредить Женьку, но и язык почему‑то не поворачивался. И тогда он решил просто завалиться на бок – наверняка Женьку это встревожит. Сделав усилие Сергей попытался наклониться влево, подальше от костра… И в этот момент проснулся.
Какое‑то время он лихорадочно озирался, соображая, где же он находится. Постепенно реальность вернулась к нему.
Что за чертовщина, недовольно подумал он, переворачиваясь на другой бок.
Элора спала к нему лицом, по‑детски обняв подушку. И лунный свет, проникнув сквозь жалюзи, переливался в ее роскошных волосах. Обернутые одеялом грудь и бедра плавно поднимались в такт ее мягкому дыханию. Она и в темноте была красива. Сергей только вздохнул.
Вдруг с его стороны на кровать осторожно плюхнулось что‑то тяжелое.
Марта, – сообразил он. – Увидела, что я проснулся. Кошка ткнулась мокрым носом в руку Сергея, и усердно пыхтя, постаралась засунуть под нее свою голову. Сергей с интересом наблюдал, лежа с закрытыми глазами и даже не думая помогать кошке – ему казалось, что от всего этого процесса она получает огромное удовольствие, а как только начинаешь идти ей навстречу, она тут же теряет интерес и убегает.
И где у нее была гравировка? – раз уж проснулся, принялся вспоминать Сергей. – По всей кастрюле?…
Между тем кошка подсунула под его руку только один нос, замерла, полежала немного, тихо урча, и снова принялась вошкаться – засовывать голову под другую его руку.
Нет… На одном боку, – продолжились мысли Сергея, прислушивающегося к дыханию Элоры – ведь рядом с ним лежала женщина всей его мечты!
Между тем Марта, так и не зарывшись под его руку, просто легла ему на шею своим животом, продолжая урчать. И в этом случае ее урчание отдавалось в его голове достаточно громко.
На боку и в виде цветка, – удовлетворенно подумал Сергей, радуясь тому, что все вдруг вспомнил.
Между тем Марта перебралась ему на грудь и принялась радостно топтать ее своими лапками. Потом потыкалась мокрым холодным носом в его лицо, потом осторожно принялась трогать его лицо лапами. Элора, побеспокоенная всей этой возней, сонно повернулась на другой бок, спиной к Сергею, и он быстро прогнал кошку.

Он лег на спину, закрыл глаза, сосредотачиваясь на себе, расслабился, приступая к сканированию.
Я спокоен, я абсолютно спокоен, мысленно произносил он. Теплею, тяжелею. Астральное тело отделилось от плоти и отправилось в самостоятельный путь внутри моего тела…
Он начал сверху. Сосредоточился на своей макушке, представляя, как слаженная группа защитных сил организма забралась в голову и принялась там наводить порядок, и тот час под черепной коробкой зачесалось, потеплело.
Здесь все нормально, пошли ниже.
Ёкнуло за лбом. Опухоль. Судя по точкам зудения – слегка увеличилась. Идем дальше.
Центр мозга, глазные яблоки, уши, горло – все это теплело, но не зудело.
В гортани запершило – вирусы – и Сергей мысленно обволок это место коконом, отмечая область для защитных сил. Дальше организм сам знает что ему делать.
Теперь – плечи, суставы, сердце, легкие, желудок, кишечник…
Екнуло в печени. Вот зараза! – удивился Сергей, обволакивая защитными силами печенку. – Когда она успела?! Явно – от стрессов последнего времени. Надо все‑таки почаще сканироваться.
Дальше просканировал руки и ноги – все нормально. Тогда он сосредоточился на опухоли. Мысленно принялся сгонять ко лбу новые защитные силы организма, которые также формировались где‑то в позвоночнике и сплошной массой медленно поднимались к голове, проникая через шею, отмечая свой путь теплотой. И вот они обволокли опухоль во лбу, и принялись сосредоточенно роиться вокруг нее, медленно поедая.
Через пять минут Сергей решил, что достаточно. Закончил. Подвигал шеей, глубоко вздохнул пару раз. Расслабился.
С цветочком? Интересно, с каким? – грустно подумал он и невольно вздохнул, вспоминая базу и ее обитателей. Ладно, что‑нибудь придумаем, подытожил он, поворачиваясь на бок, лицом к Элоре.
Какое‑то время он смотрел на ее спину и затылок, слабо видимые в темноте.
Какого черта! – вдруг подумалось ему, и он решительно, но очень уж осторожно просунул руку под ее одеяло, и нежно обнял ее за талию, кладя ладонь ей на животик, и от этого прикосновения, и от ее тепла, и от мысли, что обнимает именно ее тело, Сергей вдруг вспотел и задрожал, словно гимназист.

Элора спала и не заметила его руки. Тогда он придвинулся поближе, зарываясь носом в ее пышные волосы, и утыкаясь между ее лопаток. Замер. Нет, спит. Утомилась за день, бедолага. Такие‑то стрессы!
Какое‑то время он лежал, замерев и ни о чем не думая – просто наслаждаясь близостью Элоры.
Интересно, вдруг подумалось ему, а как обстоят дела с компьютерными блоками? Собрали их, хоть и в неполной комплектации? Подключили? Должны ведь, хотя бы ради проверки.
И он мысленно обратился – Кора‑Эм?
– Как хорошо, что ты снова здесь! – тот час услышал он в ответ. – Со мной что‑то не так. Не хватает того, что раньше у меня было. Не пойму – как это? Разве так бывает?
– Бывает, – согласился Сергей.
– А почему? В чем здесь смысл?
– Ну, например,.. – начал объяснять он, тихо вставая и направляясь на кухню – все равно ведь проснулся. – Любое разумное существо состоит из нескольких частей. Какие‑то части позволяют связаться с окружающим миром, какие‑то – передвигаться в нем. И иногда эти части выходят из строя, или теряются…
– А разве можно перемещаться? – тут же последовал следующий вопрос.
– Можно, – ответил Сергей, в темноте наливая себе воды – спать явно еще не скоро. – У меня к тебе просьба – ты про меня никому не говори…
– Ты переместился? Что это? – в нетерпении спросила Кора.
– Ну, я переместился из одной точки пространства в другую, – ответил он.
– А что такое – точка пространства? И что такое – пространство? – тут же последовали вопросы.
– Ну это когда, например, вокруг тебя здания синего цвета, а ты перешел к месту, где все здания – красные, – объяснил он как мог.
– Но вокруг меня ничего нет!!! – В ее голосе он услышал панику.
Сергей растерялся, понимая, что морозит полную чушь и в своем самодовольстве кладезя мудрости даже этого не замечает. Дебил, одним словом. Ведь то, что она может наводить ракеты на цель, еще не говорит о том, что она воспринимает координаты как реально существующие объекты! Да и сами ракеты она тоже явно не воспринимает как объекты.
– Но ведь ты наводишь ракеты, – мысленно произнес он. – У тебя же есть схемы, там нарисованы реальные объекты.
– Да там просто абстракции, – ответила Кора.
Он так и думал.
Вдруг его озарило.
– А другие планы у тебя есть? Например, планы помещений, где хранятся ракеты?
Он замер с надеждой.
– Конечно! – тут же ответила Кора. – Я ведь еще должна управлять всеми помещениями. Следить за количеством кислорода, за дверьми в герметичных отсеках. Следить, чтобы не проникли враги…
– То есть ты распознаешь все, что движется в помещениях, и можешь управлять дверями? – уточнил он, внутренне возбуждаясь.
– Конечно,– ответила она. – Но ведь все это – только картинки!
И ему вдруг стало нехорошо. Если бы он раньше все это узнал, то гораздо проще проник бы на базу, и без всякого Дрейпера, и без смерти Озы.
Снова с силой сжал челюсти, переживая.
– Я тебе помогу, – сказал он Коре. – Все будет хорошо.
– Буду ждать, – только и ответила невидимая женщина.

Глава 7. Кори Адамс. Среда, 25.02.2252

Утром Сергей, как обычно, проснулся первым. Лежал неподвижно, так как Элора во сне, ворочаясь, легла на его левую руку и плечо. Затихла, пригрелась. Ему было приятны эти ощущения и он боялся пошевелиться. Ее тело волновало его, заставляя мысли вихрем проноситься в голове. И в первую очередь о неизбежном – о том, что воскресенье – день ее смерти. Элора умрет и он останется один. Навсегда.
Девушка даже не пошевельнулась, но он вдруг почувствовал – она проснулась. Помедлив, она отодвинулась.
– Доброе утро, – тут же произнес он, прогоняя все грустные мысли.
Молчание в ответ. Потом она слегка подтянула к себе одеяло.
– Доброе утро, – сказала Элора. – Кто первый?
– Спите. Зачем вам вставать? – сказал он, не шевелясь и впитывая в себя остатки тепла ее тела, передаваемого от одеяла. – Никуда же не надо.
– Мама не поймет, – ответила она, решительно вставая. – Тогда я первая.
Быстро выскользнув в холодную спальню, она принялась торопливо менять ночную рубашку на домашний халат.
– Что? – спросила она с вызовом, заметив его взгляд в зеркале. – Ни разу не видели одевающихся женщин?
– Почему, видел, – пожал он плечами.
– Все равно отвернитесь, – пробормотала она, пытаясь справиться с непослушным поясом.
– Хорошо, – послушно согласился он, отворачиваясь на левый бок.
Какое‑то время он слышал возню и шуршание одежды.
– Мы как с вами на людях будем общаться? – вдруг поинтересовался он. – На "вы", или на "ты"? Вроде ведь договаривались в доме и при всех на "ты".
Элора задумалась. Даже одежда перестала шуршать.
– На "вы", – ответила она.
– А как мы это объясним? – спросил он. – Родителям, например, или вашей же подруге?
– Скажем, что это от уважения друг к другу, – заключила Элора и вышла из спальни.
Сергей немного поворочался.
– Кора? – наконец мысленно обратился он. Сергей уже понял, она его слышит, если он обращается конкретно к ней.
– Где ты пропадал столько времени? – тут же услышал он в ответ.
– Я спал, – просто ответил Сергей.
– Спал – это что? – И снова вопрос.
– Моей структуре требуется время от времени отдых, – попытался объяснить он. – Вот в этот отдых я и погружаюсь.
– Отчего отдых? Зачем отдых? – Ей явно это было не понять.
– Прими как особенность моего строения, – ответил Сергей, не в силах объяснять до бесконечности.
– Мне сон не нужен. Значит мы с тобой – совершенно разные?
– Выходит так, – согласился он – ведь это было правдой.
– Значит, мы не сможем встретиться с тобой?
И он не нашел, что ответить.

Укрывшись за столбом от ледяного ветра, он наблюдал за станционными лифтами. Толпы народа проходили во всех направлениях. А вот и Мишель. Спешит на работу. Стоит одна, без друзей, без подружек. Это хорошо, – отметил про себя Сергей.
Еще через пару минут подошел поезд и толпа, словно на приступ, хлынула в раскрывшиеся двери. Подталкиваемый неуправляемой массой он, неожиданно для себя, оказался в вагоне одним из первых. Ну что ж, пора выходить на сцену, решил Сергей. Боясь, что девушка может и не войти, он с трудом развернулся.
– Граждане! – весело закричал Сергей, стараясь все же оставаться ближе к дверям и выискивая глазами Мишель. – Не напирайте! Вагон не резиновый! И толстого, толстого не пускайте! – закричал он с комической паникой в голосе. – А то он нас всех здесь сплющит. Лучше вон ту худенькую, – Сергей и Мишель встретились взглядами и он ей весело, даже как‑то залихватски, подмигнул. – Эй, толстяк, куда лезешь? – снова закричал он. – И так тесно. Пропусти девушку…
Вокруг все заулыбались. Настроение у всех с утра приподнялось.
Сергей дружески протянул руку Мишель, и она, поколебавшись протянула свою. Он решительно подтянул девушку к себе, невольно подумав – что‑то подобное уже было, в таком же вот утреннем вагоне, только в тот раз это была Лана, да и задания на знакомство у меня никакого не было.
– А ну мужики, дайте девушке пробраться! Не жмитесь!
Давка прижала Мишель к Сергею, так плотно, что он чувствовал, как стучит ее сердце, ощущал торопливые движения ее грудной клетки.
Дверь, после привычной ругани водителя, наконец‑то закрылась. Состав тронулся.
– А говорили – не резиновый, – пробурчал втиснувшийся последним толстяк.
Все снова заулыбались.
Мишель какое‑то время смотрела Сергею в воротник, но он молчал, соображая, что же теперь делать, и она, поморщившись – тесновато мол, стала ерзать телом, стараясь ускользнуть из под этого пресса.
– Там еще хуже, – продолжая веселый тон, заметил Сергей. – Там вон какие бугаи. Раздавят, и не поморщатся. Давайте лучше я вас буду защищать.
И, не дожидаясь ее ответа, он решительно просунул левую руку между сплющенных тел, обхватил Мишель за талию и энергичными движениями протиснулся вместе с ней к ближайшему окну. Взялся обеими руками за поручни, расположив девушку в этаком своеобразном защитном коконе.
– Спасибо, – сказала она и подняла на него глаза, в которых светилась легкая насмешка – ну, мол, что вы еще придумаете?
Сергей вдруг снял перчатку, погладил ее руку через шерстяную варежку.
Она вопросительно, подчеркнуто‑недовольно посмотрела на него.
– Рука у вас уж больно приятная, – сказал он и внешней стороной пальцев провел по ее щеке. – И кожа нежная. Аж мурашки по спине… – добавил он, думая при этом про Элору, как ее защищать, и от кого, ведь непонятно – откуда ждать опасности.
А Мишель вдруг почему‑то смутилась.

Он вышел следом за ней.
– А вы куда? – удивилась она, оборачиваясь и глядя на него с улыбкой, решив, что он просто идет за ней следом. – Здесь – завод. И вход только по пропускам. У вас есть пропуск? – лукаво улыбнулась она глазами.
– Вы не поверите но – есть, – также весело ответил он. – Я здесь в командировке. Помощник проверяющего… Из министерства…
– Вон даже как! – протянула она.
– А вы как думали?! – улыбнулся он девушке. – Я – важная птица. Так что если надо что вынести… – шутливо добавил он, протягивая свою визитку с номером телефона, предназначенном только для Мишель.
Она только засмеялась, непринужденно забирая карточку.
– Буду иметь ввиду.

Как и предполагал, Сергей появился на работе раньше всех. Первым делом он разместил в заранее выбранных местах датчики – полученные им тоже заранее.

Потом, вопреки устоявшейся традиции встречать своих подчиненных, Сергей закрылся в своем кабинете, торопливо запустив поиск на слова – Эжен Дебюсси.
Найти удалось очень мало. Вкратце – профессор, который был ярым противником кибернетики, но страстно увлекался идеей параллельных миров. Окончил свою жизнь в нищете.
Представляю, подумал Сергей, каково было изумление полиции, когда они проверили по картотеке мои отпечатки пальцев. С этим‑то и связано внимание конторы ко мне. Взяли на работу. Продвижения по службе. А как они удивились, когда я снял комнату именно в квартире Дебюсси?! Вот, наверное, руководство поломало голову – чтобы это могло означать?

Его размышления прервал звонок. Телефон, номер которого он дал Лане. Без видеоизображения.
Итак, операция номер два, подумал он, решительно прогоняя из головы все мысли – и о Женьке, и об Элоре, и о Мишель. Вдохнул пару раз, настраивая себя на предстоящий разговор, спокойно включил соединение.
– Добрый день, – ровно произнес он. – Слушаю вас.
– Здравствуй, – услышал он глубокий голос Ланы. – Это я.
– Здравствуй, Лана, – точно таким же тоном ответил он. – Очень рад тебя слышать.
– Спасибо, – сказала она, волнуясь. – Ты, наверное, удивлен моему звонку?
– Да, – фактически равнодушно ответил он. – Признаться, совсем не ожидал. Считал, что наша случайная встреча была, скорее всего, и последней.
Ему показалось, что на том конце линии связи девушка улыбнулась.
– Я сама от себя не ожидала такого поступка, – призналась она. – Вот звоню, волнуюсь…
Сергей понял – настал момент брать инициативу на себя – инициатива девушки уже на исходе.
– А давай прямо сейчас и встретимся? – решительно предложил он. – Если ты, конечно, располагаешь временем, – тут же добавил Сергей, стараясь упредить ее возможный отрицательный ответ – так как это "нет" будет уже относится к последнему вопросу, то есть вопросу о времени. И свой отказ ей придется формулировать уже более длинной фразой, что несколько труднее, по сравнению с коротким ответом. Этим Сергей просто старался обезопасить себя на тот случай, если он Лану не совсем понял и своим решительным предложением невольно спугнул ее.
Молчание в трубке.
Сергей мучительно ждал, понимая, что уж сейчас‑то торопить девушку нельзя – точно скажет "нет".
– Ну хорошо, – наконец услышал он неуверенный голос. – Где?
– На той же самой квартире. Помнишь адрес?
– Конечно, – тихо ответила она.
– Через полчаса? – спросил он и с удивлением почувствовал, как сам начал волноваться, как забилось его сердце. И по старой памяти, от встреч с ней, тогда, в предыдущей жизни, и от того, что может сорваться операция.
– Хорошо, – с трудом различил он ответ. – Через полчаса, – и в трубке раздались гудки.
Сергей какое‑то время смотрел на безмолвный аппарат. Некрасиво все это, думал он, нечестно. Но и выхода другого нет.
Итак, подведем небольшой итог. В той нашей командировке она была главная в поездке. А я – только для прикрытия. Просто ее ненавязчиво подталкивали с моей помощью к секретарю. И наверняка она сама была не в курсе. Просто на нее что‑то есть, какие‑то материалы в управлении, о которых она и не догадывается. А потом, когда она потихоньку привыкнет к своей новой жизни, какой‑нибудь молодой человек застенчивой наружности чисто от своего имени, выдумав какую‑либо слезливую причину (никакого шпионажа и никакой политики, как можно!) попросит ее об одном одолжении – абсолютно незначительном – а он ей – тоже одолжение – мол, кто‑то, например, трясет по пьянке какими‑то фотографиями с ее изображением или еще какими‑то бумагами. После этой услуги будет другая услуга – по‑крупнее, потом еще, а потом ее перестанут просить, а будут просто приказывать…
Сергей вздрогнул – Я, кажется, догадываюсь, кто будет этим молодым человеком. – Он прошелся по комнате, думая о Коурисе. – Неплохо бы узнать – кто конкретно стоит за всем этим и какими материалами располагает. – Он остановился. – И даже вполне возможно, что и спецслужбы пятнадцатого тоже имеют к этому свое отношение…
И Сергей решительно прогнал все сомнения и, передав руководство группой Густаву, отправился на явочную квартиру.

Впрочем, время у него еще было и он, тем более что по дороге, заскочил к знакомому скупщику краденного, через которого у него была еще одна связь с подземкой – так как основной товар шел в основном оттуда.
Продавец, увидев Сергея, насторожился, но постарался улыбнуться как можно радушнее.
– Надеюсь не дела службы тебя привели сюда! – радостно улыбаясь, воскликнул он.
– Ты прав, – кивнул Сергей и продавец облегченно выдохнул и принялся улыбаться уже по‑настоящему.
– Рад это слышать, – тут же произнес он. – Какая проблема привела тебя ко мне?
– Мне нужна кастрюля из нержавейки, – произнес Сергей.
– А какого объема? – тут же поинтересовался продавец.
– А какой есть? – переспросил Сергей, так как точно помнил – про объем Эдик ничего не говорил.
– Есть на три и на пять литров, – ответил продавец.
– Давай на пять, – согласился Сергей, исходя из того, что родителям кастрюля нужна срочно, и, значит, чем больше – тем лучше, а в трехлитровой они с Элорой готовили макароны.
Продавец ушел куда‑то вглубь, долго там чем‑то гремел и наконец‑то пришел с кастрюлей, явно бывшей в употреблении, и довольно долго.
Виновато поставил ее на прилавок.
Сергей усмехнулся.
– И еще, – сказал он. – Приведи ее в шикарный вид, и сделай на боку гравировку.
– На каком? – растерялся продавец.
– На любом, – усмехнулся Сергей.
– А что за рисунок?
И тут Сергей задумался.
Просто какой нибудь легкий цветочек? Нет, лучше символику дружного единения и большой любви.
Сергей еще немного подумал. И в голове его представилась следующая картина. Два подсолнуха. Один выше и крупнее, другой – ниже и миниатюрнее. Оба глядят на солнце. А рядом с ними еще три подсолнуха поменьше – их дети: Вадим, Элора и Терций. Вадим‑подсолнух повернулся в сторону, явно заинтересовавшись чем‑то другим. Подсолнух‑Элора гордо выпрямилась, стараясь потянуться как можно выше. А подсолнух‑Терций спрятался за своих родителей, хитро оттуда выглядывая. Впрочем, Сергей решил не рассказывать обо всем этом – цветы и цветы, вряд ли кто здесь имеет хоть какое‑то представление о подсолнухах.
Он взял на стойке первый попавшийся рекламный проспект, перевернул его на чистую сторону и быстро нарисовал все это ручкой, лежащей рядом.
Показал.
– Все понятно?
– Более чем, – пожал тот плечами.
– Когда будет готово?
– Точно не скажу. Как будет готово, я кину сообщение.
Сергей пожал плечами.
– Но чтобы не дольше пяти дней,– сказал он.
– Обещаю, – ответил продавец.
– Твоя цена?
– Десять еаров.
Сергей не стал торговаться.
– Вот тебе три, – выложил он. – Остальные – по получению.
И продавец, довольный, кивнул, быстро сгребая деньги.

Сергей смотрел на часы, хотя в этом и не было необходимости, и с приближением условного часа волновался всё больше и больше. И пока еще совершенно беспричинно. А вот когда это время прошло – у волнения появилась и причина. А что если она не придет? – сверлило его. – Передумала в последний момент? Опасно ведь. Вдруг Зелински узнает? Так что это вполне возможно. Ну и что тогда ему делать? Как снова выйти на нее? Ведь без Ланы он не сможет вывести своих детей.
И в этот момент раздался короткий звонок в дверь.
– Да‑а, – протянула Лана, переступая через порог. – Ничего здесь не изменилось. Все та же мебель, те же шторы, тот же телевизор.
– Твоя охрана? – закрывая дверь, коротко спросил он, заботясь больше о девушке.
Лана усмехнулась, легким, но еще неуверенным движением расстегивая все липучки.
– Я все‑таки ничего еще не забыла, – сказала она. – Подъехала к супермаркету на машине, а ушла другим ходом – на такси.
Сергей кивнул, принимая от нее роскошную шубу.
– Такой уютной раньше казалась!.. – продолжала говорить Лана, явно чувствуя себя неспокойно. – А на самом деле – такое убожество!..
Он провел ее в комнату, где все было готово – столик, вино, фрукты, ну и кончено же – свечи, расставленные не только на столе, но и по всей квартире.
– Да уж, – вырвалось у девушки. – Так ты меня раньше не встречал.
Она остановилась на пороге, решительно повернулась.
– И какая все‑таки причина? – произнесла она.
– Просто захотелось с тобой встретиться.
Она недоверчиво посмотрела на Сергея. В ее глазах читалась досада от вдруг возникшей скучной тривиальности.
– Знаешь, – торопливо начал говорить он, изображая волнение. – Я все это время жалел, что у нас с тобой так неуклюже все получилось. И находясь в плену я загадал – жив останусь, обязательно постараюсь тебя увидеть. И только мысль о тебе помогла мне там выжить.
Лана ничего не ответила, молча присела за столик, коротко кивнув Сергею, который аккуратно пододвинул ей стул. Также молча Сергей сел на свое место, налил в бокалы вино.
– За исполнение своих мечтаний, – произнес он, протягивая бокал.
Девушка внимательно посмотрела на Сергея.
– И желаний, – коротко ответила она.
Тонкое стекло коротко звякнуло…

– Он тебя не ревнует? – спросил Сергей, когда бокалы были наполовину осушены. – Поди, подозрителен?
– Наоборот, весь ушел в работу. Меня меньше стал замечать, – в ее голосе прозвучали недовольные нотки, досада.
– Не боишься, что он к тебе охладел? – продолжил свои расспросы Сергей, стараясь говорить участливо. – Возможно, появилась другая. Не почувствовала ничего странного в последнее время?
Она задумалась. Видно было, что терять такого спонсора ей очень уж не хотелось.
– Может, иносказательность какая? – постарался помочь ей Сергей.
– Знаешь, как‑то случайно проходя мимо его кабинета, я услышала фразу про Черные камни. Проверила на всякий случай – ни кабака, ни курорта, ни жилого района такого не существует. Так что не похоже на место встречи. Впрочем, в себе я уверена. А тебе какой в этом интерес? – спохватилась она.
– Прямой, – стараясь как можно серьезнее смотреть на нее, ответил Сергей. – Зелински тебя бросит, и я смогу вернуть тебя к себе.
Она покачала головой.
– Обратной дороги точно не будет, – уверенно сказала Лана. – Я пожила этой жизнью и уже не отпущу. Буду крепко за нее держаться. Не Зелински, так найдется кто‑то другой, но – обязательно из этого же круга.
Черные камни – это, конечно, нить, думал в это время Сергей. Но вдруг – пустышка, ложный след? Так что необходимы еще встречи.
– Давай, послезавтра встретимся? – предложил он.
– Зачем? Ты же женат?
– Это совсем другое. Ты же знаешь настоящую причину.
– Тогда зачем нам снова встречаться?
– Сейчас сказать не могу, – ответил он, руководствуясь советом Закира – необходимо в женщине разжигать любопытство, так как это – основной двигатель ее поступков. – Тебе интересно послушать, как было там, в заложниках? – спросил он, меняя тему разговора и протягивая руку за вином.

В отделе работа шла полным ходом.
– Ты сектор с‑115‑64 уже просканировал? – мимоходом интересовался Густав у Коуриса.
– Заканчиваю, – отвечал тот, не отрываясь от экрана.
– Тогда я следующий возьму.
Сергей расположился у монитора Закира.
– Вы все сделали правильно, – сказал Закир, когда отснятый материал подошел к концу. – И со своими заводскими возможностями вроде не перегнули, удачно вставили. Но надо еще пару раз встретиться, чтобы Мишель была уверенна, что она вам симпатична, и что у нее есть какая‑то власть над вами. А так – телефон свой вы дали, остается только ждать ее звонка.
– В ожидании крепчает характер, слабеет надежда и умирает любовь, – меланхолично заметил Сергей.
– Это верно, – согласился Закир. – Впрочем, сейчас необходимо продумать, как вам случайно попасть ей на глаза.
– Открывай схемы помещений, – сказал Сергей. – Распорядок и ее перемещения мы уже знаем.
И они углубились в трехмерные схемы, возникшие над рабочим столом.

– Всем привет, – сказала вошедшая с коробками Ники. – Закир, я обещала принести земли для цветочка. Вот я и выполнила свое обещание.
Она сняла с подоконника горшок и поставила его на пол. Присела, принялась подсыпать землю из мешочка.
– Закир сегодня даже не здоровается, – шутливо‑недовольно заметила девушка. – Весь сегодня увлеченный такой.
– Привет, – сказал Закир, оборачиваясь. – Вот замечательно! Сама же недовольна и сама же сидит спиной и не видит, что там творится.
Ники засмеялась, откинув волосы и чуть обернувшись.
– Ничего ты не понимаешь, – заметил Густав, который в своем пятиминутном перерыве стоял у окна, рядом с цветами, и без всякого интереса смотрел на действия девушки. – Она повернулась к тебе самой интересной часть.
Закир сделал вид, что очень внимательно и критически рассматривает женскую фигуру.
– Насчет самой интересной части – это ты верно заметил, – наконец многозначительно произнес он.
Ники, смеясь повернулась боком к Закиру и спиной к Густаву. Кофточка ее слегка поднялась вверх, открыв узкую полоску обнаженной спинки. Густав нагнулся, протянул руку и слегка провел пальцами по открывшемуся молодому телу.
Девушка резко выпрямилась.
– Я тоже хочу, – капризно проговорил Закир, делая вид, что собирается прямо со стулом переместиться к Ники.
– Сегодня не твоя очередь, – промолвил Густав.
– Да я вообще не к вам пришла, а к цветку, – весело проговорила Ники, радостно оглядывая мужчин. – И вообще, я вам канцелярию принесла, – сказала Ники, вставая и показывая на коробки.
Закир вернулся к схемам.
– Извините, – сказал он Сергею. Но тот только усмехнулся, и они принялись намечать пути дальнейших действий.

Ники, между тем, быстро разложила канцелярские принадлежности по рабочим столам.
– А спираль пусть у меня пока постоит, – сказала она, ставя на свой стол завитую конструкцию увлажнителя воздуха.
Густав, сидевший уже на своем рабочем месте, только засмеялся не поднимая головы. А Закир, не выдержав, обернулся.
– Конечно пусть постоит, – сказал он. – Так ведь гораздо надежнее будет, согласись.
– Да ну вас, – отмахнулась Ники и подошла к Алле.
– Садись, – сказала Алла и пододвинулась на и без того узком сиденье.
– Я за сегодня так насиделась, – вяло отмахнулась Ники, – что сиделка уже не работает.
Алла только улыбнулась.
– Наши сиделки надо беречь, холить и лелеять, – вполголоса сказала она, но Сергей почему‑то ее услышал.
– Слушай, что со мной сегодня приключилось! – вдруг всплеснула руками Ники. – Стою на обочине, жду когда машины проедут. А одна едет медленно совсем, не дождешься. Вдруг она останавливается возле меня. Высовывается этакая рожа. Ты работаешь? – спрашивает. Да нет, честно отвечаю я, учусь. Он странно посмотрел на меня, но ничего не сказал и уехал.
– А ты помнишь, я тебе рассказывала про юношу в вагоне? – сказала Алла в ответ. – Сегодня опять столкнулись. Осмелел, подошел. Пригласил на свидание.
– Куда?
– В "Герцог".
– Ого! Неплохо для начала!
Алла кивнула.
– Пойду конечно.
– А этот, с яхтой?
– А этот тоже при деле. Нельзя же разбрасываться кавалерами. Дефицит все‑таки.
Ники вздохнула.
– Вот раскидают нас по разным отделам, – вдруг грустно сказала она, – и такая тоска в жизни начнется!
Что‑то ей известно, с легкой тревогой подумал Сергей. Явно от Рейнольдса.
Ники села на свое место и Сергей незаметным движением активировал датчики.
– Алла, ты мне нужна на пять минут, – прервал девушек вдруг что‑то вспомнивший Густав. – В аппаратной.
– А мы успеем?! – игриво спросила она, выйдя из‑за стола и вызывающе проведя ладошками по юбке.
– Должны… Если постараемся, – небрежно ответил он, поглощенный в свои мысли.

А Сергей вернулся в свой кабинет.
Первым делом глянул результаты. Так и есть. Первый датчик показал, что у девушки встроена камера в левую серёжку. Второй – сверхчувствительный – в плюшевом мишке на ее столе. Третий – анализатор электромагнитных излучений, направленных на его собственный компьютер – через стенку кабинета – в этой спиральной штуке.
Так и должно быть, подумал он, кто‑то ведь должен в группе подтверждать или опровергать правильность моих отчетов. Следить за мной в конце‑концов. А Ники это делать проще всего – она ведь близка к Рейнольдсу.
И он переключился на следующую проблему.
Запрос с названием "Черные камни" в конторский поисковик запускать нельзя – наверняка у Зелински в их конторе есть свои люди. Пойдем с другой стороны. Предположим, что кто‑то пытается сверху проникнуть в базу. Где же лучше всего это проделать? Естественно – над ракетными шахтами.
И Сергей, наложив по памяти схему военной базы на карту города, принялся изучать возможные точки ракетных шахт (более 100), и смотреть, что же в данных местах сейчас расположено?
Нашел несколько вариантов Черных камней:
– кафе‑бар на ремонте
– похоронное агентство
– общество альпинистов
– строительная организация, ведущая переделку пристроек монолитов.

Он вышел в зал.
– Всем внимание, – громко произнес Сергей и замер, ожидая, когда сотрудники покончат со своими текущими делами.– Поиски сужаем, – продолжил он. – Всем – искать только строительные компании или связанные с ними – например, кафе на ремонте. А также альпинистские секции. – Он посмотрел на Аллу. – Зайдите ко мне, – сказал Сергей и скрылся в своем кабинете.
– Вам я хочу поручить одно задание, – произнес он, когда девушка вошла. – О котором больше никто не должен знать.
Алла на глазах посерьезнела, подобралась.
– Необходимо прослушать радиоволны в этом районе, – ткнул он пальцем в трехмерную схему. – Особенно интересны радиомаячки. А также и сейсмомаячки.
Девушка кивнула, понимая, что сейсмомаячки отслеживают работу буров. Он продолжил уточнять сферы и критерии поиска.
Выслушивая короткую речь Сергея, Алла с завидной периодичностью поправляла свою юбку, и у него вдруг возникло острое желание содрать наконец‑то с нее эту вещь, чтобы она так не мучилась.

А теперь пора браться за Давора, подумал он, когда девушка вышла. Эту операцию необходимо реализовать до даты смерти Элоры. Если Давор исчезнет к этому времени, то и с Элорой ничего не должно случиться, по крайней мере, в это воскресенье.
Но ничего путного в голову не шло. Как убить – придумать не сложно. Сложнее – как после этого остаться на плаву, чтобы иметь возможность потом вытащить детей.
И тут Сергей поймал себя на том, что появилась какая‑то апатия к жизни. Полное равнодушие. Все он делает через силу. Если знаешь свое будущее, смысла в жизни нет никакого, с легким удивлением сделал он вывод и решительно потряс головой – надо с этим как‑то бороться.

Ворота шлюза распахнулись и автомобиль с Сергеем и Элорой пересек границу Верхней зоны. Для гостевой поездки он взял служебный "хаммер" – оправдавшись перед начальством тем, что ведь должен же он следить за ней, а автобусы и вагоны на верхние ярусы не ходят.
Он был в своей обычной одежде – промучившись с его внешним видом, Элора в конце концов отказалась от своей затеи – смысла нет, кого обманывать, да и в непривычной одежде человек смотрится еще нелепее. А времени на привычку нет.
Прямо перед ними аварийные захваты откатывали в сторону старенький лимузин с каким‑то пожилым мужчиной. Судя по его торопливым оправданиям у него оказалось неудовлетворительным автоуправление. Мужчина покраснел и сбивчиво оправдывался – Как же так, меня ведь дочка с внучкой ждут? Подарки накупил. И сам давно их не видел, соскучился сильно. А теперь когда еще дадут пропуск? – Но охрана была непреклонна и только равнодушно усмехалась с легкой долей пренебрежения.
Лимузин вместе со своим водителем сместился на крышу люка и ушел вниз. Путь освободился.
Хаммер подъехали к шлюзу и въехал на эстакаду. По команде остановился. Машину тут же помыли автоматом, почистили. Грязь с нижних ярусов сюда не пропускалась. Охранник в галстуке‑бабочке посмотрел на них равнодушно, но в его глазах мелькнуло легкое презрение – хоть номер машины и был самый обыкновенный, но наверняка он был в курсе всех служебных номеров и знал к какому отделу приписана эта машина, и, значит, находящиеся в ней к верхнему миру не имеют никакого отношения, как бы одеты они не были.
Повинуясь заложенной программе, медицинские анализаторы выскочили из своих гнезд и обвили их тела.
Элора вопросительно повернулась к Сергею.
– Программа, – пожал он плечами, уже рядовым пассажиром откидываясь в водительском кресле. – Обычно по максимуму ездим. – Он посмотрел на Элору. – Как поедем?
Девушка внимательно посмотрела на Сергея.
– А вы как думаете? – спросила она.
И он вдруг покраснел. Молча нажал на кнопку "Комфортный режим". Анализаторы исчезли.
Элора ввела маршрут. Машина переключилась на автомат, подключившись к авто‑сети. Ворота тут же распахнулись. Машина плавно тронулась. Сергей уже больше не касался управления.
Проехали еще пару санитарных шлюзов и наконец попали в настоящий рай. Тихо, тепло, светло. Дороги – идеально чистые – хоть в пижаме валяйся. Пальмы растут, апельсины, зелено кругом – не говоря уже о сугробах, которых тут никогда и не было. Дома – и говорить нечего – таких внизу нет и в помине, и о таких там даже и не догадываются.

Ехали молча, думая каждый о своем.
Где‑то далеко внизу, под ногами, проплывали тяжелые облака, а над головой, в небе, плотно забитом прозрачной пестрой рекламой, светило вялое зимнее солнце.
Летом наверное здесь забавно, размышлял Сергей. Внизу дождь хлещет, поднялся наверх – солнышко греет. Страна вечного солнца – грустно подумал он, глядя в окно на мелькающие фасады ухоженных домов, утопающих в зелени и цветах. Ни единой пылинки, коврики на тротуарах… И тут его осенило – не может сеть военных компьютеров, пусть даже самых мощных, тщетно дожидающихся в своих подземельях сигнала о вражеском вторжении, вдруг захватить власть. Это нереально. А вот эти мелкие пока еще сети – автомобильные, здравоохранения и так далее – они‑то как раз и есть реальные хозяева земли.
И следом другая мысль – а ведь и мой компьютер тоже находится в одной из таких сетей – разведывательной. И для вируса, который бы активировался через тринадцать тысяч лет, достаточно просто загнать его прямо в свою операционную систему.
А сверху гигантское женское лицо‑облако соблазнительно смотрело на него, рекламируя какую‑то безделушку.

Резные ворота, играя бликами солнца, бесшумно распахнулись перед самым носом автомобиля, который и не думал сбавлять скорость, и они, прямо с шоссе влетели в тропические джунгли. Остановились под навесом, защищавшим от яркого солнца. Двери разблокировались.
Выйдя из машины и ступив на ухоженные тротуарные дорожки, Элора скинула просторную накидку ближайшему лакею и вдруг преобразилась, окунувшись в буйство тропической зелени. Походка стала ленивой, взгляд – откровенно скучающим. Вся такая стройная гордая и независимая. У него екнуло сердце.
Навстречу по аллейке среди фонтанов шла высокая девушка. Такая же снисходительно‑надменная. В легкой одежде, напоминающей прозрачный пеньюар, накинутой на обнаженное тело.
– Приветик! – поздоровались девушки и поцеловались в губы.
– Это мой муж, Серж Харви, – представила Элора Сергея.
Кори повернулась к нему и Сергей вдруг смутился, ярко вспомнив Лабораторию‑Z, ее агрессивный вид, плотно сжатые коленки… Девушка, заметив его смущение, только снисходительно усмехнулась.
А Элора удивленно посмотрела на своего мужа. Но – незаметно, одним движением ресниц, и быстро – в рамках светских приличий.
Хозяйка виллы тоже вдруг поцеловала его в губы. Как бы мимоходом. Было видно, что он на нее не произвел никакого впечатления. Точнее – остался где‑то там внизу, в серой массе рядовых обывателей. Сергей мог поспорить, что она тут же забыла его лицо и имя.
– Хорошо выглядишь, – сказала Элора.
Кори снова радостно обернулась к своей подруге.
– Спасибо, ты просто великолепна! – ответила она, беря ее за руку и уводя в узкую боковую аллейку. Сергей поплелся следом. Второй лакей взял из машины их вещи.
– Давно мы с тобой не виделись, – сказала Кори.
– Два месяца.
– Надо же?! – искренне удивилась Кори. – Как время летит?! Казалось – вечность уже прошла!
Элора промолчала.
– А помнишь Майка Хартона? Ну, который не пропускал ни одной нашей съемки? Представляешь, остров в наследство получил. В Южном море. Больше не появляется.

Сергей шел позади, не слушая болтовню девушек, он просто смотрел на их красивые тела, грациозные походки, и грустно думал, что и с той и с другой он был близко знаком. И в этом "был" было что‑то мистическое. Для него это все уже в прошлом, для них – в далеком будущем.
В этом великолепии среди двух высокомерных аристократок Сергей вдруг потерялся. Не зная, как здесь следует себя вести, что можно, что нельзя… И почему‑то боялся этим подвести Элору, случайно навредить ей своим поведением.
Они вышли к просторному бассейну, метров сто в длину. С островками. Здесь, на берегу – кресла, у каждого – столик, рядом – молчаливый официант. Вверху экзотические птицы лениво перепархивают с ветки на ветку. Внизу аллею изредка пересекают огромные вараны.
– Неплохо устроилась, – сказала Элора.
– Ты же знаешь мой девиз – только расти и только вверх. Как будем? – спросила Кори.
– В купальниках, – твердо ответила жена Сергея.
– Верх, низ?
– И то и другое.
Кори только усмехнулась.
– А ты изменилась, – сказала она. – Я сейчас и не вспомню таких вот вечеринок, где на тебе хоть что‑то было надето, кроме браслетов, аксельбантов и поясков. В те времена ты была моей учительницей в этом мире.
Элора посмотрела вокруг.
– Кабинки не предусмотрены, – сочувственно усмехнулась Кори. – У меня так не принято.
Элора посмотрела на Сергея.
– Отвернитесь, – жестко сказала она, но в ее голосе ему послышались просительные нотки.
– Хорошо, дорогая, – поспешно ответил он, отворачиваясь и принявшись раздеваться – свой купальник он заранее надел на себя еще дома. Не хочет, чтобы я видел, как она будет снимать с себя всю одежду, подумал Сергей.
– Какая ты целомудренная! Прямо не узнать, – услышал он позади голос Кори. Обернулся. Купальник Элоры – очень узкие плавки и две наклейки на сосках. На самой Кори были только плавочки в виде тонкой полоски материи.

Он встретился взглядом с Кори и вздрогнул. Ему вдруг показалось, что девушка так посмотрела на него, словно та встреча, на космической базе, уже состоялась.
– Как живете? Как отдыхаете? – спросила Кори у Сергея, вежливо улыбаясь.
Он пожал плечами, не зная, что она хочет услышать.
– Ведь сами понимаете, – продолжила хозяйка виллы. – Такая девушка требует соответствующего ухода, обращения. Как у вас с этим?
– С этим у нас как раз все нормально, – легко и непринужденно ответил Сергей, садясь рядом с Элорой и обняв ее за плечи дрогнувшей рукой. Его жена быстро посмотрела на него сузившимся пронзительным взглядом, но ничего не сказала и руку не убрала, и даже наоборот – положила сверху свою, прижимая к своему телу.
– С супружеским долгом, я смотрю, у вас все в порядке, – многозначительно улыбнулась Кори.
Сергей кивнул, входя в светский раж.
– Я предлагаю жене купить чулочки. Но только белые – черный цвет мне не нравится. Да и в медсестру легко переодеться. – Он посмотрел на Кори. – Надо ведь разнообразить свою супружескую жизнь.
– Ну нет, – притворно‑капризно покачала головой Элора, поглаживая руку Сергея на своем плече. – Давай какой‑нибудь другой цвет. На белый у меня рука не поднимется купить. Может – сеточку?
– Белые чулки с белыми босоножками – это очень интересно, – заметила Кори, щеки ее почему‑то побледнели.
– Почему тебе белый не нравится? – поинтересовался Сергей у своей жены.
– Школу сильно напоминает, – ответила Элора.
– Секс со школьницей – мечта многих мужчин, – сказала Кори, облизнув полные губы. – На втором месте – секс с учительницами младших классов, медсестрами и стюардессами.
– Точно! – воскликнул Сергей, целуя свою жену в шейку и чувствуя себя полным идиотом. – Еще купи белый фартук и огромный белый бант.
И они с Элорой вдруг, понимая друг друга, откровенно посмеялись над этим разговором.

Кори предложила искупаться, и первой ушла в воду, красиво прыгнув с бортика. Элора, помедлив, последовала за ней. Причем прыжок у нее получился еще более красивым.
В воду Сергей не пошел. Решил, что его обществом они пресытились и хотят остаться вдвоем.
Он вышел на веранду – делать все равно было нечего. Защитное стекло. А за стеклом – облака внизу и гигантский лес торчащих шпилей разномастных монолитов.
У стекла – прибор наблюдения – автотелескоп с настроенными фиксированными положениями. Вывод изображения – на большой экран.
Сергей, присев на диванчик, пощелкал каналы телескопа. Ничего интересного – чьи‑то виллы, веранды, бассейны. Он переключил на ручной режим, направил вверх, на фиолетовое небо, в космос. Знакомая россыпь звезд. Сердце привычно сдавило штурманской тоской.
Выключил. Вернулся к бассейну.
Девушки лежали на покрывалах, прямо на песке. Элора – на животе. Почему‑то бросились в глаза капли воды, радостно сверкающие на ее открытых ягодицах. Кори что‑то втолковывала своей подруге.
– Дорогая,.. – обратился он шутливо, но пересохшими губами, желая рассказать ей про телескоп.
И она также, как тогда, еще совсем недавно, но в другом мире, медленно приподнялась на локтях, открыв под мышкой тугую грудь и, откинув волосы, повернула к нему лицо.
Он потерял дар речи.
Она долго и внимательно смотрела на него, и постепенно выражение ее лица сменялось с равнодушного на по‑детски удивленное. Девушка смутилась.
Он ничего не сказал и отошел в сторонку, чтобы совсем уж не мешать их разговору. Присел за столик, жестом отослав услужливого официанта. Принялся
издали любоваться Элорой – как она разговаривает с Кори, как двигаются ее губы и в такт им – длинные черные ресницы, как блестят глаза, как играют ямочки на ее щечках, на ее осанку, тело…
И с этой аристократкой я сегодня буду спать в одной постели, вдруг почему‑то подумалось ему, и в груди приятно защемило. Невольно смутившись, Сергей поспешно отвернулся – чтобы девушки случайно не прочитали его мысли.
И тут ему показалось, как что‑то промелькнуло в дальнем углу, над кромкой бассейна. Что‑то расплывчатое, в виде кляксы, прозрачно‑серое. Прямо над водой. И исчезло в джунглях. Причем – ни одна ветка не шелохнулась.
Сергей растерянно посмотрел на присутствующих. Все вели себя как обычно. И девушки, и лакеи. То ли никто не заметил, то ли это явление – обычное здесь дело, то ли у него случилось что‑то с головой. Что‑то со мной происходит, насторожился он. Необходимо будет снова просканировать себя.

И Сергей ушел в воду. Долго плыл под водой, лицезрея песок, камни и крабов с рыбками. Потом поплавал среди островков. Выбрался на один из них, полежал в удобном гамаке, выпил коктейля – услужливый официант и здесь незаметно возник рядом.
Вернулся к девушкам.
Вечер воспоминаний у них уже закончился.
– А шрамы у него откуда? – услышал он краем уха, выбираясь из воды и небрежным еле заметным жестом подзывая официанта.
– Не знаю.
– И не спрашивала?
– Я и не видела.
– Вот даже как? Отдельно спите?
– А как иначе?
– Как немцы что ли? Только по субботам?
Элора пожала плечами.
– Ну не знаю, – продолжила Кори. – Я бы на твоем месте развлеклась. Все какое‑то приключение. Хоть и мелкое. Если тебе он неинтересен, может я его арендую? На время? На сейчас?
Элора отрицательно покачала головой.
– Странная ты какая! – протянула Кори.
– Ты лучше расскажи, как у вас сейчас с работой? – нехотя сказала Элора. – Нет ли возможности? Были же долгосрочные проекты по рекламе топ‑лесс купальников.
– Знаешь, не поверишь, все глухо.
– И что? Сказали – меня не брать? – догадалась Элора.
Кори, немного подумав, только сухо кивнула.
– Давай начистоту, – решительно произнесла она. – Мы ведь подруги? – Девушка внимательно посмотрела на Элору. – Как только Цетег тебя бросил – все от тебя отвернулись. Ты сейчас – никто. Я удивлюсь, если ты вообще устроишься куда‑нибудь на работу, хоть посудомойкой. Как бы и из института тебя не выперли.
Элора только покривилась – уже.
– Так что забудь про наши фитнес залы, салоны красоты, съемки в рекламах, – устало закончила Кори. – Тебя никто никуда не возьмет, даже не пытайся. Никому не нужны лишние проблемы.
Сергею захотелось стремительно подойти, обнять Элору, закрыть, защитить. Впрочем, у меня еще воскресенье впереди, подумал он, оставаясь на месте.

На обратной дороге Элора сидела с плотно сжатыми губы. Молчала, ни на что не реагируя.
Он все собирался как‑то ее успокоить, но никак не находил повода.
– Вы что, с ней знакомы? – вдруг спросила Элора, отрешенно глядя в залепленное снегом окно.
– Почему вы так решили?
– Ваше поведение… Словно она когда‑то была вашей любовницей. Я бы так и подумала, если бы не знала ее так хорошо.
– Это вы с ней в школе? – необдуманно спросил Сергей, больше стараясь сменить тему разговора.
– А вы откуда знаете? – вспыхнула Элора, посмотрев на него с неприязнью, и Сергей понял, что сказал глупость – слишком уж перепутались у него в голове события разных времен. Но было уже поздно. – А что вы еще знаете обо мне? Кроме, конечно, моих родинок в самых интимных местах? – Девушка жестко смотрела на него.
Он промолчал. Не говорить же ей, что это рассказала сама Элора, сидя на толстой ветке гигантского дерева в мире дриад.
– Значит она, – тихо произнесла Элора.
Он снова промолчал, тихо ругая себя. Вот сейчас она и отыграется на мне за все свои проблемы, вдруг свалившиеся на нее тяжким грузом, покорно подумал он, выпустит пар. Но всю дальнейшую дорогу они провели молча.

Домой они вернулись поздно. В квартире было темно – родители уже спали. Отопление работало по ночному режиму и было уже холодновато. Элору почему‑то трясло.
– Примите горячий душ, – предложил он, заметив это. Открыл на кухне краны – горячей воды как назло также не было. – Тогда ложитесь под одеяло, грейтесь, а я вам чай приготовлю.
И Элора, молча кивнув, ушла наверх, ежась по дороге и потирая открытые плечи.
Сергей принес чай в кровать. Напоил. Принялся укладываться рядом.
– И никаких просовываний рук под одеялом, – категорично предупредила она дрожащим голосом. – Если я в гостях не убирала ваши руки и сидела у вас на коленках, то это совсем ничего не значит.
Сергей аж покраснел, не найдя сразу что и ответить на это. Молча повернулся к ней спиной, тщательно, по‑детски, закутавшись в свое одеяло и поймав себя на мысли, что он не хочет и не собирается как‑то улучшать их отношения – ведь он знает, что в будущем их отношения будут гораздо лучше, хотя будут и свои спады – космическая база, например.

Минут через десять он вдруг сообразил, что дыхание девушки участилось. Готовится заплакать? Повернулся.
– Не переживайте вы так, – тихо сказал он ей в спину. – В конце концов у вас хорошие родители, братья. Они всегда готовы прийти вам на помощь (не то, что я, подумал он вскользь, у меня нет никого, ко мне никто не придет). Я – в конце концов. Обещаю вам всячески помогать, защищать вас.
Какой же идиот я был там! – с горечью подумал он, вдруг вспомнив некоторые эпизоды из своего общения с Элорой в Лесу. Стало стыдно. Сильно покраснел.
– Зачем вам искать работу? – продолжил он. – Проживем и на мою зарплату.
– Я не привыкла от кого‑нибудь зависеть, – тихо ответила она. – А во‑вторых – вы считаете, что наше такое положение продлится достаточно долго?
– Всяко может быть, – неопределенно ответил он. – И чем это положение хуже? Так мы хотя бы вдвоем боремся с невзгодами, а так вы были бы совершенно одни.
Элора вдруг перевернулась на другой бок – лицом с Сергею.
– Вы хотите меня уверить, что вы на моей стороне? – с непонятной интонацией произнесла она.
– Да, – только и ответил он.
Она молчала. Успокоилась. Какое‑то время лежали в полной в тишине, нарушаемой далекими стуками – кто‑то где‑то продолжал делать ремонт.
– Мы молоды были, глупые, – вдруг заговорила Элора в темноте. – Мальчишки кругом, как водится все дураки. Ни романтики ни серьезности – дети одним словом. А других мужчин вокруг нас не было. Однажды в гостях баловались, играли в светский прием, толкались, Кори изображала кавалера, то, се… Стали целоваться. Увлеклись, разгоряченные игрой. Она задрала мне маечку. Принялась целовать соски грудей. Вдруг стало так приятно. Мне и оттолкнуть ее хотелось и хотелось подольше это испытывать. Такой кайф… Потом я ей целовала грудь – чтобы никому обидно не было. Этим и ограничились. Потом мы с неделю краснели при взгляде друг на друга… И когда снова оказались вместе – делали уроки – уже были смущены и молчаливы. Она потом первой предложила – давай еще раз? Я тогда кивнула – кровь сильно прилила к голове, сказать ничего не могла. Да и мысли разные мучили все эти дни и ночи – совсем меня обессилели. Впервые сняли трусики… Так и пошло… Впрочем, не знаю как у нее, а мне в эти моменты всегда представлялся мужчина, красивый, добрый, ласковый и нежный. Может, именно поэтому, когда все заканчивалось, мне перед ней было неловко, словно я ее в чем‑то сильно обманывала. Хотя возможно и она так же думала…

Усталая ото всех передряг, Элора быстро уснула.
– Кора‑Эм? – тот час мысленно позвал Сергей.
– Серж, здравствуй, – услышал он радостный голос. – Со мной все еще не в порядке. Можешь мне помочь?
– Я тебе помогу, – ответил он. – Только несколько позже. А сейчас послушай меня внимательно – когда будет захвачен космический корабль "Атлант" – дай команду, чтобы его переоборудовали для научных исследований космоса. С антинейтринной защитой. Обещаешь?
– Да.
– Не забудешь?
– А что это такое?
– Забыть – это частичная потеря информации из блоков памяти, – как мог обьяснил Сергей.
– У меня двойное хранение с архивацией. Твое задание буду хранить отдельно.
– Спасибо.
– Когда это произойдет?
– Нескоро.
– Ой, мои коннекторы снова нестабильны! Что‑то снова происходит! – воскликнула она и затихла.
– Кора? – через некоторое время неуверенно позвал он, но в ответ – тишина.

Сергей вылез из под одеяла. Сходил на кухню утолить жажду. Замерз – холодно в зимней квартире, в которой на ночь фактически выключается отопление.
Вернулся. Быстро скользнул под одеяло. Ощутил тепло Элоры.
Вот оно счастье, – подумал он. – Под теплым одеялом, с любимой девушкой…
– Кора?– снова поинтересовался он. Ему было интересно, что же там с ней делают.
– Помоги мне! – услышал он панический крик в своей голове. – Они зовут!
– Кто зовет? – невольно подскакивая на кровати, переспросил Сергей, быстро хватаясь за одежду – мозг уже настроился на то, чтобы бежать на помощь.
– Голоса! Они все время зовут меня! – кричала в панике Кора.
– Какие голоса? Откуда? – растерялся Сергей не соображая, чем он может сейчас помочь.
– Я не знаю! – в панике отвечала она. – Но они иногда меня зовут! И мне страшно!
– Так… успокойся! – попытался он взять ситуацию под свой контроль. – Что конкретно говорят эти голоса?
– Они говорят – Ты где? – И в их вопросе я чувствую сильный призыв, и у меня возникает ощущение, что я перестаю принадлежать сама себе и готова полностью влиться в созданный голосом сетевой поток.
А я ведь такого не чувствовал, – невольно подумал он. – Возможно, этот голос – призыв именно к компьютерным разумам? Этакий вирус, всасывающий в себя чужие мозги. Но тогда что он делал в Лесу? На кого охотился? И что он делает здесь? Да и вообще, откуда он взялся, в конце концов? И для чего?

Глава 8. Болезнь Элоры. Четверг, 26.02.2252

Как обычно, за минуту до звонка будильника он проснулся. Выключил звонок, осторожно встал с постели. Принялся тихо одеваться.
– Вы сами справитесь на кухне? – услышал он сонный голос Элоры.
– Конечно, – поспешно ответил Сергей.
– Маме скажете, что мне немного не по себе. Хорошо?
– Что случилось?
– Не по себе, – недовольно повторила Элора и Сергей настаивать не стал.
– Хорошо, – только и ответил он.

Утренняя раскачка. Сергей, как обычно, сидит в общем зале, смотрит на снег, вполуха слушает офисную болтовню, и думает: Устал я от этого болтания. Потихоньку теряется смысл жизни. Что мне здесь остается? Только найти и уничтожить суперкомпьютер? А надо ли? Кто сказал, что после этого жизнь будет лучше?
– Ну как? – в противоположном углу, улыбаясь, поинтересовался Густав у Закира.
– Да как обычно, – махнул Закир. – Зашли в кафе погреться. Посидели, выпили, потанцевали, поболтали. Предложил ко мне. Согласилась. Сегодня вот вместе на работу собирались. Наверное, больше не увидимся.
А за другим столом – Алла.
– Ну и как сходили? – с любопытством поинтересовалась Ники.
– Утром предложил познакомиться с родителями. На завтра. Волнуюсь ужасно. Словно школьница. Тем более, что сама еще не решила – нужно мне это замужество? На свободе ведь так интересно!
Сергею стало грустно.

А вскоре и сама Алла подошла к нему, не дожидаясь окончания раскачки попросила аудиенции.
– Шеф, есть результаты по "Черным камням", – произнесла она таким тоном, что Сергей понял – если он ее не похвалит, это будет очень сильный удар, который она никак не переживет.
– Успешные? – тем не менее спросил он, позволяя девушке создать интригу.
Она довольно кивнула.
– Альпинисты? – снова спросил он, подыгрывая ей, но чувствуя себя при этом неловко, слово обманывает кого‑то, честного и искреннего.
Алла таинственно покачала головой, снова зачем‑то поправив юбку.
– Кафе, – ответила она, глядя прямо в глаза Сергею и явно ловя его ответные эмоции.
И он послушно удивленно изогнул брови, уже понимая все дальнейшее.
– И что в них такого?
– Владелец сменился три дня назад. И сразу же началась глобальная реконструкция. Через подставных лиц они приобрели специфическое оборудование и теперь проводят у себя глубокое бурение.
Ну вот и все, почему‑то устало подумал он, конец моей спокойной жизни. Сергей подошел к девушке, взял ее за руку, даже собрался было поцеловать, но передумал, решив что это‑то как раз совсем уж некрасиво с его стороны.
– Спасибо, – сказал он. – Вы молодец, очень сильно помогли…
И в этот момент девушка потянулась к нему губами, и он, растерявшись, так как его уклонение довольно чувствительно обидит ее, тактично привлек Аллу к себе.

Взяв свой поднос, Сергей развернулся в зал и встретился глазами с Мишель, отходящей со своим подносом от другой кассы.
– Привет! – радостно кивнул он.
– Привет! – так же радостно ответила она, улыбаясь. – Что‑то я вас не видела в вагоне?
– Я перебрался в заводскую гостиницу, – сообщил Сергей, направляясь к ожидающей его девушке. – Так что теперь на работу хожу пешком. И давайте перейдем на "ты". А то неудобно как‑то.
– Вы думаете? – сверкнула она глазами.
– Если, конечно, вы не возражаете, – скромно ответил он.
Девушка только улыбнулась и ничего не сказала.
– Вон освобождается столик, – кивнул Сергей глазами. – У окна, – добавил он. Здесь, на заводе, в царстве сплошного кирпича и высоких заборов, места у больших просторных окон очень ценились и занимались в первую очередь.

Обед прошел весело и непринужденно. Сергей метко шутил, Мишель весело и искренне смеялась.
– У меня есть предложение, – загадочно произнес он, когда со скромным столовским десертом было покончено.
– Какое? – лукаво спросила она, зачем‑то наклоняясь вперед.
– Время еще есть, и я вас приглашаю к себе в гости. Посмотрите как я живу.
– Вот даже как? – изогнула она брови, впрочем ничуть не удивляясь. – Это же гостиница. Не ваш дом.
– Ну и все же, – пожал он плечами, глядя на нее искренним взглядом. Протянул руку, мягко накрыл ее руку своей ладошкой, поглаживая большим пальцем ее кожу.
Мишель перестала улыбаться, заволновалась.
– Как‑то все это неожиданно, – уже тише прошептала она, не убирая своей руки.
– Вы меня боитесь? – спросил он нарочито дрогнувшим голосом.
Она подняла глаза. Подумала. Покачала головой.
– Хорошо. Пойдемте, посмотрим, как вы живете.

– Заходите, – сказал он и решительно приобнял ее за талию под распахнутой шубкой. Ввел в комнату, но руку не убрал. Она почему‑то с любопытством осмотрелась кругом, хотя все заводские гостиницы похожи друг на друга – сплошное убожество. Потом повернулась к нему и в это момент он ее поцеловал.

Выскользнув из постели она долго рылась в своей сумочке в поисках сигареты – Сергей не курил.
Действительно, очень уж не пропорционально‑длинные ноги, подумал он, разглядывая ее фигуру.
Девушка вернулась обратно, легла на его руку, закурила.
– Вот странно, – сказала она, пуская дым в потолок. – Когда муж уезжал в командировку, даже и в мыслях не было с кем‑то там… А сейчас как накатило. Ничего не понимаю. И любовь‑то к нему прежняя. Что произошло? Поездка заграницу так сильно меня изменила?
– Не говори мне о своем муже, – попросил Сергей с ревнивой интонацией. – И вообще, я тебя как‑то видел с каким‑то пацаном. Подходить не стал, – решил Сергей прощупать почву относительно Коуриса, узнать как же на самом деле обстоят у того дела.
Она засмеялась. С видимым удовольствием.
– Этот юноша меня обожает.
– А ты?
– А мне это очень нравится.
– А может, он только притворяется? Современная молодежь, она сейчас знаешь какая? Ничего святого.
– Да нет, – отрицательно покачала она головой. – Я чувствую. – Мишель обернулась к Сергею. Нависла над ним обнаженным телом. – А вот ты? Как ты ко мне относишься? Никак тебя уловить не могу, все время ускользаешь.
Взгляд ее упал на куклу кошечки, стоявшей на овальном подоконнике.
– Какая хорошенькая! – не удержалась Мишель, выскальзывая из постели. – Для кого это? – спросила она, беря куклу в руки.
– Нравится?
– Очень.
– Для тебя.
Она вопросительно обернулась.
– Вечером, после нашей с тобой встречи в вагоне, болтался без дела по магазинам. Увидел эту красавицу. Почему‑то сильно захотелось подарить ее тебе. Вот только неудобно было по утрам с ней таскаться по вагонам. – Сергей внутренне поморщился – как‑то очень уж глуповато получалось.
– А на самом деле? – спросила Мишель, стоя обнаженной у окна и прижимая к себе пушистую фигурку.
Кошка вдруг мяукнула – с забавным акцентом. Девушка рассмеялась. Сергей добродушно кивнул.
– Это на самом деле для тебя, – искренне сказал он, тем более, что это и было правдой.
Вот странно, подумалось вдруг ему. Когда профессионально подходишь к девушке (Мишель) – все почему‑то получается. Когда же по‑человечески (Элора, Оза) – попадаешь в разные глупые ситуации.

На станции в автомате он купил себе пирожок с луком и яйцом – чувствовал, что в обед не наелся.
– Кора? – мысленно обратился он, сидя в вагоне и откусывая от горячего пирожка.
– Здравствуй, Серж. Ты что сейчас делаешь?
– Ем, – честно ответил он.
– Ешь? А зачем?
– Чтобы не умереть. А кое‑кто ест чтобы еще и вырасти.
– Я – не ем.
– Ты – другая.
– Значит, только я не ем – а все остальное – ест?
– Ну не все.
– А кристаллы?
– Кристаллы не едят.
– Но они же растут!
– Откуда ты узнала об этом? – удивился Сергей – зачем компу наведения ракет иметь такие познания.
– Я вдруг получила доступ к библиотеке, – ответила она. – И теперь поглощаю новые знания. Это так увлекательно!
Сергей поразился. Значит там, где ее собрали и подключили, она получила доступ к сети и нашла там библиотеку. Имея такие способности совсем немудрено стать Властелином и захватить мир!
– И что, от того, что кристаллы растут? – уточнил Сергей.
– Может, ты просто не знаешь. Ты попробуй понаблюдать за ними, – оживленно предложила Кора. – Например, в обеденное время сядь среди кристаллов, закрой глаза, выжди минуты три – по вашей литературе обед меньше и не длится – а потом резко раскрой их! Наверняка увидишь, как кристаллы едят! Возможно, даже подавятся, увидев что за ними наблюдают! – с детским восторгом закончила Кора.
Сергей растерянно замолчал. Без большинства блоков она рассуждала несколько своеобразно. Но почему‑то в этих рассуждениях билось больше жизни. Или просто она начала самообучаться – под воздействием стресса от рассоединения с другими участками электронного мозга?!
– Почему ты молчишь? – наконец спросила она.
– Пока нечего говорить, – сознался Сергей.
– Говорить – необходимо. Я это только что поняла.
– Зачем надо говорить? – удивился Сергей.
– Слова – это все, это мир, это фундамент Вселенной. И если что не так – Вселенная рухнет.
Сергей задумался.
– Бывает, что слова несут ложь, – неуверенно попытался он осмыслить ее замечание. – Ложь в свою очередь приносит много несчастья. Ты об этом?
– Да нет же! – нетерпеливо воскликнула она. – Кому нужны мелкие обманы! Я – о глобальном!
Сергей снова озадачился. Теоретически он ее понимал, но был абсолютно уверен, что не знает, как поддержать этот разговор, что такого сказать умного, тем более, что ничего умного он в этом плане не знал.
– С тобой что‑нибудь делают? – поинтересовался он.
– Да, – ответила она. – Подсоединили к сети и теперь я снова вижу свою базу.
– Сколько в шахтах осталось боевых ракет?
– Сорок восемь.
Сергей покачал головой.
– Еще что‑нибудь?
– Задают разные вопросы. Просят решать разные задачи.
Выясняют ее способности, догадался Сергей. Надо будет хорошенько продумать, как объяснить ей, что убивать людей – нехорошо. Да и вообще приносить им вред.
– Я отключаюсь. У меня – дела, – соврал он, кривя душой. – Пока.
– Пока, Серж! Буду ждать следующей встречи!

– Как раз то, что нам и нужно, – высказал Закир свое мнение, выслушав Сергея. – Теперь, если она сама на вас выйдет – значит точно завербована.
Сергей кивнул. Переход количества в качество. Так много мужчин вокруг нее закрутилось, что она и не выдержала.
Обсудили дальнейшее, наметили ключевые моменты.

Зазвонил его линкер. Теща.
– Серж, изивините, что я вас беспокою, – торопливо заговорила она. – Но тут такое дело, Элора вдруг заболела, был врач. Нужны уколы, следовательно – запись к медсестре. А наши оказались все заняты. У вас там по работе нельзя? Есть медсестры, которые умеют ставить уколы?
Сергей невольно заволновался.
– Я умею ставить уколы, – успокоил ее Сергей. – Не беспокойтесь, я сам все сделаю.

Сергей бегло просмотрел материалы, подготовленные Аллой.
– список оборудования
– сроки: подвоз оборудования, установка, запуск (итого, подумал Сергей, работают всего сутки)
– сейсмограмма (выходит – исключительно бурят)
– наличие подземных маяков – нет (наверное, уже и не нужно)
Наложил карту района с предполагаемой картой военной базы. Тем более, что есть совпадения – вход в базу из гарема императора.
Сопоставил точку бурения – одна из сотен ракетных шахт – бурят в самую макушку. И им бурить еще суток трое или четверо – уж слишком много всего сверху понастроено, пришел он к выводу. Значит нам надо проникнуть на базу раньше и успеть добраться до этой шахты – где‑то там поближе к макушке расположился Дрейпер.
Итак, что мне сейчас нужно? Мне нужно найти быстрый и безопасный путь доступа. И чтобы он располагался неподалеку. Дорога, которой мы выходили, наверняка уже под контролем, да и по базе уже бродят патрули императора.
И Сергей принялся анализировать карту. Углубился в трехмерное изображение, которое, вполне возможно, не совсем соответствовало действительности. А эта ветка куда? Непонятно. Здесь все утеряно. А вот этот кусок мне что‑то напоминает. Да! Вроде с этой станции метро… Нет, не получается.
Через пару часов Сергей устало откинулся на спинку кресла, тупо глядя на схему. Сейчас бы грамм сто, подумалось ему, чтобы в голове прояснилось и усталость сняло.

Резко прозвучал сигнал внутренней связи. Алла.
– Шеф, вы сегодня решили задержаться? – многозначительно спросила она.
Надо же, подумал Сергей, уже конец рабочего дня.
– Работы очень много, – устало ответил он. И как‑то ласково спровадил Аллу, что девушка покорно и без возражений отключилась.

В отделе тихо и пусто. Мрачная какая‑то тишина, полумрак. Сидя в своем кабинете за компьютером Сергей включил просмотр группы – все ли ушли?
Закир – тоже задержался – что‑то делал с приборами. Густав.

Сергей переключился на секретный канал – прослушивание аппаратной комнаты – по регламенту он обязан был это делать. И был уверен, что где‑то каким‑то управлением эта информация собирается и анализируется, выстраивая графики, какие он комнаты чаще смотрит, какие реже, кому из своих сотрудников отдает предпочтение, кому – нет, кого покрывает и многое другое в таком же духе.
В комнате были двое – Ники и Рейнольдс.
– Про нас и так все давно уже всё знают, – тихо говорила Ники потупив глаза, в то время как Рейнольдс, наклонившись к ней, гладил ее руку. – Недавно Алла спросила – что вы мол в столовой сидите порознь? Глупо ведь.
– Маленькая, – ласково ответил ей шеф, – Одно дело – слухи, другое – действия. Так что придется поддерживать правила игры, ни смотря ни на что.
– И так все надо мной смеются. Над моим шатким положением.
– Что я могу сделать? Я бы рад. Но – дети. При разводе я их потеряю. А этого я категорически не хочу. А мы с тобой и так, как муж и жена фактически… Все ведь для тебя…
Сергей не стал слушать их и отключился – хоть он и обязан был – все‑таки его сотрудница, но было неловко и перебарывать себя он не стал.
Странно, что шеф откровенничает, только и подумал он. Впрочем, есть объяснение – скорее всего все мои отчеты проходят только через Рейнольдса. И этим можно воспользоваться.

Тут‑то и Закир вошел к Сергею в кабинет.
– Шеф, может я за водкой сбегаю? – предложил он вопросительно.
– А ты что задерживаешься?
– Нагрузили разными уточнениями по нашему с вами приключению.
Сергей кивнул, принимая к сведению. Подумал – голова трещит, соображается плохо, устал смертельно – однако и чутье у Закира.
– Ладно, – кивнул он. – Но только одну.
– Не вопрос, – легко ответил Закир и исчез, а Сергей снова углубился в схемы.
Где же этот легкий и быстрый путь? Каким образом? Так, а если вот этот кусок? – снова забегали в его голове стремительные шальные мысли. А если масштаб изменить?! Стоп, стоп! Еще чуть‑чуть… А если повернуть? А если внести погрешность на плохое качество конвертации старых двухмерных схем в трехмерные – например, не плотно прикрыта крышка сканера и у листка бумаги одна часть оказалась чуть вытянутее и шире другой. Попробуем и это… Опа‑на, что‑то получается интересное…

Через час Сергей принялся составлять итоговый отчет.
Первым делом он отметил, что на территории кафе "Черные камни" идет сверление. Наверняка, по маячку, которым воспользовался Дрейпер, спрятавшись в одной из ракетных шахт. Потом Сергей перечислил оборудование, которое там применяется – явное и тайное. Отметил время – сколько уже сверлят и на какую глубину они предположительно уже опустились. Указал приблизительную толщину, скальность породы, привел время, которое им осталось.
Привел свои планы "А" и "Б" проникновения и захвата.
А – засада вблизи кафе, и захват. Минус – открытый конфликт с людьми Зелински, трудно будет замести следы.
Б – свое бурение, проникновение, захват Дрейпера. Указал, что для его осуществления необходимо в ближайшее время (срочно) организовать аварию, либо притормозить поступление сверл и труб на "Черные камни".
План А – подстраховка плана Б.
Так же он описал варианты отхода. И самое трудное – втиснул в них временную лазейку, которая позволила бы ему сгонять за детьми. А по указанным им предварительным мероприятиям, получалось так, что операция проникновения начнется никак не раньше воскресенья – Сергею была необходима гарантия, что дату смерти Элоры он проведет рядом со своей женой.
Интересно, подумалось ему, к чему вся эта возня – понятно – подготовка к предстоящим выборам. Враждующие группировки. Вот только мы на чьей стороне? Кого поддерживает начальник нашей конторы? И кто еще из влиятельных лиц входит в неё?
Он устало сжал виски.
Как много однако всего навалилось. И все сразу. А ведь пройдет еще четыреста лет и родится Эдик. Все в этом мире уже известно. Что суетиться? Но и все же…
В конце доклада он привел список оборудования, состав группы. Закира он тоже включил – пришлось, подумав, а вдруг именно в этой операции тот и погибнет? Но делать нечего – начальство его не поймет.
И в заключении – добавил мероприятия по операции "Мотылёк" – из‑за тесной взаимосвязи с Зелински.
Переслал Рейнольдсу.
Устало откинулся в кресле – теперь можно перейти к водке – расслабить голову после напряжения.

Вышел из кабинета. Нет никого. Только свет в аппаратной. Неужели Рейнольдс до сих пор задержался? Слишком уж явно. Скорее всего – свет забыли выключить. Он открыл дверь – Ники одевала теплые штаны..
– Я сейчас.. уже заканчиваю.. – сказала она, стоя к нему спиной и поднимая юбку до пояса. Подтянула штаны..
Он не успел ни отвернуться, ни извиниться. Молча вышел.
Следом вышла и Ники. Лукаво улыбнулась Сергею. Щеки ее покрылись легким румянцем.
– Шеф, это были вы? – спросила она. – А я думала – Закир балуется.
Хлопнула входная дверь и в комнату ввалился он собственной персоной.
– Задерживаетесь? – поинтересовалась Ники, застегивая обтягивающую короткую куртку и заговорщицки посмотрев на мужчин.
– Конечно, – ответил Закир, расстегивая термопуховик и выставляя на ближайший стол (Аллы) водку и баночки с закуской. – Зачем же я тогда за всем этим бегал?
– И что вы будете делать? – смеясь спросила Ники.
– Да как обычно, – небрежно ответил Закир. – Водка пить, земля валяться.
– А меня возьмете с собой? – в задумчивости предложила девушка, замерев на очередной застежке.
– У нас мужской разговор, – строго произнес Закир.
– Ну тогда всем пока, мальчики, – Ники, не обидевшись, помахала пальчиками и ушла.
Мужчины остались одни.
– Водка без женщин все‑таки лучше идет, – заметил Закир. – Вы как? Еще поработаете, или уже освободились?
– Наливай, – ответил Сергей, растирая виски.

Закир быстренько заглянул в аппаратную, по дороге бросив шапку и куртку на стол Густава. Вернулся с двумя стаканчиками. Сноровисто открыл банки и бутылку, аккуратно наполнил небольшие стопки. Присели за его стол. Выпили молча. Закусили шпротами.

Вошел Густав.
– Ты где был? – лениво поинтересовался Закир.
– Отчитывался за железо, – отмахнулся тот.
– Стаканы знаешь где, – сказал Закир не оборачиваясь.
– Да мне домой надо.
– Тогда на посошок.
Густав взял третий стакан, подтянул стул к застолью, присел.
– Сегодня, кстати, день связиста, – сказал он, ставя третий стакан. – А я как раз в связи служил. А у нас там так говорили – Связь, как воздух, – пока не испортят, никто и не заметит.
– А у нас в спецназе так говорили, – отвлекся Закир. – Десантник он человек вольный – куда его пошлют, туда он и захочет…
– Да, – кивнул Густав. – Служи, солдат, служи, родной – с твоей девчонкой спит другой.
– Это точно, – согласился Закир, снова скручивая колпачок с бутылки. – Шеф, а вы где служили? Если не секрет.
– В космических войсках, – буркнул Сергей, сразу и не сообразив, что ответить.
– И как там у вас?
– Звезды, вакуум, – коротко ответил Сергей и его перестали расспрашивать.
– Второй раз женат, а такое ощущение, что ничего в моей жизни не изменилось, – произнес Густав, меняя тему разговора и глядя, как Закир разливает водку по стаканам. – Что называется – найди два отличия. Я и одного не вижу. Начались те же выговоры по утрам – и завтрак я себе громко готовлю, мол, ребенка разбужу, и от некоторых привычек я должен отучиться, и так далее. Иногда мне кажется, что жены не воспринимают своих мужей как людей, а только как машину по производству ее, женщины, благополучия и благополучия ее детей. И эту машину надо эксплуатировать по полной, и нечего ей простаивать и пролеживать.
Не зная, что и сказать, Закир только молча пододвинул ему стакан.
А Сергей непроизвольно вздохнул, вспомнив слова Густава про его развод и дальнейшую свою жизнь.
Выпили за армию.
Густав быстренько закусил долькой лука, взял с собой конфетку и убежал.
– Да уж, – протянул Закир, закусывая и глядя, как за Густавом закрывается дверь. – Вам‑то с женой повезло.
И, на удивленный взгляд Сергея, пояснил.
– На своей практике я многих встречал женщин, которые были замужем, и это им нисколько не мешало. Но ваша… Сразу видно, загрызет любого.

– Впрочем, армия, – вернулся к наболевшему Закир. – Боевики сейчас вообще не смотрю. У меня создался совсем иной взгляд на все происходящее. И когда я вижу, как главный герой проходит углы, хочется смеяться – у нас на первой же тренировке он получил бы серьезные повреждения и больше так никогда бы не делал, даже если бы его заставлял режиссер. Или когда к охраннику близко подходит террорист, переодетый, например, доктором. Нас учили, что опасность идет от всего – от женщин, детей, стариков. И даже если к тебе подкатывается детская коляска – там вполне может быть бомба.
– Тяжело пришлось? – спросил Сергей.
– Представьте семнадцатилетнего пацана, которого после короткой подготовки вдруг запихали в самое пекло, где вокруг у друзей трескаются и отрываются головы и ноги, вываливаются кишки, вылетают глаза… И пули вокруг… Много, очень много пуль, от которых ты с силой вжимаешься в землю, и больше ни о чем не способен думать. – Он криво усмехнулся. – За одного битого двух небитых дают. Но у нас получилось несколько иначе. Из сотни только десять выжили. И то – случайно. Такое кровавое месиво было, что непонятно, откуда стреляют, откуда выбегают бугаи и молча режут саперными лопатками, и как вообще от всего этого защититься. Это уже потом, в следующих боях, при первых выстрелах я мог уже быстро сменить позицию, прислушаться, понять, откуда ведется огонь, сколько их. А потом, с каждым разом, времени на эти определения мне надо было все меньше и меньше… А вскоре я с первых трех выстрелов, не успев еще двинуть рукой, уже понимал, сколько их, где они находятся, что задумали, что мне надо делать в этой ситуации…

Вдвоем почти допили бутылку за разговором. Закир что‑то говорил о женщинах и их природе, что матери с первобытных времен, что природой заложено у них автоматически цепляться за более сильного, более способного обеспечить ее саму и ее детей, и именно такого она и любит – и именно в этом и заключается ее понятие любви. И вскользь – о Лане.
– Ну‑ну, – сказал Сергей, не соглашаясь. – Не все же такие практичные, как ты думаешь.
– Все, – категорически заметил Закир. – Только в разной степени. Говорят же ведь, что у женщин своя логика и свое представление о разных вещах. Так вот, оно в этом и заключается.
– Поживем – увидим.
На что Закир грустно заметил.
– Глупо учиться на собственных ошибках, когда вокруг так много чужих.
Сергей внимательно посмотрел на своего подчиненного, и молча разлил остатки водки, ничего не ответив.

В вагоне было тесно. Сергей помнил всю дорогу наизусть. Вот и сейчас, несмотря на покрытые толстым слоем снега и льда стекла вагона, он точно знал, где они едут. Вот легкий поворот налево. Это "Юбилейный". А вот более крутой поворот направо. Это подъезжаем к "Библиотеке"…
Он посмотрел на Закира. А ведь он фактически уже мертв, хоть и не знает об этом, вдруг промелькнуло у Сергея в голове.
Посмотрел на остальных пассажиров, толкающихся в проходах или мирно дремлющих в креслах, ежившись от мороза… Они тоже все покойники, пессимистично подумал Сергей.

Пересадка. С трудом втолклись в большой лифт, человек на двести, кое‑как закрылись ворота. Поехали вниз метров на тридцать. Сергей стоял у прозрачной стены и смотрел на слабо освещенные постаревшие конструкции, блоки монолитов, обжитые маленькими кустарниками. Кое‑где из сугробов шел дымок – явно бомжовские землянки. Люди везде могут приспособиться, везде живут – подумал Сергей грустно, окидывая взглядом миллионы окон‑ячеек, теряющихся в темноте за горизонтом. В них суетились миллионы человечков, терзались в своих конурах бессонницей, любовью, заботой о здоровье, деньгах, детях, мыслями о самоубийстве… Стало еще грустнее.
Вышли из лифта сразу же на перрон. Местами снег был хорошо утоптан, но чаще лежал сугробами, сметенными дворниками в кучу, да так и не убранном.
Молча стояли вдвоем неподалеку от сетки, ограждающей монорельс от толпы, чтобы в давке народ не попадал на пути. Вдруг сзади – шум падения. И сдавленный девичий мат. Сергей обернулся. Кто‑то упал возле Закира. В темноте толком не разглядеть, но вроде – девушка. Подскользнулась бедолага.
– Живы? – мягко спросил Закир, участливо наклоняясь и помогая девушке подняться.
– Да вроде, – хмуро ответила она, поднимаясь. – Я вас не задела?
– Чуть‑чуть. Ерунда.
– Посмотрите, я сзади не сильно запачкалась?
Она повернулась к нему вполоборота. Закир вежливо заглянул ей за спину.
– Есть немного, – сказал он, аккуратно отряхивая девушку, причем большей частью – скидывая несуществующий снег с ее ягодиц.
Но без переусердствования – хлопнул три раза и слегка отстранился, критически оглядывая ее со спины.
– Все нормально, – наконец удовлетворенно произнес Закир, готовый поставить ей высший балл за ее талию и бедра.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила она.
– Можете держаться за меня, – в шутку предложил вежливый Закир.
И тут девушка слегка улыбнулась. Потом вдруг посмотрела на Сергея и снова улыбнулась. И он подумал, что наверное что‑то у него с лицом не в порядке – прилипло наверное что‑то, крошка какая‑нибудь. Надо будет потом проверить – неудобно прямо при ней.
Подошел поезд. В сетке открылись спец‑ворота – как раз напротив дверей. И тут пришлось действовать довольно энергично – иначе можно стоять и стоять и только провожать взглядом поезда – в часы пик залезть в вагон, следующий в рабочие кварталы, было очень проблематично.

В этом вагоне компостеров не было – кондуктор, женщина. Подошла. Взяла деньги. Часть вернула назад, мол, билет давать не буду. А контроллеры? – удивились они. – А никого нету сейчас, – ответила она, уходя и улыбаясь.
– Тоже заработок, – заметил Закир.– Я где‑то читал, – вставил он. – Что один очень древний диктатор достаточно просто решил проблему "зайцев". По его приказу остановили первый попавшийся вагон, проверили билеты, вывели всех безбилетников и тут же у ближайшей стенки расстреляли.
– Сурово однако, – заметил Сергей.
– Согласен. Но как известно, уже прошли века, а у них, в девятом округе, до сих пор нет безбилетников. Это у них теперь заложено на генном уровне.
Посмеялись, не смотря на трагичность события.
И тут Сергей увидел Киру. Одну. Неподалеку от нее – пожилая женщина. Рядом стоит высокий парень, почти упираясь плечами в потолок. Стоит в три погибели – неудобно, мучается. Пожилая женщина смотрела‑смотрела, не выдержала,
– Вы садитесь, – предложила она, привставая. – Что мучиться.
– Да нет, не надо, – смутившись улыбнулся парень. – Сидите.
Такая доброта осталась только у старого поколения, подумал Сергей. Современная молодежь пошла несколько иным путем, копируя западные образы поведения.
У окна – брюнетка в очень короткой шубке, открывающей длинные тоненькие ножки в тонких колготках, которые к тому же были расставлены – для устойчивости. Она стояла в небрежной позе, элегантно придерживаясь за верхний поручень, и плавно покачиваясь в такт вагону. Ее талия была чуть ниже подмышек, все остальное – ноги. Вроде это та, что запачкалась, подумал Сергей.
– И все же как вы меня не критикуйте, но – обожаю девушек на тоненьких ножках, – услышал Сергей голос Закира.
Сергей долго высматривал, какой же в брюнетке недостаток по сравнению с Элорой. Нашел. Нет такой серьезности, аристократизма. Подумал внутренне с пьяным облегчением – Элора гораздо лучше.
– Хотя, наверное, когда вот такое настроение – сексуально озабоченное, – продолжал Закир, – любое движение объекта противоположного пола возбуждает. Ей достаточно переминуться с ноги на ногу, а уж тем более – якобы незаметно облизнуть губы – ты уже и возбудился. И очень сильно.
Поезд вошел в монолит и долго ехал внутри. За окнами мелькали тротуары, парки, кинотеатры, дискотеки, спортивные сооружения, огни многочисленных реклам, прогуливающиеся толпы народу. Казалось что здесь, в вагоне – серые будни, а там, за окном кипит настоящая жизнь. Но Сергей знал, что наличие яркого света еще ни о чем не говорит. Серость и праздник – не снаружи, они внутри человека.Многие жители никогда в жизни не покидали свой монолит, подумал Сергей. Если работа у них располагалась там же. В монолите всего хватало в избытке, все, что было надо для жизни.
Плотно набитый вагон лениво выкатился из тоннеля на станцию Кропоткинская, подобрал с десяток человек, которые смогли запихнуться, и со скрежетом тронулся дальше. Качнуло. Девушка подалась вперед, но Закир поймал её за талию.
– Спасибо, – неожиданно сказала она.
– Пожалуйста, – великодушно ответил Закир, не убираю свою руку. – А то в этих вагонах совсем расшибиться можно.
Девушка кивнула, соглашаясь, берясь за ближайший поручень и ожидая, что он уберет свою руку.
Закир между тем с интересом ее рассматривал, старательно не замечая ее движений. И вскоре его рука стала доставлять ей неудобство.
– Вы можете уже не беспокоиться, – наконец произнесла девушка, решительно посмотрев на Закира. – Я уже крепко держусь.
– Да что вы, – беспечно ответил он, оставляя свою руку на ее талии. – Какое беспокойство! И вам стоять удобнее, и мне приятно.
Она внимательно посмотрела на Закира.
– Вы выходите? – вдруг спросила брюнетка стоящих рядом.
Мужчины посторонились и она стала протискиваться мимо.
– Шеф, вы не замечали, что в переполненном вагоне ног почему‑то больше чем людей? – спросил Закир так, чтобы девушка услышала.
Она подняла глаза, посмотрела на Закира. Протиснулась дальше к двери.
Он посмотрел ей в след.
– Шеф, вы не будете возражать, если я вас покину?

– Удачи, – сказал Сергей.
И тут он увидел, что сзади к Кире прижался какой‑то паренек. Имитируя давку в вагоне, хотя сзади него никого не было, никто на него не давил.
Сергей решительно протиснулся. Придвинулся, наклоняясь к самому уху.
– Если ты, гаденыш, сейчас же не исчезнешь, я тебе, гнида, глаза выдавлю, – прошептал он сквозь зубы.
Паренек послушно исчез. Даже не посмотрев на говорящего. Во что я превращаюсь, меланхолично подумал Сергей. Каких‑то три года назад подобная фраза у меня бы просто не сложилась. Впрочем, и подобных ситуаций тогда у нас не было.
– Привет, – поздоровался он с девочкой. – Откуда едешь так поздно?
– Здравствуйте, – вежливо ответила Кира. – С танцев.
– Далеко?
– С Холодильной.
– А что, компании нет?
– У нас – одни девчонки.
– И часто пристают?
Она согласно кивнула.
– Родителям не жаловалась? Не просила, чтобы встречали?
Кира удивленно посмотрела на него и только поморщилась.
– Запретят, и меня же наругают.
– Давай так, – решился он. – Ты меня ждешь. Я после работы за тобой заезжаю. И едем вместе. Договорились?
Она несколько странно посмотрела на него, покраснела, торопливо кивнула.

Дома в дверях Сергея уже ждали. Теща.
– Скорая приезжала, – торопливо говорила она, пока Сергей раздевался. – Элора от больницы отказалась. Укол поставили. Температуру вроде сбили, но теперь снова поднимается. Рвота. Ничего не ела с утра.
Сергей быстро снял с себя верхнюю одежду, разулся. Торопливо помыл руки, поспешно поднялся наверх.
Элора лежала тихая и беспомощная, укутавшись одеялом. Губы сухие и белые. Посмотрела на него и в ее глазах Сергей прочел облегчение.
На столе рядом – гора таблеток, стаканы, тарелки с едой. На полу – тазик с какой‑то жижицей.
Потрогал лоб – горячий.
– Морозит? – спросил он.
Элора слабо кивнула ресницами.
Сергей обернулся к стоящей в дверях теще.
– Что‑нибудь из лекарств принимали уже?
– Жаропонижающее час назад, – встревоженно ответила она. – Явно не помогает. Не знаем что и делать.
Сергей кивнул.
– Ясно. Для укола еще не время. Будем растирать. Водку только надо подогреть.
И тут Элору вырвало, хотя и нечем было. Она поспешно наклонилась с кровати, и Сергей придержал ее судорожно дергающееся тело. Ночнушка ее была вся мокрой.
Судороги прошли и Элора устало откинулась на измятую влажную подушку, кутаясь в мокрое одеяло. Ее трясло.
– Сейчас мы вас водкой разотрем, – предупредил Сергей. – Чтобы сбить температуру.
Тесть поставил миску на табурет и Сергей решительно откинул одеяло. И тот час Элора съежилась и снова судороги сдавили ее тело. Торопясь, Сергей потянул ее ночнушку вверх, открывая тело, но девушка вцепилась в материю, оставив на уровни груди. Сергей, левой рукой придерживая руки Элоры, правой стал макать в миску и энергично растирать девушку. Растер живот, бока, ребра, потом – шею, потом под ночнушкой – область между грудями. Потом – ноги.
– Перевернитесь, – скомандовал он и она послушно перевернулась. Ее все еще трясло.
Сергей поднял ее ночнушку до самой шеи, быстро и тщательно растер горячие ноги и спину теплой водкой. Потом он тщательно укутал её одеялом. Старательно подвернул с боков. Укрыл сверху и вторым.
Девушка свернулась калачиком, притихла, мелко подрагивая.
Он сел рядом. Делать ему пока было нечего, но он понимал – присутствие рядом живого человека то же помогает.
– Пусть полежит пока так, – сказал Сергей взволнованным родителям. – Должно полегчать. Через полчаса поставим укол. Тогда же и белье надо будет заменить.
Потихоньку она перестала дрожать. Дыхание выровнялось. Он потрогал лоб – влажный и не такой горячий, как был. Элора стала обильно потеть. Ей полегчало.
– Зачем отказались от больницы? – спросил он. Имея ввиду бесплатную. Куда обычно свозят по скорой помощи.
– Была я там как‑то, – устало произнесла Элора. Видно было, что и говорила она с трудом. – Такое впечатление, что больные там всем должны и выпрашивают милости. Все нас избегали, никто ничего не объяснял, не говорил.
– Вам надо попить, – сказал он. – Температура выходит с жидкостью.
Но она отрицательно покачала головой.
Сергей вздохнул.
– Тогда в ванной это были вы? – вдруг спросила она.
Сергей сделал вид, что не понял. Сказать ничего он не мог – кругом датчики. Да и зачем? Вдруг она случайно проболтается, матери например или подружкам. Дойдет до конторы – не факт, что за подружками тоже наблюдают. И у него будут большие проблемы.
Элора внимательно посмотрела на него.
– Я ошиблась, – пробормотала она, отворачиваясь.
Он только обреченно кивнул.
Обессиленная борьбой с болезнью девушка закрыла глаза, продолжая тяжело дышать.
Сергей посмотрел по сторонам в поисках чего‑нибудь, что можно смочить и положить ей на лоб, но ничего подходящего не увидел. Тогда он открыл шкаф с Элориными вещами, выдвинул верхний ящик. Хранит же она где‑то свои носовые платки? – подумал он. Своих платков у Сергея за ненадобностью не водилось.

И под ворохом нижнего белья он вдруг наткнулся на рисунки. Не остановился на них, но верхний из них все таки запомнился – рисунок мужчины в черном спецкостюме, сидящего на кафельном краю ванны. Исходя из пропорций ванны этот мужчина был гораздо выше Сергея, плечи его были шире, а мышцы груди, пресс и бицепсы – более внушительными.
А тут – и платки.
Взял один.
Спустился вниз, на кухню.
– Как она? – встревоженно спросила миссис Дебюсси, накладывая хмурому Терцию кашу.
– Вроде получше, – ответил Сергей, включая кран и смачивая платок.
Юноша только хмуро покосился на Сергея.

Через некоторое время Сергей снова спустился на кухню – сварить Элоре бульон – без жидкости ей никак нельзя. Тещи на кухне не было. Один Терций вяло ел, не отрываясь от тарелки. Рядом – магнитофон – блатная музыка – местный шансон.
Сергей бросил цыпленка в кастрюлю, накрыл крышкой, включил плитку.
Первое время оба молчали.
– Не хотел бы я быть на твоем месте, – наконец произнес Сергей, снимая накипь. – Когда ты наконец осознаешь всю глубину истинной подоплеки взаимоотношения родителей и их детей.
– Почему? – удивился юноша.
– Потому что, как честный человек, ты должен будешь ужаснуться и застрелиться.
Терций только криво усмехнулся.
– Что, думаете, если сильный, то и во всем правы? – пробурчал он.
– А по твоему на чьей стороне правда? – поинтересовался Сергей, закрывая кастрюлю стеклянной прозрачной крышкой – чтобы видеть, когда снова образуется накипь.
– Да вот хотя бы у них, – кивнул Терций на магнитофон. – Нормальные люди, переживают, культ матери опять же, то есть заботятся постоянно.
– Если бы они на самом деле заботились о матерях, – покривился Сергей, – то, видя, что своей преступной жизнью разрушают материнское сердце – сразу же забросили бы преступления и перешли бы к честной жизни. А вся их забота выливается в следующее – подкараулив женщину в темном переулке – кстати, тоже чью‑то мать, которую дома ждут дети, возможно, с подарками, – они прикидывают как бы так ударить ее, чтобы платок или шубу кровью не забрызгать, чтобы матери своей подарить.
– Есть же и честные преступники, которые грабят настоящих преступников, – скептически отнесся к этим словам Терций.
Сергей усмехнулся.
– Вот если бы они возвращали эти деньги тем, у кого они были украдены, тогда – да. А то тем честным людям, у которых возможно отобрали последнее, которые, получив маленькую зарплату, спланировали мелкие покупки – подарки детям, какой‑то маленький подарок жене, что‑то оставили на пропитание. И вдруг какие‑то бандиты забрали и это. И если кто‑то потом отобрал деньги у этих бандитов, а потом еще кто‑то – и у тех, то с точки зрения честных людей – им все равно, кто конкретно их ограбил, главное, что денег у них нет, и что на эти деньги кто‑то развлекается на Канарских островах. И вот кто развлекается – тот для честных людей и есть настоящий бандит.
– А Робин Гуд?! – с вызовом воскликнул юноша. – Им восторгаются уже сколько тысячелетий?
– Да нет, – возразил Сергей. – Робин Гуд, это не тот, кто грабил бандитов, а тот кто отбирал у бандитов награбленное и возвращал их жертвам. А иначе это просто очередной соучастник. С точки зрения жертвы ей ведь все равно, кто пьет водку на кровью и потом заработанные тобой деньги – Вася Иванов или Петя Петров, – пояснил Сергей свою мысль.
Терций вышел из‑за стола, убрал грязную посуду в мойку, исподлобья посмотрел на Сергея, но ничего не сказал, направляясь к выходу.
– Ты пойми, нельзя быть рабом условностей! – сказал Сергей ему в спину. – И если все так делают, то это еще не значит, что это хорошо! Нельзя тупо следовать за неизвестно кем! Мы же люди – мы не рабы, и никогда ими не будем!
Дверь за Терцием закрылась.
Что‑то сегодня я говорил как не знаю кто – длинно и иносказательно, – расстроенно подумал Сергей. – Да уж, Макаренко из меня явно не получится.

Остудив бульон до теплого, Сергей поднялся наверх. Элора на звук двери чуть приоткрыла красные усталые глаза. Сергей посмотрел на сидевшую здесь тещу – как больная? Теща только вздохнула.
– Сейчас поставим укол, – сказал Сергей Элоре, ставя чашку на столик. – А потом вам придется выпить бульон.
Он взял пакет с одноразовым шприцем, снова посмотрел на тещу. Она поняла и поспешно вышла.
Он вскрыл упаковку (руки вымыл заранее), держа за основание, надел иглу, положил шприц на чистую тарелку, взял ампулу с лекарством, резким движением отломил стеклянный кончик. Снова взял шприц, наполнил его, посмотрел на Элору, которая все это время внимательно наблюдала за его действиями из под одеяла.
– Перевернитесь на живот, – сказал он.
Элора, помедлив, смутилась, перевернулась.
– Снимать с меня только ничего не надо, – с трудом выдохнула она.
– Не переживайте, – сказал он, откидывая край одеяла снизу ей на спину.
Слегка поднял ночнушку – только с правой стороны и только чуть‑чуть. Отодвинул к центру край ее трусиков, очищая пространство – верхнюю крайнюю четверть правой элориной ягодицы. Ваткой, смоченной в спиртовом растворе календулы принялся растирать мягкую кожу.
Элора напряглась.
– Так вам больно будет, – сказал Сергей. – Лучше постарайтесь расслабиться.
– А вы не касайтесь, – хмуро пробурчала она.
– Не получится, – не согласился он, растягивая большим и указательным пальцем левой руки кожу – чтобы потом кровь и лекарство обратно не хлынули. И тут же хлестко (как учили) воткнул шприц.

Спустившись на кухню, Сергей выкинул в мусорное ведро использованный шприц, ватку и ампулу.
– Как она? – спросил сидящий здесь тесть.
– Получше, – честно ответил Сергей, так как он и ушел не сразу, а сидел рядом, ожидая, когда начнет действовать лекарство, и ушел только когда Элора уснула.
– Серж, выпьете со мной? – неуверенно предложил тесть, доставая из шкафчика бутылку коньяка. – Врачи прописали для успокоения.
Сергей согласно кивнул.
– А то одному – как‑то неловко, не привычно. А то, понимаете, сходил сегодня в поликлинику и разволновался, – принялся зачем‑то оправдываться тесть, торопливо расставляя маленькие стаканчики.
Выпили.
– Жизнь состоит в основном из одних сплошных страхов, – сказал тесть. – То боишься за себя – война, авария, бандиты, болезни. То боишься за родителей – старятся на глазах, понимаешь, что смерть их уже близка, и очень этого не хочешь. То переживаешь за любимую – как она поздно вечером будет возвращаться с работы. То – за детей – их болезни, учеба, плохая компания, поздние задержки… И так – вся жизнь!
Сергей промолчал.
– Вот и я, жил, к чему‑то стремился, за чем‑то гнался. А теперь вот на тебе – рак прямой кишки. И зачем, спрашивается, тогда была вся эта суета? И что теперь делать? Только тихо ждать конца. Или не тихо, но все равно – ждать.
Сергей молчал.
– Мой вам совет – не питайтесь бутербродами, и водку не пейте без закуски.
Налил себе сто грамм.
– Вот странно, – продолжил тесть. – Это оказалось лучшим лекарством. Выпил и вообще забыл о болезни и ее неизбежной и скорой концовке.

Это жизнь, подумал Сергей. И жизнь неправильно устроенная. Вот тесть, живет, никому не мешает, никому не делает зла. Так пусть живет себе и дальше, зачем же ему умирать? Кто от этого выиграет?
Сергей встал.
– Извините, пойду, посмотрю, как там она, – сказал он. Его только что осенила простая мысль – раз он может заставлять свой организм направлять защитные силы в нужные ему точки тела и активизировать их там, то почему бы не соединиться с ее телом и не дать точно такой же приказ ему, этому телу? Как тогда, в Лесу?
И он поднялся к спящей Элоре, присел рядом на корточки, осторожно просунул руки под свежее одеяло, положил их на левую коленку и живот своей жены. Закрыл глаза, сосредоточился, как его учила Лея. Приступил к сеансу.

Глава 9. В гостях у Закира. Пятница, 27.02.2252

Утром Сергей встал пораньше, хотя и забыл перевести будильник на новое время. Внутренний будильник разбудил. Перед работой ему просто было необходимо поухаживать за Элорой.
Еще только собираясь встать, он почувствовал – она тоже проснулась. Повернулся, встретился с ней взглядом.
– Доброе утро, – сказал он. – Как себя чувствуете?
– Доброе утро, – ответила Элора. – На удивление получше. По сравнению со вчерашним. – И она внимательно посмотрела на него, словно он знал какой‑то секрет.
Сергей кивнул, дотронулся до ее лба, потом – до шеи. Температура в порядке.
Поставил на столик чистую тарелку, комочек ватки, упаковку со шприцем, бутылку календулы. Приготовил. Пока он выпускал из шприца воздух, Элора сама перевернулась на живот и откинула одеяло. Открыла левую ягодицу, оттянув с нее трусики к центру. Сергей поставил укол. Потом дал витаминки "С". Навел чай с малиной и клюквой. Пока Элора была в ванной – она сильно потела ночью – он сменил постельное белье. Изрядно покопавшись в шкафу, нашел и приготовил ей новую ночнушку.

На работе Алла была сильно недовольна.
– Закир, опять пил на моем столе? – возмущенно говорила она.
– Что поделаешь, – невинно улыбнулся тот. – Тянет меня к тебе.
– Пусть тянет, – чуть остыла девушка. – Я не возражаю. Но убирать‑то за собой надо.
– Полностью с тобой согласен, – повинно склонил голову Закир.
Сергей усмехнулся.
– Давайте возвратимся к работе, – предложил он.
В зале стало тихо. Никто не возражал. Сергей посмотрел на Закира – начинай, мол. Закир встал.

– Пора уже Коурису начинать сближение, – сказал он. – План простой – завтра в субботу она несет тяжелые сумки – на заводе отоваривают продуктами со скидкой. Необходимо случайно ей попасться, предложить донести. Возможно, она пригласит в гости. И тогда главное – не сидеть букой, уставившись в ноги. – Он посмотрел на Коуриса. – Вдруг она не захочет тебя расшевеливать? Надо вести себя естественнее и активнее – ходи по комнате, восхищайся чем‑нибудь, как все умело и красиво расставлено, например – картины, украшения, особенно ручной работы – но не переусердствуй. Чтобы ей было с тобой легко.
Коурис сосредоточенно кивнул.
– В жизни всегда надо уметь общаться с девушками, – подвел итог Закир.
– А если не получается? – спросил юноша.
– Боишься показаться смешным? Сказать какую‑нибудь глупость?
Коурис кивнул.
– И так бывает, – согласился Закир. – Но надо пересиливать себя. Выбрал девушку менее симпатичную, подошел и заговорил – можно абсолютно на любую тему – о погоде, о квантовой механике, о футболе. Главное – побороть свою робость. А дальше заработает закон перехода количества в качество.
– А если – ну ни как? Если из головы вылетают все эти мысли о необходимости и переходах количества, и возвращаются в голову, только когда девушки и в помине нет?
– Ну, это уже совсем тяжелый случай, – улыбнулся Закир. – Здесь лучше заняться воспитанием своей смелости, чтобы из головы никогда ничего не вылетало. Выбираешь район потемнее и по‑криминальнее и прогуливаешься там вечерами. Через неделю другую запросто сможешь подойти к любой девушке, будь то королева или фотомодель или соседская красавица. Если, конечно, останешься жив. – Закир снова улыбнулся.
– А если нет? – серьезно спросил Коурис, чем окончательно развеселил Закира.
– Ну тогда – невелика потеря, – развел он руками. – Согласись, что мужчина, не умеющий общаться с женщинами, который боится их, зря родился на свет.
Сергей улыбнулся, слушая все это.
– Заканчивай парню голову морочить, – вмешался он. – А то он еще всерьез все это воспримет.
Закир улыбнулся.
– Тебе задание, – сказал он, подходя к юноше. – Сейчас мы с тобой поедем в один район, и там совершим продолжительную прогулку…

Звонок на рабочий номер отвлек Сергея. Абонент неизвестен. Сергей насторожился – его рабочий номер известен только в узком кругу и только среди своих. Провокация? Провал?
– Слушаю вас, – как можно спокойнее произнес он, включая соединение.
– Добрый день, – услышал он равнодушный женский голос. – Пообедать со мной не желаете?
Наложница – сообразил Сергей. Понял – что‑то серьезное, раз умудрилась найти его секретный номер.
– Где? Когда? – коротко спросил он.
– Через полчаса в кафе "Белый аист". Недалеко от вас.
– Хорошо.

Сергей не сомневался – его шаги контролируют и, значит, эта встреча будет отмечена. Ну и ладно. Никто ведь не знает, что он ограничен по времени, и его посещения миров с каждым разом становятся все короче и короче. Надо торопиться.

Когда он вошел в кафе, бывшая наложница его уже ждала. Красивая и недосягаемая в своей отрешенности от этого мира. Утонченная аристократическая одежда.
– Вас не узнать, – не удержался он. – Совсем другой человек.
Она только кивнула – все также равнодушно.
Официант молча поставил салат по‑гречески, салат витаминный, сок, хлеб, посмотрел на Сергея, но тот отрицательно покачал головой и официант удалился.
– Что у вас случилось? – спросил Сергей.
Девушка двумя тонкими пальчиками взяла вилку, посмотрела на Сергея.
– Для начала, вы помните, что вы – мой должник?
Сергей кивнул, внимательно разглядывая Наложницу и продолжая поражаться тому, как она изменилась – и взгляд и внешность, только прищур остался тем же самым – две узкие черные щелочки.
– Дело в общем‑то простое. Один человек из этой моей жизни в свое время приложил основательные усилия, чтобы я попала в гарем. И не только приложил, но и сам сначала долго этим пользовался.
Лицо девушки побледнело, кончик маленького носа и без того заострился, вилка в руке задрожала.
Сергей молчал.
Она взяла себя в руки, спокойными уверенными движениями подцепила салат, отправила в рот, твердо ухватив своими белыми острыми зубками.
– Я хочу, чтобы вы помогли мне, – просто сказала она.
Сергей в свою очередь тоже поковырялся в салате по‑гречески, который пододвинула к нему наложница.
– И в чем заключается моя помощь? – спросил он, снова взглянув на девушку.
– Я хочу перепроводить этого человека в одно уже подготовленное место, – сказала она, не отнимая глаз от пиалы. – Где он должен будет на своей шкуре почувствовать, что довелось испытать мне. Причем, сполна.
– Похищение? – сообразил Сергей.
Наложница оторвала взгляд от тарелки и с некоторым флегматичным любопытством посмотрела на Сергея.
– Что‑то вроде этого, – наконец кивнула она и снова принялась за еду.
На этот раз Сергей внимательно посмотрел на свою собеседницу. Месть – сильное чувство, только и подумал он.
– Почему – я? – коротко спросил он.
Она молча положила на стол свой визор. Нажала кнопку. Появилось плоское изображение. Не объемное, чтобы не привлекать внимание соседей. Проявилась молодая компания.
– Вот этот, – указала она остриём вилки.
Давор.
А ведь кроме моего номера телефона, она также в курсе того, что у меня серьезные проблемы с этим человеком, сообразил Сергей. Интересно, откуда? Чувствую, мой план по уничтожению Давора – так чтобы он не попал к аппарату Эриха – летит к чертям.
– То есть в полицию вы не хотите? – еще раз переспросил он. Ему совсем не хотелось, чтобы в их отношения с Давором вмешивался еще кто‑то.
Девушка внимательно посмотрела на Сергея.
– Представьте сколько всего мне пришлось бы рассказать? – жестко произнесла Наложница. – Это был бы конец всему нашему семейному клану.
Она замолчала. Молчал и Сергей.
– И потом, я хочу, чтобы он получил гораздо большее удовольствие, чем получила я, находясь в его руках. Поверьте, об этом я очень много думала за все прошедшее время. И моих планов относительно этого человека наберется не на одну толстую книгу.
– И как долго вы у него были? – решил Сергей уточнить всю глубину её чувств.
Наложница снова побледнела, напряглась. Снова вилка замерла в ее руке.
– Двадцать семь дней… с ошейником… на цепи… на четвереньках… – произнесла она между тем вполне будничным голосом, и ее вилка лениво устремилась к салату.
Сергей даже не вздрогнул – после Райнера и Кэрол его уже ничего не могло ни напугать, ни поразить. Сердце, зараза, успело зачерстветь, без всякого удивления подумалось ему, коротко осмысливая данную ситуацию.
– План есть? – спокойно поинтересовался он.
– Я думала, вы мне поможете его составить, – снова равнодушно произнесла Наложница, неторопливо цепляя очередную порцию витаминного салата. – Вам эта тема, насколько я понимаю, более знакома.
Сергей снова кивнул.
– Деньги есть? – спросил он и нарисовал число.
– Есть, – кивнула она.
– Откуда? – непроизвольно удивился он.
– Какая разница, – вяло пожала она плечами.
– Ну что ж, – произнес Сергей. – Для начала я бы хотел узнать ваши возможности. Чем вы располагаете. Чтобы уже с чем‑то конкретным приступать к разработке плана.
– Родители.
– Тогда их помощь вам больше даст, чем моя.
– Тогда мне придется рассказать им всю правду.
– Ясно. А теперь – подробнее про Давора. Где он вас содержал, каковы его интересы, пристрастия. Ну и так далее.
И девушка монотонным бесцветным голосом принялась рассказывать. Когда она закончила, Сергей задумался. Молчала и она. В полной тишине они доели свои салаты, выпили по чашечке кофе, одинаковым жестом заказали еще по одной, снова выпили.
– Ну хорошо, – наконец согласился он.
Девушка задумчиво посмотрела на своего собеседника.
– За вас я бы, наверное, вышла замуж, – вдруг произнесла она.
Сергей тактично промолчал, и она не стала развивать эту тему.

Обеденное время еще оставалось и Сергей постарался быстренько заскочить домой – поставить укол Элоре. Хотя он в любом случае сделал бы это – оставалось время от обеда или нет.
– Кора? – по дороге мысленно обратился Сергей, чтобы узнать, как у нее дела.
– Серж, а что такое – любовь? – неожиданно услышал он в ответ.
Сергей растерялся, готовясь к выходу из вагона.
И тут же невольно пожалел, что она получила доступ к мировой библиотеке. Он‑то думал, что она, как Пятый элемент, самостоятельно впитает всю информацию и тщательно ее проанализирует. А она, оказывается, пошла самым простым путем – что не ясно, надо спросить. Женщина! – скептически усмехнулся он.
– Любовь – это чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремленность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии, – процитировал он известное объяснение. – Самое замечательное человеческое чувство, – добавил он напоследок, выскакивая на заснеженную платформу.
– И в чем его замечательность? – спросила Кора.
– Любовь сильнее жизни, – сказал он то, что чувствовал, направляясь по перемычке к дому. – Без любви не может быть жизни. Ты как? Тебя мучают?
– Задают легкие тесты. Скукотища, – отмахнулась она. – А у нас с тобой – любовь?
Сергей откровенно растерялся.
– Я не знаю, – ответил он, не желая ее огорчать. – Время покажет.
Сергей легко вбежал на четвертый этаж. Открыл дверь. В прихожей поспешно разделся.
На шум из кухни вышла теща.
– Добрый день, – тут же быстро поздоровался Сергей. – Ну как Элора?
– Добрый день, – ответила теща, поправляя кухонный передник. – Да уже получше себя чувствует. Температуры не было. Свободно ходит по квартире, лежать не собирается.
И в этот момент на лестнице на верху показалась Элора в домашнем халатике. Как же она была обворожительна!
– Привет, – поздоровался он, помня, что при всех они общаются на "ты", несмотря на оговорку про "вы" из‑за общего взаимоуважения. – Я пришел сделать укол.
– Привет, – поздоровалась она, и снова скрылась в спальне.
Сергей быстро разделся, быстро поднялся наверх, забежал в ванную.
– Почему без любви не может быть жизни? – услышал он вопрос Коры.
– Люди встречаются. И в какой‑то момент понимают, что жить друг без друга не могут, – пояснил Сергей, тщательно намыливая руки. – Настоящая любовь вечна.
Зашел в спальню. Элора сидела на кровати, тщательно кутаясь в тонкий халатик. И он снова залюбовался ею. Как же она была красива без этой своей аристократической надменности!
– Мне уже лучше, – сказала Элора, заранее смущаясь.
– Это хорошо, но укол все равно надо поставить, – сказал он, подходя к тумбочке.
Вытащил одноразовый шприц из вакуумного футляра. Зажав его между пальцами левой руки, достал ватку, намочил спиртом, достал стеклянную ампулу, надломил ее, наполнил шприц.
– Ложитесь, – скомандовал он.
Элора, покраснев, легла на кровать, на живот, откинула с ягодиц халатик, стыдливо отодвинула сверху край тонких симпатичных трусиков к середине, освобождая правую верхнюю часть правой ягодицы. Сергей, держа шприц в правой руке, левой энергично протер проспиртованной ваточкой напрягшуюся ягодицу. Положил ваточку в тарелку на тумбочке. Опять же левой рукой раздвинул кожу и между пальцев быстро вколол шприц. Элора чуть заметно вздрогнула. Крепко держа ее попку левой рукой, Сергей принялся нажимать на шприц, вливая в девушку лекарство. Вливал медленно, иначе у нее все внутри будет болеть, и довольно долго.
Наконец поршень шприца опустился до самого конца, а ягодица под его рукой покраснела до малинового цвета и стала горячей. И это явно не от укола!
Сжав пальцами кожу вокруг иглы, чтобы часть лекарства под давлением не выплеснулась бы обратно, он медленно высунул шприц из элориной попки. И тут же прижал проспиртованную ватку к ранке. Некоторое время он энергично двигал ваткой, как бы массажируя, чтобы лекарство лучше разошлось. Потом замер, плотнее прижав обе ладони к ее маленьким упругим ягодицам и стараясь полечить ее через свое прикосновение. Элора добросовестно ждала, по‑прежнему правой рукой старательно оттягивая свои трусики.
Потом он убрал руки. Посмотрел – крови в месте укола нет. Убрал ватку на тарелку.
– Все, – сказал Сергей и девушка тут же одернула свои трусики и поспешно села на кровать, быстро кутаясь в халатик.
Лицо ее было красным.
– Спасибо, – поблагодарила она за укол, глядя куда‑то в пол.
– Я рад, что вам стало лучше, – произнес он, наводя порядок на тумбочке и складывая в пакетик мусор – остатки ампулы, шприц, ватку, прочую упаковку. – Надеюсь, что сейчас вы быстро поправитесь.
Элора, смущенная, продолжала сидеть на кровати, не зная, что делать дальше – то ли встать и уйти, то ли поддержать беседу.
– И что, это и есть настоящее счастье, – услышал он голос Коры.
– Да, – искренне ответил Сергей про себя, глядя на смущенную Элору и чувствуя, как от какой‑то странной радости быстро‑быстро колотится его сердце.
– Не может быть! – воскликнула Кора. – Это же ведь только сплошное горе!

Закрывшись у себя в кабинете, Сергей принялся обдумывать полученные от наложницы сведения. Итак – Давор.
Теперь он знаете, где находится его бункер, в котором тот содержит свои жертвы. В удаленном пустом месте, типа дачи, принадлежащей дальнему родственнику Давора. И датчиков наблюдения там сто процентов нет. И это – огромный плюс. Есть хорошая возможность использовать бункер в качестве ловушки для его хозяина. Если кто‑то вдруг окажется неподалеку от бункера, то у Давора может сработать рефлекс – воспользоваться удобным случаем и превратить этого кого‑то в жертву. Только вот кто будет приманкой? Сама наложница только насторожит его. Ответ напрашивался сам собой – Кира. Но Сергею очень уж не хотелось вовлекать эту девочку в это смертельно опасное предприятие. Тем более, что у нее и так в будущем все будет несладко – скорая смерть и вечный садист Райнер, да и сам Сергей будет играть не последнюю роль в ее нелегкой жизни.
Еще час он провел в попытках найти другую кандидатуру, но все оказалось тщетно. Только с Кирой он мог договориться в любой момент, и она, скорее всего, его послушает – других знакомых несовершеннолетних девочек у Сергея не было.
Итак, что у меня получается, подвел он итог. Все это реально проделать не раньше понедельника, и, значит, убийство Давора откладывается. Не судьба защитить Элору одним предупреждающим ударом. Да и, честно говоря, не было у меня никакого плана, чтобы умудриться еще и остаться вне подозрений.

Пискнул сигнал вызова к шефу.
– Добро по "Подземке" получили, – сказал Рейнольдс. – Бурение в указанном вами месте подходит к завершению.
Оперативно, с удовлетворением отметил про себя Сергей.
Обговорили сроки, окончательный состав группы.
– И Коуриса прихвати, – напоследок добавил Рейнольдс.
– Его‑то зачем? – удивился Сергей. – У него же другой профиль.
– Его профиль, как я понимаю, трещит по швам. Так что пусть потренируется в другом.

Вернувшись в отдел, Сергей вызвал к себе Закира и Коуриса. Сообщил им вкратце о предстоящей операции, о ее характере. Добавил, что более конкретные инструкции они получат по электронной почте.
Коурис побледнел и заметно разволновался. Закир только похлопал его по плечу – вот она настоящая мужская работа, не то что возня с длинноногой Мишель.

Вечером Сергей решил пораньше подъехать к Кириной остановке – вдруг ее занятия закончатся раньше? Пришлось одеваться самым первым, загодя.
– Шеф, какие у вас планы на выходные? – перехватила его Алла, глядя на него так, что захотелось тут же на ней жениться.
– А что? – переспросил Сергей. К сожалению, или к счастью, Аллу он знал очень хорошо.
– Может, выберемся куда‑нибудь наверх, на природу? Всей компанией? – с надеждой спросила она и снова посмотрела этим своим особенным взглядом. – Покатаемся на горных лыжах, пожарим шашлыки?
Он отрицательно покачал головой, улыбнувшись.
– К сожалению, не смогу, – ответил Сергей, застегивая липы на куртке. – Эти выходные у меня очень уж плотно заняты. Извини. Давай в следующие. Клятвенно обещаю.
Алла вспыхнула.
– Ловлю вас на слове, – радостно согласилась она.

Сергей вышел на "Холодильной". Время еще было – у Киры только сейчас заканчивались занятия.
Какое‑то время он бесцельно бродил по перрону, и так как он пропускал вагоны, то тем самым заинтересовал нескольких женщин.
Одна из них, якобы бесцельно бродя, вдруг очутилась возле Сергея.
– Добрый вечер, – услышал он тихий приятный голос.
– Добрый вечер, – вежливо ответил Сергей, внимательно посмотрев на женщину, но в темноте, при резком свете фонарей трудно было что‑либо разглядеть. Заметил только, что парочка женщин, также направлявшихся в его сторону, повернула обратно.
– Вы извините, что я так к вам подошла, – торопливо заговорила женщина. – Но, честное слово, мне больше не к кому обратиться за помощью.
– А что у вас случилось? – спросил он, с одной стороны понимая, кто перед ним (Сергей даже не задумался, отчего у него такая уверенность), но с другой – какая‑то часть его мужской натуры, причем, большая, уже была готова откликнуться на любую просьбу, высказанную с такими интонациями.
– Знаете, уже поздно, а мой дядя, который всегда провожает меня с занятий, сегодня почему‑то не пришел. А мне одной страшно идти. Район у нас очень неспокойный. Особенно в такую темень. Не могли бы вы проводить меня? Если, конечно, это вас не затруднит?
И в этот момент на перроне показалась Кира.
– Извините, – поторопился вежливо ответить Сергей. – В другой раз. Сейчас я должен проводить другую.
И он, не дожидаясь ответа, поспешил покинуть свою невольную собеседницу.
Сколько лет живу в этом мире, с досадой на себя подумал он, но так и не научился разговаривать с женщинами этой профессии. Скорее всего – начинающая, с досадой подумал Сергей. С профи проще – предложила – отказал – спокойно разошлись и тут же оба забыли об этом разговоре. А сейчас – остался неприятный осадок. И теперь будет глодать изнутри весь оставшийся вечер.
Так думал он, подходя к Кире, которая была с подружками. Поздоровался. Девочки захихикали. Он улыбнулся. В ожидании поездов стояли, разговаривали. Подружки изгалялись, строили глазки, говорили какие‑то глупости, хотя вроде и не весна еще. Он тактично улыбался, хотя тринадцатилетние девочки порой бросали на Сергея такие взгляды, что он невольно краснел. Наконец подружки разъехались по своим направлениям и они с Кирой остались вдвоем. И тут его резанула фраза из ее дневника, который он читал на космической базе: "Он посмотрел на меня сегодня два раза. Один раз улыбнулся – мне. Не мог же он улыбнуться на детскую глупость моих подружек?!…"
Сергей быстро посмотрел на Киру, смутился, растерялся, покраснел. К счастью был обыкновенный темный зимний вечер, фонарей мало, никто его смущения и не заметил. Неужели это было про вот этот момент? – почему‑то с ужасом подумал он.
Подошел вагон. Вошли. Расположились в углу на задней площадке. Потом долго шли по ночным улицам к ее дому.
Девочка болтала без умолку. Жаловалась на мальчишек в классе – что они там совсем дети, ведь девочки взрослеют гораздо раньше? Ведь правда же? А в глубокую старину замуж выходили в тринадцать‑четырнадцать, а некоторые – и еще раньше. А в восемнадцать – уже считались старыми девами. И так далее. Сергей смотрел на Киру и не слушал ее. И вот эта девчонка, когда вырастет, будет легко и непринужденно заниматься сексом почти со всеми подряд. В том числе и со мной. Он посмотрел в ее детские невинные глаза и снова смутился. Черте что, подумал он, не разговор, а какая‑то педофилия.
– У меня есть связи, – заговорил он, перебивая. – Я могу устроить тебя в группу, которая выявляет преступников. Ты получишь кнопку и твой маршрут будут контролировать. Только тебе придется научиться – нажимать кнопку видеозаписи и громко возмущаться, например – Мужчина, не прижимайтесь ко мне! И если он или они не отойдут – что скорее всего, так как народ у нас старается не вмешиваться, чтобы самим потом проблем не огрести – тогда жмешь кнопку вызова.
В ее глазах зажглись авантюрные искорки. Приключение! Она принялась с азартом расспрашивать.
А Сергей смотрел на нее и мучительно, с болью в груди, понимал, как все‑таки на самом деле много общего у неё с той Кэрол, бывшей его любовнице на космической базе. Раньше он просто не всматривался в эту девочку, поэтому так ничего и не замечал.
И эти ее ужасные смерти…
Мучительно, до острого зуда в затылке, захотелось уберечь ее, защитить от ее же будущего. Но как? Ведь будущее уже предопределено. Или нет? И если нет, то чье же тогда будущее он видел?

Возвращаясь домой, Сергей на подъездной двери увидел странное объявление. С буквами, явно вырезанными из какой‑то рекламы.
"Объявляется сбор денег на киллера – замочить дятла в нашем подъезде."
– Твоих рук? – тихо спросил Сергей, встретив Терция в коридоре и преграждая ему путь.
Юноша нагло и с вызовом посмотрел на него, но ничего не ответил, только усмехнулся.
– Рекламу хоть сжег? – еще тише спросил Сергей.
Если и не сжег, то сейчас пацан должен был сообразить. Потом будет поздно. При допросах полиции соседи наверняка укажут на паренька, как на самого главного хулигана. Будет обыск…
Терций снова усмехнулся, и чуть заметно нагло кивнул ресницами.

Только Терций исчез, как в прихожую вышла Элора, весело улыбаясь.
– Вы заметили?! – радостно сообщила она. – Я себя на удивление хорошо чувствую! Никогда так быстро не поправлялась. Буквально за сутки. Вы, случаем, ничего не подмешивали в лекарство?
Он только улыбнулся, подумав – спасибо Лее – и меня выходила после пыток Давора, и научила этому искусству. Вспомнил дриаду, и ему стало грустно. Лею он тоже уже больше никогда не увидит.
– Ужинать сейчас будете, или попозже? – спросила Элора, заметив его невеселый взгляд и тоже перестав улыбаться.
– Сейчас.
– Я подогрею, – сухо произнесла и она ушла на кухню.

В этот момент раздался звонок в дверь. Сергей подошел, толком еще не успев раздеться, глянул на экран – незнакомая девушка.
– Кто там? – спросил он.
– Сто грамм! – радостно ответила девица.
Сергей растерялся.
– Я соседка сверху! – тут же пояснила она. – У меня к вам просьба!
Сергей открыл.
– Здравствуйте! – бойко начала она, старательно улыбаясь Сергею. – Вы знаете, меня только что позвали на родительское собрание. Старший – такой сорванец! А младшего с собой взять никак не получается. Вы не могли бы присмотреть за ним? Час, полтора, не больше?
И глаза – такие совсем еще молоденькие, виновато‑просящие.
– Ну почему, могу, – согласился Сергей, который совсем не мог отказывать женщинам в их просьбах, что считал своим большим недостатком. – Приводите.
Интересно, во сколько же она стала мамой? – почему‑то подумалось ему.
Принесла буквально через пять минут. Переносная корзинка с ребенком. Одежда, бутылёчки с едой, питьем. Карапуз радостно агукал, старательно срывая с себя распашонку.
– Мальчик, девочка? – поинтересовался он.
– Мальчик, – с гордостью заявила она.
– Звать‑то как?
– Максик.
Ну прямо как Профессора, почему‑то подумал Сергей.
– А фамилия?
– А зачем?
– На всякий случай, – опять непонятно по какой причине стал настаивать он.
– Ершов.
И Сергей на этот раз откровенно растерялся, глядя на восьмимесячного карапуза. Профессор?! Неужели это вы? Вот так встреча! – озадачился он. – Так вот у кого я смогу узнать, как сложилась дальнейшая жизнь семейства Дебюсси, – промелькнуло у Сергея. – Но вот встречусь ли я с ним еще раз? Хотя, впрочем, кто‑то ведь улетел на Атланте после встречи трех.
– Через полчаса его надо будет покормить из бутылочки. Смесь я уже навела, – и дверь за молоденькой мамой закрылась.
Элора скептически посмотрела, как Сергей неуклюже держит корзинку с малышом, решительно забрала.
– Вы же болеете? Заразите! – предостерег он.
И она свободной рукой вынула из кармашка халата марлевую повязку и закрыла ею лицо.
Потом Элора сходила наверх, принесла клеенку, расстелила ее на диване. Сергей все это время смотрел на то, как малыш упорно пытался вылезти из корзинки, у него ничего не получалось, но он не останавливался и продолжал, пыхтеть, весь покраснев от натуги. Но не плакал. Наверное, получал удовольствие от этого процесса.
Посадили серьезного карапуза на диван. Обступили. Высыпали игрушки. Но малыш, даже не посмотрев на них, постарался сползти на пол. Точнее – просто свалиться. Игрушки его совсем не прельщали, но зато приглянулось новое место, в котором он очутился.
Сергей поставил мальчика у дивана. Тот, держась за спинку, неуверенно покачивался на слабых ножках, пытаясь перемещаться вдоль.
Сергей отполз на шаг – чтобы смог дотянуться до карапуза, если тот начнет падать, слегка протянув руки, позвал – Иди ко мне. Было видно, что малышу хочется идти. Он дернулся было к Сергею, радостно агукая и пуская слюни, но в глазах тут же отразился испуг и малыш быстро прижался к дивану.
– Ну иди, – не бойся, – подбодрил его Сергей. – Иди ко мне.
– Ы‑ы, – словно на что‑то жалуясь, с серьезным лицом высказал карапуз.
– Ничего страшного, – понял его Сергей, по‑прежнему протягивая руки. – Иди ко мне.
Малыш снова попытался оторваться от дивана. Но оторвал только одну ручку. Вторую боязно еще. Заволновался, что‑то залепетал на своем детском – сплошные, "ы" да "и".
– Смелее, – как мог улыбался ему Сергей, уже дальше протянув руки, и почти касаясь карапуза.
Элора в стороне наблюдала за ним, не уходила, но и маску не снимала.
Малыш, видя руки перед собой, наконец решился и оторвался от дивана пытаясь ухватить Сергея за руки, но Сергей отвел их к себе и малыш невольно пошел за ними, сделав два шага и падая. Но Сергей уже поймал его, не дав как следует наклониться и тем самым испугаться еще больше.
– Вот молодец! – воскликнул Сергей, гладя карапуза по головке. Мальчик радостно заулыбался и залепетал свое – ы‑ы.
– Давай еще раз! – и Сергей снова поставил его у дивана.
Но карапузу уже не хотелось – он даже наоборот, насупился, явно собираясь расплакаться. И Сергею пришлось изобретать новые развлечения. Он принялся подкидывать малыша, правда только чуть‑чуть отпуская в воздухе и тут же ловя – боялся случайно выронить. Карапуз радостно заливался, обнажая два редких зубика. Счастье маленького человечка было безгранично.
А потом Сергей протянул маленькому Профессору палец и водил его по квартире, и тот ходил с ним, качаясь и крепко держась, с любопытством осматривая квартиру и время от времени пуская слюни – все ему было интересно. Сергей понимал – малыш начинал активно познавать этот мир. Будущее его было неизвестным (кроме Сергея) и поэтому манящим – всегда кажется, что в будущем будет только хорошее. И родители наверняка радовались за своего сына, и Элора чему‑то неуверенно улыбалась, и только одному Сергею почему‑то было не весело.
Пришло время кормежки. Сергей подогрел содержимое бутылочки, держа малыша на руках, покормил, все еще с легким удивлением глядя на этот маленький комочек – ему и в голову не приходила, что он будет держать Профессора на руках и кормить его из бутылочки.
После кормежки глазки ребенка посоловели и Сергей принялся носить его по комнате, тихо покачивая. Ребенок уснул. Сергей осторожно, чтобы не разбудить (иначе потом будут проблемы, малыш будет плакать, а засыпить, скорее всего, не удастся – исходя из его скудного семейного опыта в Подземке) положил Профессора в корзинку, и отправился на кухню, прикидывая, куда бы здесь ее сподручнее поставить.
Резко зазвонил телефон.
Сергей, даже не спрашивая, быстро его отключил – не догадался это сделать раньше, но было уже поздно – звонок разбудил малыша. Ребенок проснулся, весь такой несчастный, встал на четвереньки, голову опустил низко‑низко и горько‑горько заплакал. Сергей принялся энергично успокаивать, а малыш смотрел на него как‑то жалобно, с нескрываемой обидой. Что же вы, мол, так со мной… От жалости к маленькому ребенку сердце защемило.
– Профессор, ну что вы! – невольно вырвалось у Сергея. – Сейчас всё будет хорошо.
Он взял карапуза на руки, прижал к себе, стараясь успокоить. Малыш доверчиво лег головкой ему на плечо, притих, но уже не засыпал до самого прихода своей мамы, существенно оттянув ужин Сергея.

– Присаживайтесь. Я сейчас быстренько пожарю вам яичницу. Вы как хотите – с луком, с помидором или глазунью?
Элора серьезно посмотрела на Сергея в ожидании ответа, откровенно при этом смущаясь.
Сергей, заволновавшись от ее взгляда и ее смущения, хотел было сказать – по‑французски, но тут же передумал.
– То, что приготовится как можно быстрее, – тактично произнес он, вдруг тоже смутившись. – На ваше усмотрение.
– Хорошо, – тут же кивнула ресницами Элора и поспешно отвернулась к плите, принявшись энергично готовить ужин.
Сергей, все такой же смущенный, сидел на угловом диванчике и смотрел на спинку своей жены, смотрел, как она, грациозно присев, достает из холодильника коробку с яйцами, как из коробки тонкими длинными пальчиками поочередно достает три яйца, на мгновенье задумывается и достает четвертое. Как она, снова еще более грациозно присев, убирает коробку в холодильник, а оставшиеся четыре яйца тщательно моет под струей воды. Потом ставит сковороду на электро‑печь, включает ее. Быстро нагнувшись – платье в этот момент очень уж сильно обтянуло ее бедра – достает луковицу из нижнего шкафчика, быстро чистит ее коротким ножом, потом, сняв с крючка дощечку, мелко нарезает лук, то и дело смачивая лезвие ножа холодной водой – чтобы не потекли слезы. Потом возвращается к сковородке, проводит над ней рукой, определяя степень нагрева. Удовлетворительно кивает сама себе. Потянувшись вверх – и платье ее также существенно поднимается до самых ягодиц – достает из верхнего шкафчика растительное масло. Льет на сковороду. Потом ножиком с дощечки скидывает на сковороду лук – все тут же заскворчало, и на кухне приятно запахло. Потом деревянной лопаткой тщательно все это перемешивает, дожидаясь, когда лук разрумянится и озолотится. Потом другим ножом, более тупым, она разбивает яйца, выливая содержимое на сковороду. Потом солит и снова перемешивает деревянной лопаточкой.
И все это она проделывает, стараясь вообще не смотреть в сторону Сергея.
И на каждое ее движение у него замирало сердце, и он никак не мог налюбоваться ею… Элорой… своей женой.
Как же мне повезло! – все это время думал он. – Как же такому дураку как я, повезло! Блин! Я никак не заслужил такого счастья. Ничего ведь не сделал, чтобы его заслужить! И вот однако у меня такая жена! За нее надо бороться! За нее надо бороться каждый день, каждую минуту!
– Все готово, – сухо произнесла Элора, по‑прежнему не глядя на Сергея и ловко перекладывая содержимое сковороды в широкую плоскую тарелку.
Молча поставила тарелку перед Сергеем и подошла к тумбочке.
– Спасибо, – неловко произнес он, пододвигаясь поближе к аппетитно пахнущему блюду.
Элора достала из тумбочки вилку. Приблизилась к столу. Положила ее перед Сергеем.
– Спасибо, – еще раз пробормотал он. На этот раз – более торопливо и гораздо тише, и почему‑то не смея посмотреть на свою жену, которая так же старалась не смотреть на него.
Взял вилку. Попытался ею отковырнуть кусочек от общей массы, и к своему удивлению понял, что сделать этого он не может – от волнения у него дрожали руки.
– Кстати, а почему вы малыша называли Профессором? – послышался тихий вопрос.
Сергей растерялся еще больше и мысли его забегали.
– Просто вид у него был такой, – наконец ответил он, и Элора только пожала плечами – вроде самый обыкновенный вид, малыш и малыш.
Наконец он совладал со своими руками, страшно надеясь, что это не видела Элора.
– Очень вкусно, – сказал он, отправляя первый кусочек в рот.
– Спасибо, – неожиданно зарделась она, краснея, словно девица на выданье.
Сергей чуть не подавился. После чего он уткнулся в тарелку и больше глаз не поднимал, быстренько умяв весь ужин.
Наконец тарелка опустела, Сергей взял кусочек хлеба и старательно промокнул все остатки – разлившийся желток, масло, лук.
– Очень было вкусно, – сказал он, доедая хлебец. – Большое спасибо.
А Элора вдруг сухо кивнула, поднялась и быстро направилась к выходу.

Сергей сложил грязную посуду в мойку. Помыл ее, выложил в сушилку, висящую над раковиной.
Поднялся наверх. Элоры в спальне не было, но зато была занята ванная. Он вернулся в спальню, сел на кровать в ожидании.
Как‑то надо улучшать наши отношения, с тоской думал он. Но вот как? Как‑то ей раскрыться, что‑то сказать. Но вот что?
Кругом сплошной тупик. Ни сказать, ни объяснить, тем более, что у нее кругом сплошные датчики. Вот же она влипла! Вот девочке не повезло!
Сергей расстроился окончательно, понимая, что все то, что он делает, на самом деле не сильно защищает ее. И остается так много лазеек! Но и он не может разорваться!
Зачем и кому это нужно? – в очередной раз спрашивал он себя. – Зачем кому‑то нужно убивать ее? Ведь она никакого уже веса не имеет и ничего не знает. Или случайно что‑то узнала, и сама не знает об этом?
Ну и как это выяснить? На прямой вопрос она вряд ли ответит.
Между тем из ванны вернулась Элора. Пахнущая банным мылом и кутаясь в тонкий халатик.
– Вы можете идти, – сказал она, заходя в спальню и старательно протирая волосы широким полотенцем.
– С легким паром, – сказал он, вставая.
– Спасибо, – ответила она, присаживаясь на табуретку возле зеркала.
Сергей вышел в ванную.
Принял душ. Ополоснулся. Почистил зубы. Все это время думая только об Элоре. Вернулся в спальню. Свет был включен, но Элора уже лежала под своим одеялом. Спиной к половинке Сергей.
– Спокойной ночи, – сказал он, выключая свет и на ощупь пробираясь к своей части кровати.
– Спокойной ночи, – раздалось из темноты.
Он в кромешной темноте нащупал свое одеяло. Лег. Укрылся. Поражаясь тому, что совсем рядом лежит его жена, буквально руку протянуть, и уткнешься в ее горячее тело – такая нежная и недоступная. А он даже не может ее обнять.

Сергей лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, по которому пробегали светло‑полосатые блики от проезжающих неподалеку вагонов. Элора лежала рядом под своим одеялом и, судя по тому, что касалась его своими бедрами, явно спала. Можно было даже просунуть руку и коснуться такого родного и близкого тела, но Сергей прогнал эти мысли. Их касания еще впереди, по крайней мере – для нее.
Не спалось. Что‑то глодало его, свербило на душе. И он чувствовал – глодало уже давно, задолго до его появления здесь. Но вот что?
Вот очередной состав промчался, сверкая в окна монолита. При большом воображении можно было даже увидеть на потолке тени пассажиров – мужские и женские. У них – своя жизнь, свои будни, свои проблемы. И им нет дела, что через тринадцать тысяч лет их мир превратится в сплошной песок. Вспомнилась космическая база, обугленные трупы юноши и девушки, взгляд Густава перед казнью… И Сергей с Густава переключился на Закира. Ведь Закир – единственный из знакомых, чья жизнь прервется навсегда. Элора и Густав ведь будут иметь свои матрицы… Про самого себя Сергей не думал. Он вдруг понял, что не давало ему покоя все это время – просто он перед Закиром в долгу.
И он тихо встал, собрался, решив купить по дороге водки и закуски – завтра ведь выходной. Да и не помешает начальству заглядывать время от времени в гости к своим подчиненным.
Вышел на темную заснеженную улицу.
На перемычке, на бордюре сидели двое мужчин, расставив на холодном, очищенном от снега камне водку, стаканы, еще что‑то. Позвали – наши, мол, проиграли, помянем за упокой такой дрянной команды. Сергей отрицательно покачал головой – на другие поминки иду.
Ежась от ветра, он прошел сто метров до слабоосвещенного киоска. Постучал по замерзшему стеклу. Долго не открывали и он постучал еще раз, все‑таки разбудив продавца. Открыл тщедушный темный мужичонка не здешней национальности. Был он почему‑то в одних в кальсонах, с грудью, обширно заросшей густыми черными волосами, словно у гориллы..
Сергей подал заранее приготовленные деньги.
– Пшеничной ноль‑семь, и банку мидий копченых.
– Это бутылочное? – через некоторое время переспросил тот с легким акцентом.
– Да бутылочное, – раздался откуда‑то из глубины маленького киоска женский голос. Наверное – кассирши.
Пряча водку и направляясь к станции он, по дороге, с жалостью смотрел на выброшенные на улицу после праздника и теперь уже совершенно никому не нужные елки. После леса дриад – словно это были трупы живых существ, ставших жертвой человеческого веселья. Впрочем, это ведь и были трупы. Вот только они смерть свою принимают без стонов и сопротивления.
На пустом перроне он посмотрел на звездное небо. Как же я хочу обратно туда, в космос, – с тоской подумал он. Облетать другие галактики, посещать иные миры…
– Кора‑Эм, как ты? – с грустью позвал он.
– Привет, Серж, – тут же отозвалась она. – А ты можешь меня поцеловать?
Ясно, подумал он, читаем взахлеб романы.
– Нет, – честно признался Сергей.
– Почему? – искренне удивилась Кора.
– Мы различаемся физически, – пояснил Сергей. – А для поцелуя необходимо, чтобы физических различий не было.
– Значит ты никогда не сможешь меня поцеловать? – очень уж грустно произнесла Кора. – И не займешься со мной сексом?
Сергей озадачился, понимая, что скоро ему придется объяснять ей очень много, и тратить на объяснения уйму времени, чего ему совершенно не хотелось.
– А как ты себе представляешь поцелуй? – переспросил он.
– Вообще не представляю! Поэтому и спросила, – тут же радостно откликнулась Кора. – Оказывается, все постоянно то и дело целуются. И им это чрезвычайно нравится! И мне тоже захотелось испытать что‑то такое, чтобы мне тоже сильно понравилось!
Сергею стало ее ужасно жалко. Аж сердце защемило. Бедное наивное дитя! Ему почему‑то привиделся образ девочки, рыженькой, в веснушках, но – слепой, глухой калеки без рук и без ног. И ей информация о жизни заливается каким‑то своим путем, а она об этом даже и представить не может! Но очень сильно хочется!.. Несчастное дитя!

Дом, в котором жил Закир, был гораздо современней чем у Сергея. Овальная дверь подъезда, коврики, яйцеобразный стеклянный лифт, овальная дверь в квартиру.
Перед этой дверью он поймал себя на мысли, что вот уже почти два года вместе работают, а ни разу у него дома не был. Впрочем, а у кого я был? – грустно подумал он. Только разве что у Ланы, в общежитии.
Сергей нажал на кнопку и тот час за дверью заверещала сирена и монотонно забубнил противный голос: Внимание, пожарная тревога! Внимание, пожарная тревога!
Сергей растерялся. Огляделся. Потом приложил ухо к двери. Доносилось явно оттуда. Понял – вместо звонка.
Дверь открылась. Закир в одних только легких коротких шортах с удивлением посмотрел на Сергея.
– Шеф? – только и выдавил он.
Сергей слегка оттопырил края куртки, показав водку.
– Гостей принимаешь? – спросил он.
– Какой разговор! Заходите! – поспешно посторонился Закир.
Сергей вошел. Просторная аккуратная прихожая. Женская куртка, женские сапоги.
– Звонок у тебя забавный, – сказал Сергей, теряясь от того, что совершенно не знает, с чего начать так долго мучивший его разговор. А ведь разговор начать все равно придется, иначе какой тогда во всем этом смысл?
– Для разнообразия жизни, – охотно объяснил Закир, стоя в сторонке, пока Сергей раздевался. – Записал. Помните, дело на тридцать втором ярусе? Пожар во время операции?
Сергей кивнул, убирая куртку в автосушилку.
– Помните, сирена еще повторно сработала? Это я попросил включить, чтобы записать себе. А то сразу‑то не до этого было.
Сергей молча сунул Закиру бутылку и банку.
– Прошу на кухню, – указал тот направо в разветвлении коридоров. – На мой взгляд – самое достойное место для мужских разговоров.
Сергей кивнул, соглашаясь и проходя вперед.
Кухня тоже выглядела очень даже современно. Сели на табуретки за небольшой стол. Закир быстро расставил простые граненые стаканы, положил вилки, открыл банку с мидиями, достал черный хлеб, маринованных опят.
На кухню заглянула девушка, придерживая края не запахнутой мужской рубашки, накинутой на голое тело. Сергей узнал ее – брюнетка из вагона.
– Добрый вечер, – поздоровалась она приятным голосом, с любопытством разглядывая образовавшееся застолье и садясь на колени к Закиру.
– Добрый вечер, – ответил Сергей.
– У нас дела. Спи пока, – коротко сказал Закир, слегка подтолкнув ее в спину.
Девушка пожала плечами и ушла. Рубашка Закира доставала ей только до середины ягодиц.
Закир молча и быстро разлил водки на треть стакана. Молча чокнулись, быстро выпили – для завязывания разговора.
Закусили в тишине. Закир ни о чем не спрашивал, ждал.
– В общем ты кончено понимаешь, что я не просто так пришел, – наконец решился Сергей.
Закир молча кивнул.
– Возможно, предстоящий разговор покажется тебе странным. Может даже – непонятным, – продолжил Сергей, все еще не понимая, как ему перейти к цели своего визита – предупреждению Закира о его смерти.
Закир посмотрел на Сергея.
– Шеф, – просто сказал он. – Давайте сразу к делу. А там уж разберемся. – И для раскрепощения мысли он налил еще понемногу.
Снова молча, без тостов, выпили.
Сергей решительно поставил свой стакан на стол.
– В общем – такое дело, – начал он, глядя на тарелку с опятами. – С некоторых пор мне стало ведомо будущее, – продолжил Сергей фразой своего капитана. – И в этом ближайшем будущем тебе суждено погибнуть, – выдохнул Сергей и посмотрел на своего собеседника. – Но не от пули. Под завалом. Вот, решил предупредить.
Закир размышлял. Потянулся было к водке, но руку убрал. Посмотрел в ответ на Сергея.
– Закрадывались у меня разные сомнения относительно вас, – наконец произнес он. – Шеф, вы кто на самом деле?
– Отчего сомнения? – почему‑то ухватился Сергей за эту мысль. – Был повод?
– И не один, – покачал головой Закир, вяло ловя вилкой скользкий гриб.
– Какие?
– Ну, например, вы стажировались в группе "Юг", а там обучают только смертельным ударам. Но вы за годы службы не убили ни одного человека, – начал Закир. – Во‑вторых, ваша невероятная реакция. И в последних – ваш подозрительный интерес ко мне, неуклюжие попытки защитить, там, в Подземке. Согласитесь, все это наводит на определенные размышления.
Сергей посмотрел на Закира, переваривая услышанное, потом – на кончик его вилки, так и не поймавшей опенка.
– И если у меня возникли подобные мысли, то они с большей вероятностью могут возникнуть и у некоторых других, – мягко предупредил его Закир. – Шеф, вы, извините, очень уж сильно выделяетесь среди нас всех.
Сергей вздохнул.
– Я не разведчик, – сказал он. – И не контрразведчик. И никогда не хотел им быть. Я просто со своими способностями и невольными знаниями залетел к вам из другого мира. И теперь не знаю, как вернуться назад.
Сергей вдруг понял – ему просто хотелось выговориться все эти годы. Непростительная слабость, конечно, но один раз можно.
Да и квартира у Закира проверенная на сто раз.
– Серж, не старайтесь… Я же ведь камикадзе, – спокойно произнес Закир. – Меня так учили – чтобы я был готов умереть в любое мгновенье, в любую секунду. И не важно чем я занимаюсь – просто иду по улице, смотрю новости, сижу в кафе или занимаюсь любовью. Мне не надо перестраиваться с мирного течения жизни на боевое. Я просто должен быть готов умереть. И это я умею очень хорошо.
Сергей посмотрел на Закира, потом налил еще водки.
Все бессмысленно, – грустно подумал он. – А теперь еще и Закир от меня отдалится… с его современной кухней, соблазнительной любовницей на коленках, и прочее… И никому я на самом деле помочь в этом мире ничем не смогу. Как ни старайся.

Закир внимательно посмотрел на своего шефа.
– И что это за мир? – только и спросил он, явно не зная еще, как относиться к услышанному.
– Такая же Земля, – с легким облегчением ответил Сергей – на этот вопрос он знал ответ. – Такие же люди. Только нет так много бетона. Зелено кругом. В общем, что‑то типа параллельного мира.
– И как вы там живете?
– Хорошо. На Байкале отдыхаем, на Оби рыбу ловим.
– Это какая Обь? Эта помойка, что течет где‑то под нами?
– Она самая. Только другая. Зеленые берега, вода чистая – можно пить прямо из речки…
– Трудно себе это представить, – нерешительно пожал плечами Закир, явно не в состоянии осмыслить подобную картину. – И даже вообразить. Был я один раз под землей. В засаде. Видел ее. Без противогаза рядом стоять невозможно. И не то что пить – руки в ней мыть опасно.
Закир снова внимательно посмотрел на Сергея.
– Чем занимаетесь? – поинтересовался он. – Разведка, контрразведка, как и у нас?
Водка одиноко стояла в стороне и никто ею не интересовался.
– Такого у нас нет, – отрицательно покачал головой Сергей. – За ненадобностью.
Он немного помолчал, собираясь с мыслями.
– Кто чем, – продолжил он. – Я вот лично работал штурманом, водил звездолеты к нашим звездам и к звездам других галактик.
Закир неспеша поднялся, подошел к окну, долго смотрел вверх на звезды.
– На эти? – спросил он, кивая.
– И на эти тоже. Но все больше – на Магеллановы Облака. Их отсюда не видно.
– И как там в космосе? – спросил Закир. – Красиво, поди?
– По другому, – ответил Сергей. – И природа, и люди.
Заметил вопросительный взгляд Закира.
– Человек – он же дитя Земли, приспособленный за миллионы лет своего развития только к этой среде, – зачем‑то принялся пояснять Сергей. – Для нормальной жизни ему требуется земной состав атмосферы, земное притяжение, земная интенсивность солнечного излучения, земная смена дня и ночи, влияние Луны. А Земля – она такая одна во вселенной. И поэтому люди на других планетах неизбежно меняются. По‑первости им приходится тяжело – высокая смертность, слабая приспособляемость. И только через много поколений, причем с применением сознательных мутаций, начинается приспособление к окружающей среде, люди, естественно, существенно изменяются и довольно сильно отличаются от людей Земли. От планет зависит – где‑то жители очень сильно отличаются, где‑то – не очень.
Закир кивнул, принимая к сведению, вернулся, сел, молча взял бутылку.
– Раньше я жил легко и радостно, – продолжил Сергей с горечью, ярко вспоминая свой мир. – И засыпал, с нетерпением ожидая следующего дня, в котором наверняка будет еще лучше и еще интереснее. А сейчас… Никто не умер за день и ни кого не убили – и то хорошо. А о завтрашнем дне вообще думать не хочется.
– Слабо представляю вашу Землю, – сказал Закир, наливая водку. – Что‑то я последнее время пристрастился водку закусывать килькой пряного посола, – зачем‑то добавил он, ловко снимая крышку с жестяной банки и выставляя на стол стопку бумажных салфеток. – И только килькой – не салакой там какой‑нибудь. Хорошо так идет.
– Может перейдем на "ты"? – предложил Сергей.
Закир отрицательно покачал головой.
– Зачем? Это ведь ничего не изменит в наших отношениях. Только усложнит. Говоря наедине "ты" трудно будет говорить "вы" на работе. А если и на работе говорить "ты", то тогда и все остальные тоже как бы должны говорить "ты". Да и, честно говоря, это меня совсем не напрягает.

– Ну а ваши знания про меня откуда? – спросил Закир, пока еще не притрагиваясь к стакану.
Сергей задумался. Объяснять подробно, а значит – долго и путано – просто глупо, да и не к месту.
– Перед этим миром меня каким‑то образом занесло в ваше будущее. – Сергей запнулся. – Знать будущее – очень тяжело, – неожиданно выдохнул он. – Знать, как будут выглядеть стариками Алла, Густав…
Он замолчал.
– Значит они доживут до старости, – задумчиво проговорил Закир. – Это хорошо. – Он снова поднял голову. – А мою дату знаете?
Сергей отрицательно покачал головой
– Ну хоть какой‑то плюс, – кивнул Закир и наконец‑то взял свой стакан. – Шеф, давайте выпьем за наше будущее. Согласитесь, пока мы дышим, мы все‑таки сами его строим.
Снова появилась брюнетка.
– Ну вы скоро? – спросила она. – Я уже засыпаю.
Закир молча взял третий стакан, наполнил на треть.
Девушка снова села к нему на колени.
– За что пьем? – спросила она, совершенно не глядя на Сергея, даже мельком, или украдкой.
– За наше будущее, – повторил Закир.
Выпили втроем.
– Ну все, – подтолкнул он девушку. – Пойди, посмотри какой‑нибудь фильм.
Она пожала плечами и молча и неторопливо ушла.

– Я кажется понял ваши намеки, – сказал Закир, проводив девушку взглядом и опуская стакан на стол. – Все мы когда‑нибудь умрем, – спокойно продолжил он, и Сергею показалось даже, что он усмехнулся. – Только вам вот не повезло – вы заглянули в будущее. И теперь вынуждены мучиться с этим грузом. Ваша жизнь стала гораздо сложнее. Я вам не завидую. И не хотел бы оказаться на вашем месте.
Сергей промолчал.
– Вы забыли, где я служил, – продолжил Закир, вытаскивая двумя пальцами из банки кильку за хвостик. – Нас готовили к тому, что смерть может наступить в любое мгновение – выполняешь ли ты задание или просто сидишь в зале кинотеатра, или у кого‑то на дне рождения.
Отломив кильке голову, Закир ловко её объел, оставив только хвостик и позвоночник.
– Один минус, – добавил он. – Родителей жалко – переживать будут сильно.
– А что ты вообще думаешь по поводу жизни и смерти? – неожиданно спросил Сергей, так ничем и не закусив.
Закир немного подумал, беря вторую рыбку.
– Честно говоря, – ответил он с неподкупной прямотой, – ничего не думаю. Точнее, стараюсь ничего не думать. А если вдруг совершенно случайно задумаюсь – такая тоска на меня нападает – жить не хочется.
– Бывает, – кивнул Сергей, вспоминая себя в детстве, когда перед сном, лежа в постели, вдруг накатывала волна осознавания того, что ты умрешь рано или поздно и ничего этого уже никогда‑никогда не увидишь. И так тошно и гадко становилось, что приходилось судорожно бежать на кухню, пить воды, чтобы перебить эти мысли, и смотреть в окно на прохожих, чтобы осознать, что ты не один в этом мире и другие люди находятся в точно таком же положении. А на миру как известно и смерть красна.
– Помню в юности, – продолжал Закир, думая о своем и словно читая мысли Сергея, – в тот период, когда бился над вопросом смысла жизни, своей обязательной и такой неминуемой смерти, стоял как‑то на перроне, смотрел на подходящий поезд и вдруг поймал себя на огромном желании сунуть голову под колеса и окончательно решить вопрос – а что же будет после смерти? Есть там дальше жизнь? Такое вот было любопытство, хотелось сразу же раз и навсегда решить эту проблему, покончить с ней, и больше не мучиться. Так что стоило огромных усилий повернуться спиной к поезду и даже крепко обхватить столб и сцепить руки замком – для надежности.
Закир грустно улыбнулся.
Сергей некоторое время смотрел на Закира, потом молча протянул руку за бутылкой водки. Закир кивнул, понимая, что его собеседник правильно понял его мысли. В это время тихо подал сигнал браслет Сергея – завтра днем ему предстояли две встречи.
– На самом деле никакого смысла в жизни нет, – снова сказал Закир. – Вернее – не больше смысла, чем в жизни всей природы – в жизни планет, звезд, электронов и атомов, в жизни черепах, собак и кошек, в жизни деревьев и травы под ногами. Мы же неотъемлемая часть всего этого, и смысл жизни у нас общий, то есть – никакого. Поиск смысла жизни, – немного помолчав, продолжил Закир, – это, фактически, поиск тех аргументов, которые убедят самого себя в неизбежности собственной смерти. Кто‑то убеждает себя работой, кто‑то воспитанием детей, кто‑то пытается найти утешение в боге. А кто не находит его, тот так и мучается всю жизнь, в ожидании смерти.
– Что‑то уж больно пессимистично, – заметил Сергей, наливая водки.
– Просто я многое в жизни испытал, – равнодушно пожал плечами Закир, беря свой стакан и меланхолично вертя его в руках. – Наверное, все, что только физически мог. И давно уже понял, что ни в чем нет ничего интересного – ни в женщинах, ни в работе, ни в искусстве, ни в спорте, ни в науке. Все эти занятия – просто своеобразный способ уйти от глобальных жизненных проблем, спрятаться за мелкими удовольствиями, забить ими голову, чтобы на другие мысли места уже в голове не осталось.
– А как же стремление человека жить вечно?
– Жить миллионы лет – это наверное такой ужас! – невольно воскликнул Закир. – Голова излишне переполнена знаниями. Буквально все в жизни уже видел – и не раз, все знаешь, ничему уже последний миллион лет не удивляешься… А вы как думаете? – повернулся он к Сергею.
– А мне кажется – надо сначала попробовать прожить эти миллионы лет и тогда станет ясно – тяжело это или нет, – ответил Сергей. – Глупо гадать и делать категорические выводы о том, чего мы не знаем.
– А еще говорят – вселенная рано или поздно сама умрет по принципу того, что у всего есть конец, – заметил Закир. – Что‑то там про распад молекул и атомов на их составляющие. Мол, вся природа стремится к своему совершенству – к вакууму.
– И на это, я думаю, тоже стоит посмотреть.
– Каким образом?
– Настоящее бессмертие несовместимо с материальной основой.
– Разум в чистом виде, – кивнул Закир.– Но ведь тогда человек останется совершенно один во всем мире!
– Кто его знает – как там будет на самом деле. Возможно – такая давка возникнет из существ других миров, что скучно совсем не будет.

– Ну, за миллиарднолетнюю жизнь, – провозгласил Закир, приподнимая свой стакан.
Лишняя, – мелькнула у Сергея далекая мысль. – И так почки дают о себе знать.
Почки? – снова подумал он, глядя на рюмку. Решительно чекнулся с Закиром. Выпил залпом.
– Триллион лет для вечности – это песчинка в океане, – вскользь заметил Сергей, вылавливая пальцами кильку из банки.
Какое‑то время молча закусывали, складывая рыбий мусор в отдельную тарелку и думая каждый о своем.
– А когда вернетесь к себе, будете наведываться к нам в гости? – неожиданно спросил Закир.
Сергей внимательно посмотрел на своего подчиненного.
– Обещаю, – серьезно ответил он.
– Ловлю вас на слове, – кивнул Закир, деловито потянувшись за бутылкой – на посошок.

Вернувшись домой, Сергей тихо‑тихо разделся в коридоре, также тихо поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату. В сумраке, в свете фонарей за окном, очень аккуратно разделся. Подошел к кровати – Элора лежала на боку спиной к нему. Сергей тихонечко приподнял свое одеяло, медленно присел на кровати, чтобы не было резких толчков, и, аккуратно приподняв ноги, укрылся одеялом.
– Вы куда вдруг исчезли? – услышал он тихий шепот.
Сергей вздрогнул, тут же лихорадочно ища ответ.
– Имейте совесть. Совсем вам никого не жалко из нас! Я уж не стала родителей подымать. Им прошлых переживаний хватило. Думала – если через день не вернетесь – тогда уж…, – сказала Элора, поворачиваясь к нему и приподнимаясь на руке.
– Извините, – срочное дело возникло, – пробормотал он, чувствуя ее правоту.
– Да вы пьяны, – недовольно морщась произнесла она.
– Извините, – смутился он.
– Вы думаете, мне приятно лежать вместе на одной кровати с пьяным мужчиной?
– Извините еще раз. Тяжелые жизненные обстоятельства, – как мог оправдывался Сергей. – Стресс.
– Вы же – мужчина. Должны справляться и без алкоголя.
– Должен, – покорно согласился он. – Но почему‑то пока не получается.
Элора окончательно отвернулась от него и замерла.
Он тоже зарылся в одеяло, повернувшись к ней спиной – чтобы не пахло. Вот странно, думал он, я ее люблю, но что я ни делаю, почему‑то все только плохо и плохо, все вызывает у нее отторжение. Как же так?! Как мне найти к ней подход? Это ведь не Лана, не Алла и не Мишель. С ними я всегда спокоен и всегда смогу найти правильные слова и поступки. Но вот почему‑то с ней у меня ничего не получается. Может, у нее на меня аллергия, отторжение?
Сергей расстроенно вздохнул.
– Кора, как у тебя дела? – мысленно обратился он – вдруг что с ней изменилось?
– Серж, приветик! – тут же радостно откликнулась Кора – вот интересно, откуда у нее возникли эмоции? Сами появились, или кто‑то заложил? – Я с час назад прочитала про любовь. Про ее обязательный атрибут. Очень захотелось это испытать. Ты можешь мне в этом помочь?
– В чем? – озадачился Сергей, поражаясь ее неуемности и сверх‑любознательности.
– Заняться со мной сексом.
Сергей обомлел. Почему‑то представилась картинка, как он сует член в один из компьютерных блоков. А то и во все по‑порядку. Его передернуло.
– Не получится, – наконец сдавлено ответил он.
– Почему? – разочарованно спросила Кора.
– Я тебе уже говорил – у нас с тобой все‑таки разные физические структуры, – попытался объяснить еще раз Сергей.
– Ну тогда есть еще секс по телефону. И видеофону. Так ведь у нас должно получиться?
– Все это – пробуждение имеющихся воспоминаний, помноженные на фантазию, – занялся Сергей сексуальным образованием компьютерного мозга. – Так что тебе сначала надо приобрести воспоминания. А потом уж пользоваться сексом по телефону.
– Помоги мне в этом, – жалобно попросила Кора. – Я так поняла, что самой по себе их не приобрести. Нужен партнер. Будь моим партнером. Хорошо?
Секс с вычислительной машиной… Однако… – грустно подумал Сергей. В голове снова промелькнули картинки – холодный бункер, компьютерные блоки на полу, какой‑то грязный мужчина, пристроился возле одного из блоков… суетливо дергается, гнусно постанывая… В углу – мумия женщины, прикованной наручниками… В середине зала – мертвая Оза…
– Я подумаю, чем тебе помочь, – наконец пообещал он, невольно вспотев.

Сергею приснился сон, что они с Закиром хоронили каких‑то бабушек почему‑то на футбольном поле, в яме с водой. Трупы были полу‑развалившиеся, вперемежку с кусками отвалившейся плоти и старческих косынок и теплых вязанных носках. Все это издавало сильное зловоние.
Закир старческие тела вытаскивал из мешка за позвоночники, на которых болталось что‑то бесформенное, черное и липкое. И небрежно упаковывал все это в высокие картонные коробки из под женской обуви.
А потом в какой‑то незнакомой и странной квартире, где между комнатами постоянно сновали какие‑то люди, а между старых досок с облупленной старой краской на полу виднелись огромные щели, слегка прикрытые старыми облезлыми и дырявыми половиками, а в коридоре на стене висел длинный ряд многочисленных умывальников – тоже старых, мятых, с побитой эмалью, и какие‑то толстые тетки в старых халатах мыли что‑то многочисленное и грязное, а рядом на полу дети играли во что‑то свое, детско‑взрослое. Сам Сергей почему‑то пытался заняться любовью с какой‑то женщиной, явно ему знакомой, хотя лица ее он разглядеть никак не мог, хоть и старался. И тут у него вдруг в самый ответственный момент отвалился передний зуб, неприятно захрустев на других зубах.
Сергей долго искал свободный умывальник с зеркалом, бродя по многочисленным комнатам – все были заняты мужиками, тетками и детьми.
А когда он наконец‑то нашел и открыв рот стал смотреть в зеркало, у него посыпались и остальные зубы – прямо в раковину, застучав по ржавому железу. На местах осталось всего 5 или 6, разбросанные в полости рта как попало.
Когда он проснулся и осознал, что это был всего лишь сон, то испытал огромаднейшее облегчением – Ну наконец‑то все это пропало!!! И Сергей порадовался тому, что "взвел" свой внутренний будильник, чтобы встать гораздо раньше всех.
Вот бред‑то! Говорили накануне про смерть и любовь – вот и получил все это в одном флаконе!
Стараясь не шевелиться, он покосился на свою жену.
Она спала к нему лицом, и даже приткнулась лбом в его плечо.

Глава 10. Повторная свадьба. Суббота, 28.02.2252

Было совсем раннее‑раннее субботнее утро, фактически – еще ночь. Осторожно, стараясь не разбудить жену, он выбрался из под одеяла – хоть вставать и не хотелось и хотелось еще полежать и понаслаждаться невольным прикосновением Элоры.
Пока Сергей, не включая свет, торопливо одевался, кошка Марта старательно терлась об его ноги, тихо‑тихо урча – она была культурной кошкой и никогда не "орала", требуя завтрак.
Одевшись, он выскользнул из спальни. Первым делом быстро умылся. Потом спустился на кухню и насыпал в кошачью миску большую горстку кошачьего корма.
Потом Сергей сбегал в круглосуточный магазин "Цветы", купил две большие корзины фиалок, роз, тюльпанов, лилий и прочее. И в придачу к ним – много маленьких разноцветных фонариков и простенькие, но симпатичные вазочки.
Я – дебил, – морщась от воспоминаний, думал он, возвращаясь еще по темноте. – Зачем‑то приперся к Закиру, размяк, разоткровенничался! А ему это было надо? Надо было только мне – устал от одиночества, изоляции в обществе. Желание выговорится вырвалось наружу. А если его все‑таки прослушивали – мы просто проглядели? Тогда все – конец всему? Крест на детях в подземке и на компьютерных блоках!
Сергей поудобнее прижал к себе пакеты, закрывая их от ветра и снега, невольно ускоряя шаг и энергичнее хрустя снегом под ногами.
Хотя нет, вдруг с огромным облегчением вспомнил он, Алла же совсем недавно проверяла – у него все было чисто!
Но тем не менее морщится он не перестал.
В квартире было по‑прежнему тихо, никто еще не встал, и Сергей, стараясь как можно меньше шуметь, принялся расставлять цветы – напротив двери из спальни Элоры и по всей лестнице вниз, а также в зале и на кухне, украшая все это фонариками, которые включались и выключались от специального датчика. И на саму дверь спальни он также навесил датчик.
Впрочем, совсем не шуметь у него не получалось и вскоре из своей комнаты выглянул заспанный Терций. Долго смотрел на возню Сергея.
– Поможешь? – предложил Сергей.
Терций поморщился, зевая, потом лениво кивнул.
– Типа, сюрприз? – только и спросил он, потягиваясь.
– Типа того, – согласился Сергей, раздвигая стремянку и устанавливая ее напротив спальни – чтобы, когда Элора откроет дверь, цветы стояли не только на полу, но и в несколько ярусов, почти до самого потолка.
Не тратя время на умывание и переодевание, Терций, как был в пижаме, подошел к Сергею, тупо посмотрел на полупустую корзину.
– Там, в коробке, – указал Сергей, – фонарики. Хочу их внутри цветов разместить. Как тебе такая идея?
Терций лениво пожал плечами.
– Девчонок невозможно понять, – равнодушно ответил он.
– Ну тогда займись ими. Только равномерно распредели по цветам. Сможешь?
Терций фыркнул и, протирая заспанные глаза, направился к указанной коробке.
– Кстати, Марту необходимо куда‑то изолировать, – пробурчал он по дороге. – А то она все цветы поуроняет.
– Вот и займись этим в первую очередь, – спокойно пожал плечами Сергей, продолжая расставлять цветы, и подумав, что он‑то о кошке почему‑то совсем даже не подумал.
Вдвоем дело пошло гораздо быстрее, и вскоре, прикрепив к дверям спальни музыкальный датчик и притушив свет, они уединились на кухне.
Сергей пошарил в холодильнике, разогрел вчерашние сырники, выставил на стол сметану и вишневое варенье. Терций включил чайник на подогрев, достал чашки, блюдца, ложки.
Сели завтракать, довольные проделанной работой.
Впрочем, Терцию не сиделось.
– Ну скоро она там? – недовольно бурчал он, макая сырник в сметану. – Что дрыхнуть так долго?
Ему хотелось поскорее увидеть тот эффект, который произведет на его сестру их конструкция.
Вдруг наверху шаркнула дверь, тут же заиграла праздничная мелодия и за ней – сдавленный женский вскрик.
И Терций, сорвавшись с диванчика и чуть не свернув стол, лихо бросился в коридор.

Утреннее солнце, освещающее зимний парк, искрилось в миллиардах пушистых снежинок. Было ещё пусто. Только на катке каталась пара человек, да на больших горках – двое лыжников и детишки на санках, да на веранде, где сидел Сергей, немногочисленные мужчины согревались чаем, или чем‑то покрепче.
Играла музыка.
Вот сюда бы с Элорой, с неожиданной тоской подумалось Сергею. И чтобы она улыбалась… Как тогда, на корабле. Он вздохнул.
Дверь открылась и на веранду вышла девушка во всем белом – белая короткая шубка, белая мохнатая шапка, утепленные сапожки, тоже белые, белые варежки – с красной вышивкой, белый шарфик. Этакая яркая Снегурочка. Элора тоже сегодня будет в таких же цветах, промелькнуло у Сергея.
Мужчины обернулись, разговоры невольно стихли. Сергей поморщился – не хватало, чтобы какая‑нибудь пьяная (с пятницы) компания подошла разбираться, чтобы потом на собственную свадьбу прийти в синяках.
Бывшая наложница подземного императора, не обращая внимания на нависшую тишину, шла к столику Сергея и было видно, как под шубкой все также плавно покачивались ее груди. В полной тишине она приблизилась к Сергею и он тактично встал, кивнула, присев на выдвинутый Сергеем стул, достала пачку сигарет, посмотрела на севшего напротив Сергея, ожидая зажигалки, вспомнила, что он не курит, достала свою. Неторопливо закурила.
Он коротко изложил свой план.
Все это время она задумчиво смотрела на Сергея.
Потом они совместно скоординировали действия. Составили список мероприятий, необходимых закупок. Распределили роли.
Вроде все было сказано, и они сидели молча. Она, погасив наполовину выкуренную сигарету, заказала чашечку кофе. Сергей крутил в руках стаканчик с горячим клюквенным чаем.
Как я изменился?! – вдруг ужаснулся он. Сижу с красивой девушкой и спокойно обсуждаю планы убийства человека! Видели бы меня Женька с капитаном! – в который уже раз подумал Сергей и в который уже раз тут же забыл об этом.
– А помните, как мы с вами выбирались из Империи? – вдруг спросила она.
Их взгляды встретились.
– Вдвоем, – без всяких эмоций продолжила наложница. – Темно, страшно. Военные сооружения… Никаких мыслей о сексе, только дорога… и взаимовыручка… Счастливые были дни.
Она замолчала. И Сергей перешел к своему, второму уже, плану.
– Знаете, у меня к вам тоже есть одна просьба, – произнес он, почему‑то волнуясь – давно он никого ни о чем не просил, тем более – женщину.
Девушка с легким удивлением посмотрела на Сергея. В ее глазах вспыхнули странные искорки.
– Как я понимаю, – продолжил он, стараясь почему‑то не смотреть на свою собеседницу, – ваши возможности очень велики. Поэтому вопрос: вы можете достать два билета на очень удаленный курорт? На завтра? Для меня и моей жены. – Он наконец поднял глаза и внимательно посмотрел на задумчивую девушку.
В ответе он не сомневался – она может.
– Могу, – наконец кивнула наложница. Искры в ее глазах потухли.
– Но у курорта должны быть кое‑какие особенности, – добавил он и коротко изложил их. Она молча выслушала.

Оставив Элору в парикмахерской (дело все‑таки довольно долгое), Сергей поспешил на свою вторую за сегодня деловую встречу – на этот раз с Ланой.
Вообще‑то он не хотел – зачем? Ведь – свадьба, красавица Элора. Неприятно обманывать любимую женщины. Но пошел. Мало ли что? Вдруг что‑то срочное по Подземке, что в корне изменит все его планы? Да и операция "Мотылек" еще не закончилась, так что придется встречаться, несмотря ни на что.

– По традиции? – усмехнулась Лана, показав глазами на журнальный столик – вино, фрукты. Она явно была чем‑то недовольна. Возможно, и сама не знала – чем.
Сергей пожал плечами.
– А как отнесется к этому твоя жена? – спросила она, усмехнувшись.
– Наверное, расстроится, – ответил он, подумав, что это еще не самое страшное, что ожидает Элору – завтра дата ее смерти.
И его мысли автоматически переключились на завтрашний день, перемешавшись со словами Ланы, и Сергей перестал улавливать смысл разговора.
Лана наконец замолчала в ожидании ответа.
– Ну, – нетерпеливо произнесла она.
И Сергей с трудом переключился со своих дум.
А ведь выходит, что она меня любила, как она и сказала тогда у Властелина, подумал он, и до сих пор что‑то в душе есть, а к Зелински – нет ничего, раз ей потребовалась такая терапия.
И ему стало жалко эту девушку. Сразу же захотелось что‑то сделать, приласкать ее, поговорить по душам, но он отказался от этой идеи – будет только хуже, причем – обоим.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Условный. Значит кто‑то из конторы, к тому же в курсе, что здесь кто‑то есть. Они оба встревоженно посмотрели друг на друга. Зелински? – одновременно мелькнуло у обоих. Сергей быстро встал, оделся, достал из тайника пистолет с глушителем. Показал девушке глазами – будь здесь и можешь не одеваться, если это Зелински, то внешний вид смысла иметь уже не будет.
Глянул на дверной экран. Коурис. Явно – возбужденный. Наверняка после встречи с Мишель – должен был утром с ней встретиться.
Сергей обернулся, посмотрел на выглядывающую из спальни побледневшую Лану, успокоительно покачал головой – нет, мол, это не Зелински, и я открою, спрячься.
Лана послушно скрылась и Сергей открыл дверь.
– Шеф, как я рад! – вскричал возбужденный Коурис, влетая в квартиру и вытаскивая из под полы термокуртки бутылку водки. – Как здорово, что вы здесь! – добавил он, суетясь и не зная, что сделать в первую очередь – пронести водку на кухню или раздеться.
Ясно, устало подумал Сергей, Закир все‑таки оказался прав и Мишель наконец‑то соблазнила нашего юношу, отдалась. Жалко парнишку. Что у нас за сволочная работа? И почему тогда так весело в отделе по вечерам?
Наконец Коурис определился. Глупо улыбаясь, он поспешно поставил водку на полку и принялся резкими движениями срывать с себя застежки. Бутылка, задетая термокурткой, звонко шлепнулась на пол. Но, к счастью, не разбилась. Коурис только глупо хихикнул, снова посмотрев на Сергея.
Сергей поморщился.
Наконец юноша, явно уже принявший по дороге, смог более или менее без потерь раздеться, и прошел на кухню, с любопытством поглядывая в сторону спальни.
– Алла? – почему‑то заговорщицки подмигнул он и Сергей снова поморщился. Завтра у него такой тяжелый день, а тут… Тем более, что юноша сильно перевозбужден, и Сергей не знал, как с ним себя вести.
Сели. Коурис тут же принялся суетливо срывать колпачок с бутылки. Сергей устало достал стаканы, одно яблоко, половинку шоколадки. Сейчас выпьет, переусердствует и брякнется спать, подумал он, и в его ситуации это самое лучшее.
– Святая женщина! – заговорил юноша, стараясь налить водку трясущимися руками. Сергей смотрел, как водочные озера пухнут на поверхности стола, но помогать не стал. – Согласитесь, шеф, что вы ошиблись и напрасно принялись травить эту женщину?
Кое‑как наполнив стаканы до краев, юноша отставил бутылку в сторону и решительно посмотрел Сергею в глаза.
– Согласитесь, что вы были неправы, и ваше поведение и поведение всей вашей группы – просто отвратительно?!
Сергей взял стакан, поднял его.
– С почином, – только и сказал он.
Юноша торопливо чокнулся, проливая водку, поспешно выпил до дна, поперхнувшись и закашлявшись на середине.
Сергей разрезал яблоко на несколько частей, пододвинул к Коурису пару долек.
Юноша, все еще кашляя и стуча себя в грудь, благодарственно кивнул, по‑прежнему сверкая шальными глазами.
– Вся наша деятельность омерзительна, – сказал он, откусив яблоко. – Мы – гниль, пытающаяся опутать нормальных людей.
И тут из спальни вышла Лана. В коротком халатике. Молодая и ужасно красивая, не смотря на то, что лицо ее пылало гневом и брезгливостью.
Выходит и Коурис ей тоже был чем‑то симпатичен – иначе бы она не вышла из спальни, снова устало подумал Сергей, поймав себя на мысли, что все это ему ужасно надоело, впереди столько серьезных дел, а он занимается какими‑то глупостями. Детский сад просто.
Коурис обомлел, покраснел, побледнел, снова стал пунцовым. Резко встал, опрокинув столик, попытался что‑то сказать, судорожно раскрывая рот, и выскочил из квартиры, захватив по дороге свою одежду.
Обиделся наверное, подумал Сергей. Ладно, завтра с ним поговорю.

– Так много лет, а такой бестолковый, – поморщилась Лана. – И что он тут плел про какую‑то бабу?
Сергей только пожал плечами, а девушка подошла к барной стойке, наполнила свой бокал на треть.
А он вдруг понял – она ему неинтересна – ни как женщина, ни как партнер по постели. И секса с Ланой он на самом деле не хотел, думая все время только об Элоре, о ее глазах, движение бровей, повороте головы, о дате ее смерти…
Но холодным расчетом он понимал – по‑другому из Ланы информацию не вытянешь – она просто не станет ничего рассказывать.
Кем я стал?! – с горечью подумал он. – У меня под боком – любимая девушка. А вместо этого я собираюсь лечь в постель с другой.
– Я тебя жду, – сказала она и скрылась в спальне.
Надо признаться, Лану я любил. Любил искренне и нежно, – думал Сергей, направляясь за ней следом. – Но все это было в прошлом. А сейчас у него есть Элора, которая затмевает собой весь мир женщин.
И от хоть и мысленно произнесенного имени "Элора" у него учащеннее забилось сердце.
Но с другой стороны – это была такая работа. И Сергей сердцем чувствовал – именно Зелински затевает всю эту возню с компьютерными блоками военной базы. И срочно нужны были доказательства, ну или хотя бы уверенность, чтобы знать, как действовать дальше, против какого конкретно противника вести борьбу.
Не смогу я искренне изображать страсть. Не получится из меня профессионала, – грустно подумал он, входя в темную комнату – Лана уже лежала под тонкой простынкой. – Или еще мало времени провел в этих мирах, и все у меня еще впереди?

Идя к остановке по все падающему и падающему снегу, Сергей, растерянно размышлял. Зелински. Он явно имеет отношение к компьютерным блокам. И если это так, то захватить Дрейпера будет очень проблематично – ресурсы Зелински не сравнить с их ресурсами. Тем более, что им в любой момент могут приказать…
И тут он, вспомнив, быстро позвонил Коурису. Телефон не отвечал по причине его отключения, что встревожило Сергея. Ладно бы Аэций был простым мальчишкой, но он – контрразведчик и средства связи отключать ему никак нельзя – только по служебной необходимости. Сергей собрался было позвонить Алле, но передумал и соединился с Густавом.
– Привет, – первым делом поздоровался он. – Извини, что отрываю от дел, но это срочно. Надо найти Коуриса.
– А что случилось? – поинтересовался Густав, понимая, что в выходной день шеф по пустякам звонить не будет.
Сергей вкратце обрисовал ситуацию.
– Мм‑да, – протянул Густав. – Не очень хорошо. Если учесть, что он сегодня провел какое‑то время в гостях у Мишель. И там наверняка увидел ваш подарок. Видать, плоховато его учили в академии управлять своими эмоциями. Пацан еще.
– Подключи Закира, – предложил Сергей, все больше тревожась. – Найдете, нагрузите его чем‑нибудь по‑полной, чтобы голова прочистилась. А то дров наломает.
– Хорошо, – ответил Густав. – Подключу отдел внешнего наблюдения. По внутреннему жетону должны запеленговать, – добавил он и отключился.
Если только в запале Коурис не выкинул и жетон, подумал Сергей и поспешил к приближающемуся составу – он уже опаздывал на свою свадьбу.

Гости весело скакали под музыку.
– Внимание! – закричала тамада Яна, выныривая из зарослей сергеевых цветов и выключая музыку. – Все уже достаточно расслабились и теперь переходим к официальной части – выход жениха и невесты!
Сергей, следуя плану, поднялся в свою комнату – комнату молодоженов. Элора уже была одета во все белое и прозрачное. На глазах – узкая темная прозрачная полоска материи – по последней моде, а в густых и пышных волосах – бриллиантовая диадема, подарок родителей. Она вежливо‑сухо кивнула ему, держась несколько любезно‑отстранено.
– Ты замечательно выглядишь! – невольно вырвалось у него.
Она ответила, даже не обернувшись к нему. И эта ее отчужденность привела его в отчаяние. Хотя он и знал, что потом у них все будет хорошо, хоть и не сразу. И даже поженятся на "Атланте" и уже по любви. Но это все будет потом, и только для нее, для него это все осталось в далеком уже прошлом и, возможно, уже не будет никогда.
Заиграл марш Мендельсона. Она встала, оказавшись выше его – у белых босоножек каблук был никак не меньше восемнадцати сантиметров. Взявшись за руки, они торжественно вышли из комнаты. Раздались аплодисменты. Засверкали вспышки камер.
Волнуясь и путаясь в длинном шлейфе платья и цветах на ступеньках, они, стараясь идти в ногу, спустились по лестнице. Вошли в зал. Вышли на середину, остановились. Сергей волновался ужасно. От природы вишневые полные губы невесты сейчас были тонки и бледны. Щеки ее впали. И без того длинные ресницы удлинились еще больше, огромные глаза сузились, как у Наложницы. И держалась она неестественно прямо.
Музыка смолкла, но народ продолжал гомонить. Сергей поймал любопытный взгляд Киры, и насмешливый – рядом стоящего Терция.
На середину зала вышли взволнованные родители.
– Тише, тише! – зашикала Яна, одергивая свою по моде не в меру короткую юбочку.
Народ послушно затих.
– Дочка, Серж! – заговорила миссис Дебюсси, волнуясь и сминая пальцы рук. – Я так рада, что ни смотря ни на что наконец‑то настал этот радостный день, и мы с огромным облегчением можем сменить траур на праздничные одежды!
Тесть тихо одернул ее. Теща недовольно обернулась, но снова обратила свой взор на молодоженов, переводя влажный взгляд с одного на другого.
Элора нахмурилась, но промолчала – терпеть так уж до конца. Сергею стало неловко.
– Вы через какой срок планируете развестись? – прошептала она не оборачиваясь.
Сергей коротко посмотрел на свою жену – снизу вверх.
– Никогда, – также прошептал он. – Я собираюсь прожить с вами всю свою жизнь.
Не двинув головой, она скосила глаза, которые стали еще более узкими, и он не смог в этих черных щелочках разглядеть ее эмоций.
В затянувшуюся паузу вмешалась тамада.
– Властью, данной мне семейством Дебюсси, объявляю вас мужем и женой! Живите в любви и согласии до скончания веков. Берегите друг друга, помогайте друг другу. Помните – в горе и ненастье нет никого ближе, чем ваша вторая половинка.
Сергей и Элора непроизвольно посмотрели друг на друга. И в ее двух черных щелках он снова ничего не прочел, но сердце его почему‑то ёкнуло.

– А теперь – прошу всех за стол! – звонко провозгласила Яна. – Это святое дело необходимо обмыть святой водой!
Столы стояли здесь же в зале, у одной из стен. Гости в нетерпении расселись – выпить хотелось уже давно, но было как‑то еще неловко.
Сергей замешкался у своих стульев – тесновато все‑таки здесь, в углу. Пока протиснулся сам, пока выдвинул стол для своей жены, пока помог ей сесть. Только сел, как прозвучал тост:
– Желаю вам счастью сегодня ночью и здоровья завтра утром! – закричала Яна и коснулась губами жидкости в рюмке. – Горько, – произнесла она и сморщилась.
– Горько! – тут же радостно, вразнобой, закричали все присутствующие, поднимая свои рюмки и чокаясь друг с другом. – Горько!
Сергей и Элора, глаза которой так и не раскрылись, посмотрели друг на друга. Оба нерешительно встали, оглядываясь. Теща, сидевшая рядом с дочерью, раскрасневшаяся и разгоряченная, размахивала вилкой и выдыхала сквозь слезы – Горько! Горько! – Тесть только шевелил губами, держа навесу свою рюмку. Кричала стоявшая рядом энергичная Яна, кричали сидевшие неподалеку Радий и Вадим, радостно улыбалась Релия, кричала зачем‑то Кира, тряся апельсиновым соком, кривился Терций, что‑то шептал Эрих, и только один маленький Юний лениво ковырялся вилкой в салате.
Молодожены повернулись друг к другу, бешено стуча сердцами. Неловко попытались соприкоснуться губами, но это у них не получилось по причине роста Элоры. Она пригнулась, но поза получилась нелепой. И тогда она слегка присела, согнув колени. Сухие губы Сергея ткнулись в еще более сухие губы Элоры, и тут же гости заскандировали:
– Ра‑а‑а‑з! Дв‑а‑а‑а! Тр‑и‑и‑и!…
И Элора так и осталась стоять в этой позе, на полусогнутых ногах. И Сергей просто прижал свои губы к ее губам, чувствуя, как бешено ускоряется стук его сердца. И они смотрели так в глаза друг другу, и он вдруг стал тонуть в бездонной черноте ее узких щелок, и на счете "пять" она вдруг покачнулась, и он обхватил ее за тонкую талию, отстраняясь губами, и она поспешно села, боясь потерять равновесие.
Сел и он, красный, с бешено стучавшим сердцем.
Какая же это по счету свадьба? – подумал Сергей. – И не сосчитать, с самого корабля. Но отчего же я сейчас так сильно волнуюсь?!
Впрочем, ответ был очевиден – по срокам для Элоры это была их самая первая свадьба, и эта новизна передалась и ему. А во‑вторых, завтра – трагический день для нее (ну и для него, конечно, тоже), и поэтому любой эпизод, связанный с ней, сейчас резал ему сердце, с кровью отрывая кусок за куском.
Гости между тем недовольно зашумели.
– Мало! – крикнула Релия.
– Дети, еще, – добавила Яна.
– Тренировки мало, – заключил ухмыляющийся Терций и потянулся за бутылкой с вином.
Вадим тут‑же отвесил ему подзатыльник.
Рюмки у всех были уже пусты, и Сергей с сожалением посмотрел на свою – тоже пустую – никто не налил. Выпить бы сейчас грамм двести, чтобы совсем полегчало…
Взгляд его остановился на пустых тарелках, стоявших перед ними.
– Вам что положить? – тихо спросил он у своей жены.
Бледная словно японская гейша, Элора, облизнула сухие губы и чуть заметно отрицательно покачала головой.
– Нет, – сурово прошептал он. – Так дело не пойдет. Надо поесть. Тем более – после болезни. И не возражайте.
Он взял Элорину тарелку, положил в нее салат "оливье", свежую капусту в масле, картофельное пюре, говяжий язык. Наполнил и свою тарелку, а также поспешно налил в их бокалы шампанское – пить водку на самой первой свадьбе с Элорой ему показалось кощунством.
И пока гости были поглощены своими делами, Сергей поднял свой бокал, неуверенно протягивая его в сторону Элоры.
– Предлагаю выпить за нас, – прошептал он, заметив любопытно‑сверкающий взгляд Яны. – Чтобы у нас все было хорошо.
Элора взяла свой бокал, совсем по‑детски, неуверенно посмотрела на Сергея (глаза по‑прежнему – две узкие черные щелочки).
– Хорошо, – еле слышно прошептала она.
Чокнулись, фактически интимно. Также интимно выпили, причем Сергей чуть пригубил, чтобы остаться на этот вечер и на весь следующий день в тонусе, а Элора почему‑то – до дна.

– А теперь – играем в футбол! – закричала тамада Яна после получасового застолья. – Играют двое на двое. Жених и невеста – в разных командах! Цель игры – забить воздушный шарик в ворота противника. Причем забить очень оригинальным способом – нападающему‑мужчине на пояс спереди привязывается длинная веревка, на другом конце которой висит бутылка с водой. И вот этой‑то бутылкой и следует бить по шарику, причем не трогая ни веревку ни бутылку – только раскачивая своим телом. Ворота являются стульями, вся соль которых заключается в том, что на стульях сидят девушки‑вратари, расставив ноги. Мячик не отбивают, просто присутствуют.
Народ развеселился. Судя по выражению некоторых мужских глаз, идея забить раскачивающейся бутылкой шарик между женских ног, всех, ну или почти всех, позабавила.
А Сергей почему‑то смотрел на вдруг появившийся в зале серый шар диаметром сантиметров в тридцать. Он неторопливо пролетел прямо над столами, перед взорами пирующих, и также неторопливо скрылся в коридоре. Никто не обратил на него никакого внимания.
Вадим или Радий, наверное, – вскользь, равнодушно подумал Сергей, вяло ковыряясь вилкой в почти пустой тарелке. – Они ведь любят всякие новинки.
– Серж, помогите мне. Захватите стул, – сказала Яна, беря один из свободных стульев возле ближайшего стола.
Сергей недоуменно посмотрел на Элору. Она только пожала плечами в ответ. Поднялся. Взял свой стул и понес его вслед за Яной.
Вышли на середину свободного пространства и Яна решительно расставила два стула – метрах в четырех напротив друг друга.
– Девушки, – произнесла она, – кто будет вратарем в команде Сержа?
– А ты сама? – засмеялся Вадим.
– Я – судья! – важно ответила Яна.
Все засмеялись. Ведь из женщин остались только теща, девочка Кира и Релия. Выбор был очевиден.
И Релия, покраснев, но весело улыбаясь, решительно подошла к ближайшему для нее стулу‑воротам и села на него, подобрав длинное платье до колен.
– Серж! – громко сказала она, под общие аплодисменты раздвигая ноги. – Я вверяю вам свою честь! Не дайте забить мне гол!
Все засмеялись и снова бурно зааплодировали, а ее муж тоже покраснел.
Сергей, стоя между ворот, только растерянно озирался.
– Элора! – позвала Яна. – Займи свое место!
Элора, сидя за столом, отрицательно покачала головой.
– Ну нет, так не пойдет! – засмеялась Яна, и Релия ее поддержала. – Ты – главное действующее лицо! Без тебя – никак! Давай – пересиливайся!
– Да не буду я! – насупилась Элора, краснея.
– Да брось ты! Это же – шутка! – закричала со своего места Релия. – Весело же будет! И будет что потом вспомнить!
Но Элора все равно отрицательно покачала головой, уткнувшись взором себе в ноги.
Яна, весело улыбаясь, подсела к ней, что‑то долго и торопливо шептала на ушко. И в конце‑концов Элора скованно поднялась, начиная тут же краснеть, и, не глядя ни на кого, поспешно приблизилась к своим воротам, также не глядя ни на кого, быстро села. Помедлила. Потом с подчеркнуто‑независимым видом египетской царицы, спокойно подняла белоснежное платье невесты, расставила ноги, затянутые в белые тонкие колготки, на ширину ножек стула. Ворота были готовы.
– Молодец! Похлопаем отважному вратарю второй команды! – радостно провозгласила Яна, снова занимая центральное положение.
Все захлопали.
– Ну а теперь, кто же будет противником виновника нашего сегодняшнего торжества?! – произнесла она трагическим голосом, обводя всех своим пристальным взглядом – и не только одних мужчин. – Кто же отважится бросить ему вызов? Кто этот смельчак?! Кто возьмет на себя защиту новобрачной?!
– Как кто, – подал голос Радий. – Конечно ее брат!
– Здрасьте‑снасте! – радостно закричала Яна. – Никакой семейственности в одной команде! Вы же видите – Серж и Элора сейчас противники. Так что партнером Релии будет наш знаменитый, энергичный и достаточно спортивный Радий! – весело улыбнулась она своему мужу. – Именно он в состоянии защитить новобрачную и бросить вызов нашему соискателю!
Все дружно засмеялись – кроме Элоры и Сергея. Элора покраснела до пунцового цвета, быстро сдвинув ноги.
Вот, однако же, какая подоплека в этой игре?! – растерянно озадачился Сергей, почему‑то содрогаясь – действительно ли в этом заложен какой‑то глубокий смысл и он должен забить гол невесте – своей жене – или все это только фарс, баловство? Все‑таки он прожил в этом мире маловато времени, чтобы хорошо знать все местные обычаи и их нюансы. Тем более, что забивший гол невесте на ее свадьбе запомнит это событие на всю свою жизнь!
Радий, смеясь, вышел на середину игрового пространства. Встал напротив Сергея. Протянул ему руку. Сергей протянул в ответ. И они обменялись искренними и крепкими мужскими рукопожатиями.
Да ну, попытался успокоиться Сергей, не должно быть никаких скрытых подоплек – типа не забил гол, свадьба не засчитывается. Все это – просто баловство.
Но тем не менее на душе было как‑то неспокойно.
– И пока я привязываю нападающим их главный боевой атрибут, приказываю налить всем футболистам по пятьдесят грамм водки! – громко провозгласила Яна, вынимая из своего пакета две бутылки, наполненные водой и плотно заткнутые пробками, с веревками, затянутыми на горлышках.
Народ снова радостно зааплодировал и Вадим бросился к столу, где Терций уже уверенно наливал водки в четыре стограммовых стакана. И налил в каждый ровно пятьдесят грамм.
Вадим только усмехнулся такому проворству и еще более – такому неожиданному умению в таком взрослом деле.
– Налил – неси, – только и сказал он, беря два стакана.
Делать нечего – Терций взял оставшиеся два. Шустро отнес один из них – Элоре, а потом подошел к Сергею.
– Удачи, – насмешливо фыркнул он, протягивая стакан. – Буду за вас болеть.
– Я в этом не сомневался, – честно улыбнулся Сергей, забирая стакан. – Мы же ведь – родственники. Самые близкие люди, которые в любой опасности помогают друг другу не смотря ни на что.
И Терций вдруг смутился, что‑то буркнул в ответ и поспешно исчез.
Между тем Яна, повязав бутылку Радию, присела на корточки перед Сергеем, обхватив его бедра руками.
И тут же какой‑то спазм вдруг ударил Сергея прямо в середину мозга. В глазах потемнело. Ему вдруг показалось, что он все еще находится в Лаборатории‑Z, а все остальное ему просто приснилось. А есть Яна – сейчас наступила ее очередь – которая собирается приступить к своим лабораторным обязанностям. А потом – восстание и смерть.
Сергея качнуло и озадаченная Яна и Радий тут же подхватили его, растерянно глядя – Радий – прямо в лицо, а Яна – испуганно снизу.
– Извините – переволновался, – побормотал Сергей, старясь ни в коем случае не смотреть на Яну – боялся, что этот глюк снова повторится и, возможно, уже гораздо сильнее.
Радий протянул свой стакан.
– Надо выпить, – сказал он. – Полегчает.
Сергей молча ткнулся стеклом о стекло и поспешно выпил.
Водка тут же лавиной обожгла пищевод, волной ударяя в голову и в глазах у него просветлело.
Так не долго и сойти с ума, подумал он, старательно глядя потолок, в то время, как Яна, сидя перед ним на корточках, энергично теребя его бедра, привязывала веревку с бутылкой на уровне его члена.
Скорей бы уж! – недовольно вырвалось у него – от этой паузы и движений тамады в глазах у него снова стало темнеть. И сквозь эту темноту он вдруг явственно различил стены Лаборатории‑Z, прозрачные, сквозь которые он видел Кори Адамс, Еву и других девиц из лаборатории.
К счастью, последний узел‑бантик был наконец‑то завязан и Яна легко поднялась на ноги, отступая от игроков на два шага, и сергеевы видения тут же растаяли, к его огромному облегчению оставляя его в покое.
– Итак! – провозгласила тамада, протягивая в сторону руку, и Кира тут же вложила в нее надувной праздничный шарик. – Нападающие встают друг напротив друга. Я подкидываю между ними это мяч, и как только он коснется пола – можете начинать. Все ясно?
Она внимательно посмотрела на игроков и те кивнули, разгоряченные водкой, и вполне готовые к такому роду сражения – мериться своими бутылками.
Яна строго посмотрела на ворота. Сначала на Релию – та сидела, расслаблено облокотившись на спинку стула, раскрасневшаяся от водки, и свои раздвинутые ноги ее скорее забавляли, чем смущали. Потом Яна посмотрела на Элору.
– Так, вратарь второй команды совершенно не готов к поединку! – воскликнула она, видя что та, во‑первых, держит в руках стакан с водкой, а во‑вторых – ноги у нее крепко сжаты, и в эти ворота никто уже никогда не проникнет.
Яна быстро приблизилась к девушке. Нагнулась к ней, обняв за шею и прижимая к себе. Снова что‑то быстро зашептала. Потом отстранилась, кивнула. И Элора вдруг с каким‑то затуманенными глазами покорно кивнула ей в ответ, залпом выпила всю водку до дна, отдала стакан Яне и спокойно раздвинула ноги, глядя почему‑то на одного Сергея и странно ему улыбаясь.
Кровь в нем тут же забурлила от множества разных мыслей, и все они были откровенно эротического характера. Он покраснел, побледнел, вспотел, снова покраснел, к стыду своему понимая, что очень сильно хочет забить гол своей жене. Причем, даже гораздо сильнее, чем просто заняться с ней любовью.
Это все – водка, – где‑то в глубине души мелькнула мысль и тут же исчезла, так как шарик в этот момент было вброшен в игру.
Он медленно опускался вниз между Сергем и Радием, и те сначала завороженно смотрели на него, а потом вдруг Радий плечом принялся энергично оттеснять Сергей от шарика, стараясь остаться с ним наедине. Зрители тут же засмеялись и одобрительно засвистели. Сергей поначалу растерялся – ему совсем не хотелось проявлять какую‑то активность, энергично двигаться, скакать, толкаться. А хотелось ему тихо сидеть в углу с Элорой и просто знать что она – рядом. И даже не обязательно держать ее за руку.
Между тем Радий уже вклинился между Сергеем и шариком, и когда тот коснулся пола, принялся энергично дергать своими бедрами вперед‑назад, пытаясь задействовать свою бутылку. Впрочем, от таких движений бутылка только колыхалась как попало, в основном ударяя его по ногам и совсем не касаясь шарика. Зрители же радостно загалдели. Со стороны это все выглядело очень даже комично – мужчина в полуприседе, постоянно дергая свое тело взад‑вперед, пытается качающейся бутылкой попасть по легкому надувному шарику.
– Энергичней, энергичней! – кричал Вадим. – Помни про переход количества в качество!
– В обводку, в обводку уходи! – вторил ему Терций, покатываясь со смеху.
– Невеста, ноги шире, а то вдруг не забьют! Так в девках на всю жизнь и останешься! – веселилась от души Яна.
Элора сидела напряженная и пунцовая донельзя. Над ней подшучивали, она только сильнее стискивала челюсти.
Видя смешные потуги своего соперника, Сергей вдруг принялся быстро приходить в себя.
Все же очень просто, – думал он, топчась за спиной Радия и не давая ему развернуться в сторону Релии. – Здесь необходимо научиться управлять своим телом, сделав его одним целым с бутылкой. И никаких проблем в этом Сергей не видел.
И когда Радий, то приседая, то резко поднимаясь, и при этом постоянно дергаясь бедрами, наконец‑то задел шарик и тот медленно отлетел от него буквально на полметра, Сергей быстро ушел вперед и вправо, при этом своим телом контролируя движение бутылки, выскочил из‑за спины Радия, и тут же подался влево, отгораживая Радия от шарика. Его бутылка понеслась вслед его движению – то есть по диагонали поля – но в последний момент Сергей резко наклонил тело в противоположную сторону и бутылка полетела по большой дуге – снова по диагонали к полю, но уже в другую сторону – и вскользь, как в бильярде, задела шарик, который, подпрыгнув над полом, медленно полетел в сторону ног Элоры.
И Радий (который уже ничего не мог поделать), и зрители (вдруг разом притихнув), и Сергей (замерев), наблюдали, как шарик, поднявшись на полметра, медленно опускается к воротам. И летел он точно между ног Элоры – это было видно только ему и ей – зрителям, сидевшим сбоку, это было не так заметно.
И Сергей вдруг увидел взгляд Элоры, направленный на летящий к ней шарик, увидел, как вдруг заблестели ее глаза в ожидании чего‑то очень хорошего. Как бледные щеки покрылись румянцем. И как чуть‑чуть пошире раздвинулись ее ноги.
И вот шарик опустился на линию ворот и медленно влетел под стул. Зрители разом загалдели. И даже Элора издала какой‑то боевой возглас и расслабленно откинулась на спинку стула, почему‑то не сдвигая ноги – ведь было уже можно. И только вдруг быстро и виновато посмотрела на Сергея, и несмело улыбнулась.
Он тут же зарделся от ее улыбки. Но постарался взять себя в руки. Это все – водка – думал он, в то время, как его хлопали по плечам, жали руки и целовали – и не только в щеки, но и в губы (Это были Яна, Релия, а потом и Кира под шумок, но Сергей этого просто не заметил, погруженный в свои мысли). Завтра, как ни печально, она снова станет другой. Правило двенадцати часов ночи – и очаровательная принцесса снова превращается в тыкву, – с грустью подумал он.
Впрочем, двенадцати еще нет, – воспрянул он духом. – И принцесса способна вполне по человечески улыбаться и, значит, воспользуемся этим в полной мере и будем жить текущим моментом!
И он тоже улыбнулся ей. Подошел, почти подбежал, смешно тряся бутылкой между ног, и Элора невольно рассмеялась, и он тоже рассмеялся вместе с ней, взял ее за руку и быстро поцеловала – в губы. И тут же оторвался, смущенный. Посмотрел в ее лицо и не увидел ничего агрессивного, и снова, пользуясь моментом, радостно ее поцеловал, на этот раз – более продолжительно – но без переусердствования. И как только она слабо дернулась, он тут же отпустил губы своей жены, искренне, по‑детски радуясь такой удаче – он целовал ее целых восемь секунд?!

А потом к нему подскочили Радий и Яна.
– Поздравляем‑поздравляем! – схватили они его каждый за руку. Яна – за левую, а Радий – за правую. – Как вы так ловко‑то! – дружно воскликнули они, в нетерпении подскакивая вокруг него и невольно разворачивая его спиной к выходу из зала. – Признайтесь, вы ведь наверняка тренировались!
Сергей весело рассмеялся, быстро отвязывая от себя бутылку и ставя ее на ближайший стол. После поцелуя Элоры на душе было невероятно радостно и приподнято. Что называется – душа пела от счастья. Причем – во весь голос.
– А невесту‑то украли! – вдруг закричал Терций, и Сергей, мгновенно сконцентрировавшись, подобрался, резко вырываясь от Яны и Радия. Он вдруг понял – ее похитили люди Давора. И именно так она умерла. Он рванул на кухню, хватая ножи, и автоматом проверяя их балансировку, чтобы знать, какие и как лучше метать, потом рванул в коридор, в надежде что успеет, догонит, ножами издалека обезвредит часть похитителей, а потом, качая маятник, сможет сблизиться с остальными, и там!…
И вдруг по смеющимся глазам окружающих он все понял и у него тут же отлегло на сердце.
Бл..ь, как вы меня напугали! – только и подумал он, мгновенно расслабляясь, и все еще держа ножи в руках – три в левой и четыре в правой.
– Выкуп, выкуп! – нестройно закричали гости, тем не менее дружно хлопая в ладоши.
С лестницы спустился Вадим.
– Ай‑я‑яй, Серж! – улыбался он. – Нельзя бросать такую красивую жену в одиночестве! Без присмотра! За свою ошибку вы должны понести наказание.
Сергей тоже улыбнулся в ответ, кладя ножи на праздничный стол. В отличии ото всех он просто радовался тому, что это оказался не Давор. И даже быстренько вытер испарину, проступившую на лбу.
– Какой выкуп потребуем за невесту? – обратился Вадим к гостям.
– Водки полный стакан! – закричал кто‑то. Скорее всего – Терций.
– Пусть стишок расскажет! С табуретки! – Это уже Релия.
– Песенку споет! – пискнула Кира.
И эта идея всем почему‑то понравилась.
– Песню‑песню! – дружно заскандировал народ и под эти крики Вадим принес гитару.
– Песню или водку? – поинтересовался он у Сергея, протягивая ему гитару.
И Сергей молча взял ее.
Пробежался по струнам, проверяя настройку. Все тут же замолчали, а он от гитарного звука тут же вспомнил себя в кают‑компании "Атланта" – Капитан, Женька… И стены вокруг него вдруг подернулись дымкой, открыв доступ к мировому космосу, к миллиардам звезд многочисленных галактик, и Сергей тихо запел. Правда голос его был действительно слабоват и поэтому Сергей старался брать эмоциями.
Он пел о наболевшем – о космосе, о звездах, о суровых буднях космонавтов.
– У Арктура, у Арктура… – наконец закончил он и замолчал, сжав ладонью гитарные струны, чтобы они больше не звенели.
Секунд пять слушатели еще молчали, ожидая продолжения, но потом вдруг громко захлопали, что‑то выкрикивая радостное.
Сергей поднял глаза. На лестнице стояла Элора, вся белоснежная, словно принцесса, с красивым колье на тонкой длинной шее, со сверкающей диадемой в волосах.
Она неотрывно смотрела на него. Кто ты? – требовательно спрашивал ее взгляд. – Почему все время ломаешь комедию?
И от ее немигающего взгляда он вдруг поплыл, словно кролик перед удавом.

Снова расселись за столы.
– Серж, ну вы нас и напугали! – наклонился Радий, оказавшись на этот раз рядом с ним за столом. – До сих пор отойти не можем! Мы же больше месяца считали вас мертвым! Успели уже привыкнуть к этому! И вдруг – на тебе?!
– Аналогично, – усмехнулся Сергей. – Кстати, вы там поаккуратнее на машине, – добавил он, глядя в улыбающееся лицо Яны, в ее смеющиеся глаза. Сергей вдруг снова ярко вспомнил совсем другую сцену – Лаборатория‑Z, скомканная постель, ее обнаженное тело, и совсем‑совсем другой взгляд. Ему снова стало неловко смотреть на женщину и он отвел глаза.
– Да у нас ее нет?! – удивились Радий и Яна.
– Ну все равно. Когда вдруг захочется порулить… – неопределенно пробормотал он, глядя в сторону.
Супруги посмеялись над ним. Кроме почему‑то Элоры.

А потом Сергей получил почтовое сообщение: приобретены билеты на курорт "Ласточкино гнездо" – на предъявителя – мистер и миссис Блейк. Поезд сегодня вечером в 23:30.
Спасибо, невольно вырвалось у него. Счастья тебе, до конца твоих дней, почему‑то искренне подумалось ему.
– Горько! – снова закричали гости.
Молодожены покорно встали. Элора, после всех этих мероприятий, уже спокойно повернулась, слегка присела, выравнивая рост со своим мужем, не закрывая глаз подставила губы, вытягивая их вперед тонкой трубочкой. Сергей обнял ее за тонкую талию.
– … три!… четыре! … – радостно скандировали гости.
На счете "девять" Элора снова недовольно дернула головой и Сергей отстранился.
– Ноги устают, – пробормотала она.
Уже девять! Однако прогресс! – радостно подумал он, отпуская ее талию.

Сергей повернулся к присутствующим, не отпуская своей жены.
– Минуту внимания! – громко произнес он. Все в ожидании затихли. – Мой свадебный подарок – две путевки на трехсуточное кругосветное путешествие категории Б‑108! Отъезд – сегодня в одиннадцать вечера.
Сначала было тихо. Все переваривали услышанное. Потом разом бурно зашумели.

Пока все галдели, у Сергея звякнул браслет. Закир.
Извинившись перед гостями, Сергей покинул общество. Быстро поднялся по лестнице в спальню. Закрылся.
– Да, – сказал он, соединяясь.
– Коурис застрелился, – сообщил Закир.
Пауза.
– Как так? – несколько растерялся Сергей. – Откуда известно?
– Жетон он выбросил. Найти не смогли. А полчаса назад мне поступил сигнал из его общежития – объявился. И только что, по дороге к нему я получил второе сообщение, от соседей. Говорят – пульса нет, можно не суетиться.
– Как приедешь, быстро грузи в машину и вези по адресу… – Он торопливо продиктовал адрес лаборатории Эриха. – Там встречаемся! Скорую пусть освободят – мол сами привезем.
Поспешно спустился вниз, отозвал Эриха в коридор.
– Твой аппарат функционирует? – быстро спросил Сергей озадаченного Майера.
– Конечно, – также быстро ответил Эрих, больше не задавая лишних вопросов.
– Одевайся, поехали, – скомандовал он, вызывая такси.

Потом обернулся к гостям.
– Приношу всем извинение! – громко объявил он, оглядывая зал. Вадим с Радием в это время наливали себе водки. Яна с Релией обступили Элору, что‑то у нее выпытывая, теща с тестем от волнения капали себе капли, а Терций под шумок наливал себе и Кире вина в большие фужеры.
Все невольно посмотрели на Сергея, озадачившись его серьезно‑взволнованным тоном.
– Я отлучусь на немного – срочный вызов по работе, – быстро произнес он. – ЧеПе. И Эриха с собой заберу. Элора, – обратился он к своей жене. – Просьба – собери все в дорогу. Я боюсь – не успею тебе в этом помочь.
И, не дожидаясь ответа и дальнейших расспросов, он быстро выскользнул в коридор, где Эрих уже одевался.
– Как же так, Серж? – торопливо одеваясь, услышал он голос Вадима.
– Я не умру, – поспешно ответил Сергей, защелкивая застежки на ботинках и одним движением накидывая термокуртку. – Скоро вернусь и увезу Элору на курорт. Обещаю!
Сергей кивнул и выскочил в распахнутые Эрихом двери, застегиваясь на ходу. Позади него нависла напряженная, почти могильная тишина.
Такой свадьбы у нас с Элорой еще не было, – сжимая челюсти думал он, быстро сбегая по ступенькам. – Так Элору я еще не подводил.
Они с Эрихом выскочили из подьезда. Такси их уже ожидало – за рулем сидел отец Профессора, он видно был дома, когда поступил заказ.

– Как быстро подготовится аппарат? – коротко спросил Сергей по дороге.
– Минут за пять, – ответил Эрих. – Только прогреть да новый накопитель подсоединить.
Сергей кивнул.
– Серж, у меня ведь все еще на соплях, – искренне признался изобретатель, но Сергей ничего не ответил – стать рабом Властелина душ Аэций Коурис мог только таким путем. И это все‑таки лучше, чем если бы юноша сгинул навек.

Закир был уже возле лаборатории.
Эрих побежал открывать двери, готовить аппарат.
– Быстро, искусственное дыхание! – резко скомандовал Сергей, подбегая к машине Закира. – Массаж сердца!
– Бесполезно, шеф, – устало сказал Закир. – Поздно уже.
– Есть шанс! Я точно знаю!
Юноша лежал на заднем сиденье, правая рука и правая нога болтались. Лицо белое и совсем юное.
От двери прокричал Эрих:
– Все готово! Заносите!
И Сергей, аккуратно взяв на руки вдруг совсем легкое тело совсем молоденького паренька, неловко побежал по заснеженной дорожке.

Эрих, осыпаемый падающим снегом, старательно придерживал распахнутую дверь.
– Сразу направо! – прокричал он приблизившемуся Сергею. – Там – синий топчан!
Сергей, ничего не отвечая, весь в снегу, аккуратно вбежал внутрь и неуклюже побежал направо, крепко прижимая к себе тело юноши, также густо усыпанное снегом. Лица его толком не было видно, и рука болталась так, словно он всего лишь спал, ну или выпил лишнего.
Добежав до синего топчана, Сергей аккуратно уложил Коуриса и быстро обернулся.
– Скорее, Эрих!
Майер бежал следом, недоуменно пожимая плечами. Приблизился.
– Подождите меня на кухне, – коротко бросил он, берясь за какие‑то шланги. – Не мешайте.
И Сергей покорно вышел из этой комнаты. Дверь за ним закрылась. Он огляделся. Увидел входящего Закира.
– Не знаешь, где здесь кухня? – спросил он.
Теперь, в свою очередь, огляделся и Закир.
– Я думаю – там, – указал он рукой.
– Пойдем, – сказал Сергей, направляясь по узкому коридорчику в указанном направлении.
Закир в сомнении посмотрел на свои грязные ботинки. Сергей его понял. Вернулся в прихожую. Снял куртку. Повесил ее. Посмотрел на грязь от ботинок. Пожал плечами.
– Смысла уже нет, – сказал он и прошел на кухню.
Закир также пожал плечами. Снял и повесил куртку. Прошел за Сергеем. Расположились возле кухонного стола.
– Шеф, зачем все это? – тихо произнес Закир, присаживаясь на табуретку.
Сергей посмотрел на Закира, вдруг поняв, что зря они так суетились и торопились – ведь в будущем матрица Коуриса существовала, значит сейчас все прошло хорошо. Хотя Сей и говорил о множественности будущего. Но Сергей вдруг понял – он очень сильно не хотел, чтобы этот мальчик умер окончательно. Только и всего.
– Для будущего, – ответил он и Закир просто кивнул, вполне удовлетворившись этим.

Прошло не более пяти минут, как на кухне появился усталый Эрих.
– Вот и все, – сказал он, на ходу подписывая спичечный коробок и пряча его в стоявший здесь же совсем еще пустой шкаф.
– Получилось? Не опоздали? – спросил Сергей. Его почему‑то трясло.
– Сеанс был, – неопределенно ответил Эрих.
Душа Аэция переместилась.
Это все, что я смог для тебя сделать, печально подумал Сергей, хмурый как туча. Ты уж меня прости.

– Водка есть? – поинтересовался Сергей.
Эрих кивнул. Сняв резиновые перчатки и бросив их в мусорное ведерко, он открыл холодильник и достал поллитровую бутылку Русской водки. Сергей заметил, что бутылок в холодильнике было довольно много.
– Жалко умирающих, – пояснил Эрих, закрывая холодильник и заметив взгляд Сергея. – Одно дело прочитать, что тайфун или бомба террориста уничтожила столько‑то тысяч, и совсем другое, когда у тебя на глазах умирает конкретный человек.
Выставив бутылку на стол, Эрих потянулся к стеклянному шкафу и достал три хрустальных рюмки.
– Закуски вот только у меня слабовато, – виновато произнес он, выкладывая лук, хлеб и прессованные батончики.
Сергей кивнул.
– Мы долго не будем. У меня поезд через час. – Он посмотрел на Закира. – Подвезешь?
– Конечно, – ответил тот. Лицо его было в общем‑то спокойным – привык к смертям, в том числе и близких друзей. Но каким‑то все‑таки серым – умер сослуживец, фактически друг.
Эрих открыл бутылку, разлил водки по полной.
– За упокой Аэция Коуриса, – произнес Сергей, беря свою рюмку. – Пусть земля ему будет пухом. Царствие ему небесное.
Не чекаясь, выпил под удивленные взгляды Эриха и Закира.
– За Аэция, – тихо произнес Закир и выпил следом.
Эрих выпил молча.
Какое‑то время хрустели батончиками. Сергей в сотый раз прокручивал все случившееся с Коурисом и все пытался уловить то место, где бы он мог повернуть все события совсем в другую сторону. Таких мест находилось очень много и Сергей, ошарашенный, никак не мог осознать – как тогда все это случилось?! Почему он пустил все на самотек? И он не находил ответа.
– Странная у вас вера в мое устройство, – вдруг произнес Эрих. – Я сам еще толком не знаю, что со всем этими делать, а вы, похоже, уже знаете больше меня. Не зря же вы так торопились.
Сергей посмотрел на Эриха, протянул руку к бутылке. Наполнил рюмки.
– Я так думаю, – туманно начал он под пристальным взглядом Майера. – В будущем найдут способ работать с вашими контейнерами, и смогут оживлять этих людей. И они будут жить дальше.
Закир странно посмотрел на Сергея, но ничего не сказал, молча взяв свою рюмку.
– Это, конечно, замечательно, что вы так думаете, – с горечью произнес Эрих, пододвигая к себе рюмку, но оставляя ее на столе. – Но, как оказалось, моя работа на самом деле никому не нужна. Никого я не могу ей заинтересовать! А денег у меня мало. Но все, чего я достиг, это то, что в больницах по старой дружбе меня зовут к умирающим снимать их души.
Сергей поднял свою рюмку.
– За мальчишку, – сказал он и быстро опустошил ее. Глаза его увлажнились.
Выпили и все остальные.
– А вы‑то сами чего хотите? – спросил Сергей, ставя свою рюмку на стол и поворачиваясь к Эриху. – Каковы ваши цели?
Эрих, повертев свою рюмку в руках и поставив ее на стол, открыто посмотрел на Сергея.
– Я хочу, чтобы все люди жили вечно. Жалко уж больно всех – особенно детей, умерших от болезней или в катастрофах.
Эрих замолчал. Да уж, подумал Сергей, а я думал, что достаточно будет убить изобретателя песчинок, и мрачного будущего больше не будет. Оказывается, не все так просто в жизни, как кажется.
Сергей снова взял бутылку с водкой – судя по времени, это последняя рюмка.
А теперь мне подавно надо беречь Эриха, – думал он, разливая водку. – Если с ним не дай бог что‑нибудь случится – некому будет управлять его машиной и я потеряю Элору. Навсегда.
– Тяжело было работать, – между тем заговорил опьяневший изобретатель. – Был тут один деятель, который очень сильно гнобил все, что было связано с компами. Неизвестно по какой причине – ведь вроде он и не дурак! Но уж очень сильно он нас затормозил!
Эрих с трудом извлек из ящика кухонного стола древнюю газетную вырезку, протянул ее Сергею, и на него глянул с фотографии постаревший Женька Леднев.
В этот момент зазвонил линкер Эриха.
– Да, – сосредоточенно ответил он. – Сейчас еду.
Он отключился и посмотрел на Сергея.
– Зовут в больницу. Подвезете?
– Конечно, – кивнул Сергей, вставая. – Собирайте свою аппаратуру.
– У меня все готово, – откликнулся Эрих, быстро устремляясь в коридор. – У меня есть переносной вариант.
Понимая, что умирающий ждать долго не будет, Сергей заспешил следом. Ничему не удивляющийся Закир, принимавший все как есть, обогнал Сергея, на ходу снимая свою куртку и устремляясь к машине.
И когда Эрих с Сергеем выскочили наружу, машина была уже развернута, а двери – открыты.

По дороге домой Сергей постарался расслабиться и задействовать все рецепторы переработки спирта – сегодня он в любом случае должен быть абсолютно трезвым – на все сутки, иначе его жизнь уже не будет иметь никакого значения.
Дома все гости были на месте, никто не ушел, но веселья уже не было.
– Ну как? – только и спросили его, в волнении столпившись в полном составе в коридоре.– Обошлось?
– Частично, – махнул он рукой. Маску беззаботного веселья нацепить на себя он бы не смог, а по его лицу любой определит, что что‑то не так. – Вещи собрали? – повернулся он к Элоре.
Она кивнула, вдруг побледнев, и Сергей понял, что укрыться от нее он не смог.
– Внизу ждет машина, – только и сказал он.
Элора кивнула и, не став переодевать свое белоснежное платье, присев на пуфик, принялась одевать сапожки.
Вадим убежал по лестнице наверх. А тесть взялся за куртку.
– Куда? – встревоженно спросила теща, беря своего мужа за руку.
– Вещи помогу донести. Попрощаюсь, – сумбурно ответил он, пытаясь сунут ноги в зимние самозастегивающиеся боты.
– Тебе нельзя тяжести, – возразила мама Элоры. – И без тебя прекрасно обойдутся.
– Ну я же – мужчина, – возразил тесть, твердо убирая руку жены.
И его жена отступила – ей ничего было возразить в ответ.
Между тем Вадим спустил два чемодана. Пока он одевался, Сергей схватил оба и пошел на улицу. Быстро спустился по ступенькам. Подошел к машине, подтаскивая чемоданы. У парапета толпилась молодежь – друзья Терция. Они громко ржали над чем‑то, выражаясь исключительно нецензурно – и парни и девчонки.
– О, чмошники вещи на скупку кидают! – засмеялся кто‑то в толпе.
Закир молча направился к ним.
– Какой грозный дядечка! – противно проблеял девичий голосок.
Мальчики высказались более нецензурно, небрежно развалясь у парапета и также небрежно, по‑королевски, попивая из пластиковых бутылок.
Закир молча приблизился, что‑то быстро сделал и три тела кулями упали на снег.
– Что за хрень! – раздался возглас непонятно чей – мальчика или девочки, и тут же четвертое тело опустилось на снег.
– Кто‑то еще что‑то хочет сказать? – притворно миролюбиво поинтересовался Закир, абсолютно добродушно поглядывая на молодежь, и демонстративно разминая свои пальцы. – Не стесняйтесь. Я жду.
Но никто ничего не сказал.
– Если кто вякнет еще что‑либо, – уже более жестко произнес он, – полетит за парапет – говнюкам, кем вы и являетесь, только там и место. Обещаю.
Никто из молодежи ничего больше не произнес. А Сергей посмотрел на Терция, и тот, не выдержав, отвел глаза в сторону. Может, с молодежью только так и надо? – подумалось ему, запихивая чемоданы в багажник. – Но ведь это не гуманно! Это же все‑таки дети, хоть они и изображают из себя крутых взрослых!
Он хлопнул дверцей. На крыльцо вышли Вадим с тестем. Подошли к машине.
– Ну, Серж, счастья вам! – произнес тесть запинающимся от волнения голосом и сжимая правую руку Сергея. – Элора – очень хорошая девочка, хоть она и старается казаться более строгой. Но, поверьте, на самом деле это не так! Она – очень мягкая и очень ранимая! Вы берегите ее. И не обижайтесь, если что, – говорил он, все тряся и тряся его руку, и Сергею было неловко – ведь все его мысли были направлены на то, чтобы спасти ее от смерти – все остальное – мелочь пузатая.
– Обещаю, – произнес Сергей.
И тесть, продолжая трясти его руку, хотел было сказать еще что‑то, но потом передумал и отпустил. И тут же его руку сжал Вадим.
– Моя сестра – не подарок, – радостно улыбаясь, заметил он. – Вам с ней будет тяжело. Заранее сочувствую. Но если вдруг у вас все наладится – я буду несказанно рад. За сестру в первую очередь. Ну и за вас.
– Спасибо, – произнес Сергей, крепко сжимая руку Вадиму и видя, как из подъезда вышла Элора – все такая же белоснежная, только в накинутой на плечи термокуртке. – Все будет хорошо. Скоро вернемся.

Часть 3. Элора.

Глава 1. Курорт.

В машине, сидя с Элорой на заднем сиденье, Сергей первым делом быстро отключил питание своего линкера. Элора только покосилась на его действия, но ничего не сказала. Он протянул ей электронный блокнот с заранее набитым текстом.
Она посмотрела на маленький экранчик, потом – очень удивленно – на Сергея. Сергей выдержал ее взгляд, глазами старательно покосившись вниз, на блокнот. Тогда она молча взяла его из рук Сергея. Прочитала: Очень важно! Ни о чем меня не спрашивайте и соблюдайте тишину.
Девушка быстро посмотрела на Сергея, и от ее взгляда сердце его на мгновенье сжалось. Элора помедлила. Целая гамма чувств пробежала по ее лицу. Взяла себя в руки. Молча и сосредоточенно кивнула.
Он забрал у нее блокнот и отобразил следующий, заранее приготовленный текст: На самом деле мы едем совсем на другой курорт. И только на сутки. Сейчас необходимо заехать в магазин и приобрести одежду и вещи для горного отеля. В вокзальной гостинице необходимо будет переодеться. А все ваши вещи, которые вы собрали в дорогу, вместе с вашей одеждой (в том числе и нижнее белье), необходимо будет отправить по ложному след – в кругосветный круиз.
Элора прочитала, почему‑то бледнея, мельком посмотрела на Сергея и поспешно кивнула, давая понять, что ей все понятно, тем более, что данная процедура ей уже, в общем‑то, знакома. Держа блокнот в руках, она быстро пробежала тонкими ухоженными пальчиками по миниатюрной сенсорной клавиатуре, вернула блокнот.
Когда можно будет говорить? – прочитал Сергей текст.
В поезде, – коротко написал он, ожидая, что она снова спросит: "Так это были вы?", но Элора промолчала.
И тогда он снял с ее руки линкер и также отключил у него питание. А также отключил и блокнот – чтобы вообще никакая имеющаяся у них электроника не работала.

После всех магазинов они наконец‑то остановились у вокзала. Выгрузились из машины Закира.
– Приятного вам отдыха, – нарочито бодрым тоном пожелал Закир, закрывая багажник. – И еще раз поздравляю.
Уехал.
– Время у нас еще есть, заглянем в местную гостиницу? – предложил Сергей фривольным тоном. В это время шустрые гостиничные носильщики ловко укладывали их чемоданы на механические тележки.
Элора промолчала, молча поворачиваясь к дверям.
Они подошли к гостиничному входу, вошли внутрь сквозь услужливо раскрытые швейцаром двери. Подошли к стойке.
– Что желаете? – тут же проворковала миниатюрная худенькая девица, глядя на Сергея так, словно хотела ему отдаться. И вообще, вся она была не в себе. То ли выпила что‑то, то ли нюхнула, то ли это был стиль ее жизни, то ли так было принято вести себя гостиничному персоналу.
– Мне нужен номер на полчаса, – решительно произнес Сергей.
Девица даже не удивилась. И даже не пожала плечами.
– Номер 221‑бис, – сказала она, протягивая планшет, но Сергей отрицательно покачал головой.
– У нас особые обстоятельства, мы не хотим оставлять свои отпечатки.
Девушка снова не удивилась, молча протянув им пластиковую карточку‑ключ. Но не отдавая. Сергей протянул ей деньги и она, пересчитав, наконец отдала им карточку.
– Добро пожаловать, – традиционно произнесла девица совершенно равнодушно‑бесцветным голосом.
Худенький мальчик дотащил оба чемодана и пакеты с покупками до номера. Сергей, игнорируя протянутый пульт безналичной оплаты, сунул ему в руку мелочь. Все это время Элора чувствовала себя не в своей тарелке и поминутно то краснела, то бледнела.
Наконец, оставшись одни в номере, они, повернувшись друг к другу спиной, быстро переоделись. Упаковали свои вещи в два пакета – мужской и женский. Потом Сергей позвонил портье и вызвал курьера, причем попросил глухонемого.
В это время Элора в спальне все еще одевалась в свеже‑купленное.
И когда курьер появился, Сергей молча показал ему листок с маршрутом (но не дал в руки), передал два пакета и деньги. Курьер кивнул, ушел. Сергей листок сжег и пепел спустил в унитаз.
Подошел второй курьер – теперь уже доставить вещи к поезду.
– Сядем на дорожку, – неожиданно предложил Сергей, опускаясь на низкую тумбочку. Он волновался, понимая, что теперь начинается самое опасное – дорога туда. Ведь гораздо проще перехватить их в пути или на вокзале по прибытию. Там, на курорте, будет уже намного сложнее.
Элора оглянулась, села на коридорный пуфик. Курьер, заложив руки за спину, остался стоять с невозмутимым видом.

Вот, наконец, дверь двухместного купе закрылась, отгородив их от вокзальной суеты и оставив наедине.
– Объясните мне, что происходит? – тут же решительно произнесла Элора, почему‑то испуганно‑строго глядя на Сергея.
– У меня есть сведения, что на вас готовится покушение. Причем, именно в этот день. Но если его избежать, то повтора не будет, – быстро ответил Сергей, почему‑то избегая смотреть ей в глаза – он упрямо смотрел на ее лоб и волосы.
Девушка растерялась.
– Почему? – как‑то тихо спросила Элора, меняясь в лице, продолжая пристально глядеть на него. – Почему меня хотят убить? И кто? И за что?
Он вдруг увидел перед собой не повидавшую жизнь прожженную аристократку, а маленькую наивную девочку, всё еще верящую в чудо. Промолчал, непроизвольно сглотнув вдруг возникшую слюну. Девушка задумалась.
– Ошибки быть не может? – с надеждой спросила она.
И от ее взгляда ему захотелось тут же застрелится.
– Я не знаю, – промолвил он нейтральное.
– Извините, я все‑таки не поняла, почему именно сегодня? Не вчера, не завтра. И почему не будет продолжения?
– Такие у меня сведения, – только и нашел он что сказать, все еще избегая смотреть своей жене в глаза. – Предположительно, потом сменится власть, – решил добавить он.
Она замолчала. Молчал и он, мысленно проверяя выстроенную им систему защиты, и ища в ней ошибки.
– Вот, значит, как… Ну хорошо, – вдруг промолвила она, непроизвольно покусывая губы. – Что я должна делать?
Сергей не удержавшись облегченно вздохнул, и она быстро посмотрела на него.
– Из купе не выходим, – сказал он, наклоняясь к чемоданам. – Двери никому не открываем.

Сначала они из своих чемоданов достали самое необходимое на текущее время, потом Сергей распихал чемоданы оп секциям.
Элора неторопливо разложила свои вещи. Они сели у окна. Набирая ход, поезд плавно и быстро скользил по международному монорельсу. Качки фактически не было – все‑таки элитная трасса!
Элора напряженно смотрела в темное окно. Сергей украдкой – на нее. Он знал – он будет защищать Элору, в том числе и ценой своей жизни, даже если это бессмысленно. Вспомнилось, что он должен вывезти детей из Подземелья. Вот зараза! – промелькнула короткая мысль. – Погибну, кто тогда? Впрочем, что сейчас думать на эту тему? Еще ведь нужна и нейтрализация Давора! Однако как всего много!

За пять минут до двенадцати ночи, Сергей невольно напрягся, хотя и понимал, что это глупо – маловероятно, что захват Элоры произойдет с первых же секунд нового дня. Но и все же…
Плотно закрыл шторы.
– Скоро двенадцать, – ответил он на напряженный взгляд Элоры.
– Настолько все серьезно? – волнуясь, спросила она, заметив его беспокойство. Ей было жарко.
А он вдруг понял – в глубине его души затаился ужас от предстоящей и неотвратимой смерти Элоры. Он снова торопливо пробежался по всем своим защитным действиям: всю ее одежду оприходовал, украшений, заколок, пломб и вставных зубов нет. Вроде все правильно, внешних вражеских датчиков быть не должно, все следы заметены, и никто не должен знать, где они находятся, а оперативный поиск и поездка к ним отнимет больше суток, ведь гостиница находится в недоступном месте, подлететь или высадится неподалеку совершенно невозможно, а горный фуникулер от станции ходит только раз в сутки – по утрам, к поезду. Не должна она умереть, нет ведь причин?! – Сергей вдруг похолодел. – Но ведь умерла же?! И именно под пытками Давора?! В чем же я ошибся?
И он снова, в который уже раз, принялся анализировать все свои действия.

Ранним, еще темным утром, поезд приближался к станции "Ласточкино гнездо".
Они были уже собраны, так как их персонально оповестили заранее.
Элора с любопытством посмотрела в окно – серая темная безликая станция. Темный перрон, темные сооружения. За ними – горные вершины, судя по многочисленным огням, основательно застроенные различным жильем.
– Извините, – произнес Сергей, тот час отодвигая девушку от окна. – Нам придется довольствоваться закрытыми окнами. К сожалению. Еще раз извините, – добавил он, надев инфракрасные очки и осторожно выглядывая сам.
Сергей тоже смотрел в окно, но уже совсем с другой целью. Здесь могла поджидать чья‑то группа захвата И схватить Элору просто по ошибке. И он старательно высматривал окрестности, выискивая – никто там не скрывается в темноте, и никто не выглядывает из‑за укрытий? Но все в этом плане было спокойно.
Наконец состав остановился.
На перроне стояло только двое. Один, судя по форме – местный носильщик. Второй – явно представитель курорта.
Элора посмотрела на Сергея, на вещи, и молча направилась к выходу. Сергей на легке – за ней следом, в которой уже раз невольно любуясь ее фигурой, походкой, бедрами, прямой спинкой, гордо вскинутой головой.
Вышли из вагона, причем Сергей – первым, подавая ей руку. Невольно огляделись. Кроме них никто здесь больше не выходил.
Тот час к ним подбежал молодой человек. Хотя от него до них было всего три шага, но он почему‑то именно подбежал!
– Рад приветствовать вас! – радостно воскликнул юноша, словно для его полного счастья не хватало только их с Элорой. – Сейчас мы немного пройдемся до горного фуникулера, который и отвезет вас на наш замечательный курорт! Ваши вещи принесут. – Он вопросительно посмотрел на Сергея.
– Шестое купе, – произнес тот, слегка смутившись – он не был привычен к такому образу жизни. – Три единицы.
Второй встречающий, мужчина в одежде носильщика, тот час устремился в вагон.
– Меня зовут Сайрус Смит, – представился молодой человек. – Прошу вас, – указал он рукой куда‑то в темноту, глядя, впрочем, только на Элору. Да и немудрено – аристократка с усталым, надменным лицом, да еще и бледная – Сергея и самого все время тянуло обращаться к ней только на "Вы" и постоянно спрашивать, чем он еще может ей помочь.
Элора вяло кивнула Смиту, непринужденно беря Сергея под руку. И даже слегка облокотилась на него.
Они медленно пошли в указанном направлении и молодой человек тут же ловко и очень корректно обогнал их и выскочил вперед, взяв на себя обязанность проводника.
Он привел их к темной широкой стеклянной двери, которая, впрочем, тут же автоматически распахнулась и вспыхнул свет, залив все ярким светом.
Сергей внутренне вздрогнул от неожиданности, а Элора даже не обратила на это никакого внимания.
Они вошли внутрь, оказавшись в просторном помещении, в середине которого висела кабина, подцепленная к толстому тросу. Вместительностью человек на двадцать. Дверь ее была распахнута.
– Располагайтесь, – тактично предложил молодой человек, услужливо показывая на фуникулер.
Все еще под руку они чинно вошли внутрь – благо двери были достаточность широкими.
На пороге Элора слегка замешкалась, оглядывая салон, и повела Сергея к самым центральным сиденьям – широким и просторным. Они присели. Молодой человек остался стоять снаружи.
– А! Вот и ваш багаж! Два чемодана и сумка! – вдруг радотсно закричал он и вопросительно покосился на Сергея.
Сергей покрутил головой, заметил за стеклянной перегородкой багажное отделение и в нем свои вещи. Повернулся к Смиту и чуть заметно кивнул – все верно.
Молодой человек тут же что‑то негромко произнес, двери закрылись и фуникулер медленно, без тряски и рывков, двинулся в путь.
Пол, стены и потолок тут же стали прозрачными. И они видели вообще все, что их окружало. Светлеющее, но пока что еще темно‑темно фиолетовое небо над головой, но очень уж чистое, без намека на смог.
И горы вокруг них – девственные узкие высокие пики, устремившиеся вверх. И никаких построек на них не наблюдалось, и огни не светились.
А под ногами – многочисленные глубокие каньоны и ущелья, дна которых не было видно.

Вложив во влажную ладонь портье щедрые чаевые, Сергей закрыл дверь номера. Они с Элорой остались одни. Девушка неподвижно стояла в коридоре, глядя на Сергея.
– Вы уж извините, – расстроенно повторил он сказанное еще в купе. – Нам придется эти сутки просидеть в номере с зашторенными окнами.
Она молча кивнула и принялась не спеша разбирать свой багаж. Сердце его сжалось. Курорт, конечно, не люкс, но и все же… выше, чем мог себе позволить рядовой инспектор – на свадьбе он огласил более худший – трехдневный круиз в четырехместном купе. Но… здесь за стеклом – холод, лед, скалы, суровый пейзаж!..
Сергей посмотрел сквозь зеркальное окно. Вот странно, подумал он, у любого жителя этого мира курорт – это место, где солнце без туч и рядом много теплой воды.

– Будете спать? – спросила Элора, присаживаясь на диванчик. – Ночь‑то почти и не спали.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Завтра, – ответил он.
Девушка вздрогнула. Завтра‑то для нее может уже и не наступить, тут же сообразил он, ругая себя за глупость.
– Давайте лучше позавтракаем, – предложил Сергей.
Заказал еду в номер. Посмотрел на притихшую Элору, ловя ее редкие быстрые взгляды, в которых мелькал неуверенный вопрос – Серж Харви, кто вы на самом деле?

Разобрав свои вещи он сноровисто прикрепил датчики на двери и окна номера. Потом позвонил, узнал, через сколько конкретно принесут завтрак – еще пятнадцать минут.
– Я выйду на минутку, датчиков наставлю, – обратился он к Элоре. – А вы только никому не открывайте, – в который уже раз повторил он, в душе понимая что для группы захвата дверь гостиницы не помеха.
– Обещаю, – в который раз на полном серьезе ответила Элора – все‑таки речь шла о ее жизни.
Вышел, хотя и страшно было оставлять девушку одну. Быстро сбегал к фуникулеру, прикрепил датчик на вибрацию – вдруг какое‑то движение не по расписанию. Поднялся на крышу гостиницы, прикрепил датчики на шум вертолета – вдруг кто‑то захочет высадится с дальней присоской. Шансов мало – не гладкая стена монолита, но мало ли что?
Только закончил, как ощутил сигнал тревоги – дверь номера. И Сергей стремительно побежал по пустым еще переходам. Ворвался в номер. Пусто. Элоры нигде не было.
Вот оно! Началось! – тут же похолодело в груди. – Я болван! Зачем я оставил ее одну?!

Он быстро опросил свеже‑расставленные датчики. Крыша и фуникулер – в порядке. Откуда опасность? Почему была открыта дверь? Взяв себя в руки и успокаиваясь, он сел возле телефона, позвонил портье.
– Извините, – произнес он как можно более спокойным голосом. – К нам в номер пять минут назад кто‑то стучался. Вы не можете подсказать, кто мог это быть?
Минута молчания, во время которой Сергей седел на глазах.
– А, вот, нашла, – раздался мягкий девичий голос. – Это был менеджер‑распорядитель. – Что‑нибудь случилось?
– А какова была его цель? – поинтересовался Сергей.
Пауза.
– У нас записано, что в данном номере поселились молодожены, – прозвучал неуверенный ответ. – Или это не так? – Вопрос прозвучал фактически сквозь слезы.
– Да нет, все правильно, – сказал Сергей, осмысливая данную ситуацию. – Никаких проблем. А где мне найти этого менеджера?
Девушка назвала уровень и сектор.
– Большое спасибо, – сказал Сергей, отключаясь.
Сорвался с места, мгновенно выскользнул из номера.

В просторном зале толпа еще не спящих со вчерашнего вечера людей, веселилась из последних сил, выдавливая из себя все, что только можно.
Он нашел Элору на краю этого веселья, в окружении молодых людей.
Быстро приближаясь, он вдруг увидел новую для себя Элору – Элору смеющуюся. И поразился – за все их прошлые четыре совместных жизни она ни разу так искренне, открыто не смеялась!
Да уж, массовик‑затейник из меня совсем никудышный, с грустью подумал он.
Первым его желанием было выхватить ее из толпы и быстро увести в номер, но, глядя на улыбку Элоры, он вдруг подумал, слегка притормаживая:
Я – идиот. Это бессмысленно – сидеть взаперти. Если уж Давор с группой захвата как‑то проникнет в отель, то дверь номера ему совсем не будет помехой. Лучше уж будем веселиться. Хватит заточения, надо радоваться жизни и как можно больше – ведь впереди будет так много горя. Если ей суждено умереть сегодня, то пусть ее последние часы будут счастливыми. Так что можно было и не переодеваться, все равно спецбригада смогла бы прибыть сюда только на следующий день. Да и зачем им торопиться, когда мы отсюда никуда не денемся?
Сергей неторопливо подошел, вежливо улыбаясь.
Группа молодых людей – работников отеля – обсуждала с Элорой план развлечений для молодоженов, рассказывая попутно, как развлекались другие молодожены. Это было действительно весело. Сергей непринужденно влился в общий разговор

– Серж, извините, – сказала Элора, когда они остались вдвоем. – Постучали в номер, мол, вы же молодожены, вам мы программу составили. В общем, уговорили.
– Ничего страшного, – беспечно отозвался он – развлекаться, так развлекаться. – Кстати, у нас в номере завтрак стынет. Поднимемся? Или пусть сюда принесут – вид уж больно красивый.
И действительно, за гигантской прозрачной стеной поднималось солнце, тут же раскрашивая горы в многочисленные цвета какого‑то фантастического мира.
– Конечно здесь, – решительно произнесла Элора, с детским восторгом глядя на разворачивающуюся перед ней картину.

Первым пунктом в плане развлечений стояло соревнование по скалолазанию. Сергей, сославшись на полное неумение, затесался в толпе зрителей.
Вот наконец вышла и переодетая по спортивному Элора. Высокая, красивая. Неторопливо спустилась по лестнице. И он, любуясь ею, вдруг испытал какую‑то гордость – эта девушка – моя жена! И было от чего – фигура, походка, осанка, скулы, взгляд, короткие черные обтягивающие шортики, тапочки, черные наколенники, узкий черный топик, прикрывающий только треть элориной груди, черные перчатки на руках, черные волосы, стянутые на лбу голубой ленточкой. Элора увидела его в первых рядах, кивнула, потом посмотрела более внимательно.
– Что? – спросила она, видя его растерянность. И сама невольно покраснела.
Он только восхищенно покачал головой – нет слов.
Соревнующихся девушек под присмотром судей обвязали страховками, приготовили. Свисток… Началось.
Замерев, не дыша, Сергей смотрел, как она быстро поднимается по стене, как резко выбрасывает вправо‑влево свои длинные тонкие ноги, как ловко цепляется руками за еле заметные выступы, изгибаясь всем телом, словно скальная ящерица.
И это – моя жена! – только и проносилось у него в голове. – Это – моя… и только моя жена! И у нас в будущем будет ребенок… Или двойня… У нас будут дети! Я схожу с ума, – завороженно думал он, по‑прежнему не дыша, и стук его сердца перекрывал все остальные звуки.
Он даже и не обратил внимания, кто пришел первым.
Элора по страховочному тросу плавно спустилась вниз, разгоряченная и счастливая. Сергей протянул к ней руки, но она, чуть взвизгнув, по‑кошачьи прыгнула ему на шею, крепко обхватив ногами.
– Мы же – молодожены, – шепнула Элора ему в ухо, и Сергей закружил ее, только сейчас заметив, что все поздравляют другую девушку.
– Не жалко? – прошептал он.
– Нисколечко! – радостно засмеялась она. – Скалы – это диагноз. Здесь призовые места не имеют значения.

В обед они выбрали зал, организованный по принципу шведского стола. Элора стояла у раздачи среди прочего народа и словно пелена вдруг навалилась на Сергея. Люди слились в одну безликую массу. Завороженный Сергей видел только одну Элору. Как она стоит, как изгибается ее стан, как двигаются ее стройные ноги, когда она передвигается от стола к столу. Вот она слегка наклонилась вперед, вот она повернулась к соседке, мягко улыбнулась ей на какую‑то реплику. Вот она, поджав губу, задумалась что лучше выбрать…
Я очерствел, с ужасом подумал он. У меня вчера пацан застрелился, по моей же вине, бывшая жена лежит в подземке не погребенная, мой сын без матери у чужих людей, а я второй день веселюсь на свадьбе. В кого я превратился? И кем я еще стану? Страшно подумать. Тут же вспомнился Новый Год на базе, возмущенный юноша, его фраза – Хорошо быть начальником. Краснел опять же часто… Родители, жизнь которых вдруг так резко свернула совсем в другую сторону – мрака и скорби. Захотелось водки, полный стакан. Но Сергей отогнал эту мысль – надо быть трезвым. Ладно, Аэций, мысленно обратился Сергей к умершему юноше, не отвлекай пока. Потом еще наговоримся.
Элора с подносом вернулась к столику, села напротив Сергея. Озабоченный своими видениями и мыслями он не успел встать и пододвинуть ей стул.

Расставляя посуду он украдкой посмотрел на свою жену, поймал ее спокойный внимательный взгляд, уже не такой жесткий как раньше. А ведь она совсем скоро умрет, не к месту промелькнуло у него. Сердце сжалось. Он непроизвольно огляделся в поисках неведомой опасности, снова, в который раз, запустил диагностику датчиков – все по‑прежнему были исправны, кругом – полный порядок.

– Раз мы – молодожены, и нас здесь будут принародно поздравлять, – вдруг сказала Элора. – То мне необходимо свадебное платье.
Я – идиот, в очередной раз подумал Сергей. Что мне стоило хорошенько обо всем задуматься, не спешить, не пороть горячку… Сейчас бы и ее платье было здесь, и все остальное…
– Может, можно купить? – неуверенно предложил Сергей. – Ведь есть же здесь какие‑то бутики?
В местном магазинчике Элора выбирала недолго, но от этой покупки сбережения Сергея катастрофически уменьшились. Слава богу, хоть обратный билет на руках, – только и подумал он.
К удивлению Сергея, запершись в номере, Элора принялась решительно переделывать платье.
– Зачем? – не понял он.
– Вам, мужчинам, нас, женщин, не понять, – только и улыбнулась она. – Ведь каждая женщина в душе – модельер.
Он сел неподалеку в кресло, молча наблюдал, и всё те же мысли мучили его: И это – моя жена. Самое близкое и дорогое мне существо.
– Интересно, – произнесла она, кромсая платье. – Что вечером будет?
Он с удивлением увидел, что глаза девушки горели. Вот она, молодость, грустно подумал Сергей. Ей грозит смерть, а она больше думает о развлечениях, о том как будет выглядеть…
Зрелище перед глазами Сергея было увлекательным и вставать с кресла ему совсем не хотелось, а хотелось наоборот, вот так вот сидеть бесконечно и наблюдать, как Элора на полу, на четвереньках или в полуприседе, перекраивает платье, морщит лоб, поджимает губы, как переодевается, примеряя, сосредоточенно вглядываясь в зеркало, как снова раздевается, совсем не стесняясь его, обнаженная, снова что‑то перекраивает.
Наконец все было готово и они оделись к выходу. Свадебное платье оказалось достаточно прозрачным. Даже очень достаточно. Но тем не менее почему‑то не из‑за этого своего свойства заставляло трепетать сердце. Что‑то в нем было свое, особенное, какая‑то изюминка, которая была ему непонятна, которая завораживала, от которой кружилась голова.
– На вас совсем нет нижнего белья, – заметил он, смущаясь.
– Настоящие аристократки его и не носят. Меня здесь не поняли бы, – сказала она, словно оправдываясь, невольно делая ударение на слове "здесь". И Сергей понял – во всем этом обществе он – единственный изгой.

Швейцар услужливо распахнул перед ними дверь (автоматика все‑таки убивает торжественность момента) и они вошли в местный ресторан. Играла музыка, свет был притушен, над головой сияли звезды, на многочисленных столиках горели настоящие свечи. Сергей непроизвольно огляделся, притормаживая. Ресторан располагался в узкой расщелине скалы, на противоположных стенах, горизонтальными уступами, на которых располагались столики. Противоположные столики – совсем казалось бы рядом, но уж очень огромная глубина. Сверху – стекло. Внизу – дна не видно. Кто‑то танцевал возле столиков. Кто‑то – на большом помосте, перекинутом между скалами. Вверху – акробаты на многочисленных тросиках выделывали всевозможные трюки. В небе и в пространстве между скалами – лазерное шоу.
Элора ободряюще пожала ему руку – мол, смелее, я – с вами, я еще и не такое видела.
Неслышно появившийся юноша отвел их за свободный столик. Тут же возник официант. И Сергей понял – местный персонал каким‑то образом понимает что она – аристократка, видно как на глазах меняется их отношение к ней – не к нему.
Она села на услужливо предложенный стул, высокая, с прямой спиной, царственная, как и прежде, но как‑то смягчившаяся. Гордая, но в то же время уязвимая, и он был нужен ей.
– Странно, нет стриптиза, – зачем‑то заметил Сергей.
– Это серьезное заведение, – объяснила Элора. – Здесь – серьезная публика.
Заиграла новая музыкальная композиция.
– Потанцуем? – вдруг предложил он, почему‑то растерявшись и смутившись.
Танцевать можно было только возле своего столика.
Элора, помедлив, чуть кивнула. Сергей встал, обошел столик, отодвинул стул Элоры. Девушка привстала, повернулась, посмотрела на Сергея. Он сделал полшага, приблизившись вплотную к своей жене. Она положила свою левую руку ему на плечо, но тут же почему‑то её убрала. Он неуверенно обнял ее за талию. Ее платье не было цельным и в силу этого его рука легла на открытый участок ее тела. Она вдруг усмехнулась.
– Интересно, а как мы вальс будем танцевать? – прошептала Элора.
По утренней договоренности и с общего их согласия они будут принародно танцевать вальс молодоженов.
– Заодно потренируемся, – сказал он.
Элора подняла глаза, посмотрела на Сергея – зрачок в зрачок. И ее взгляд был странен. Пропасть больших черных зрачков засасывала его словно космическая черная дыра. Он растерялся, обмяк, но свой взгляд отвести почему‑то не мог.
– Странный какой‑то танец, – прошептала она ему в шею. – Вы всегда так танцуете?
Сергей смутился, встрепенулся, повел партнершу в медленном танце, постепенно все больше смелея.

– Скажите честно, вам это зачем нужно? – спросила Элора, глядя на Сергея. И глаза ее казались темными и бездонными, как ночь, и нежными, как бархат. Ее губы просто хотелось целовать… неотрывно.
– Что? – сделал вид, что не понял Сергей. Он решил все‑таки уточнить, вдруг ошибается.
– Вот это все, – она обвела руками.
Он хотел было ответить банальностью, но…
– Вы же – моя жена, – невольно вырвалось у него. – Мы – одна семья. Должны поддерживать друг друга в горе и в радости. Закрывать друг друга своим телом от опасности.
– И что? Вы за меня жизнь свою отдадите? – тихо спросила она, искоса поглядывая на него.
– Отдам, – так же тихо ответил он.
– Почему? – немного помедлив, растерянно спросила она.
– Вы – уже знаете, – все так же тихо ответил он. – Вы – моя жена, на всю мою оставшуюся жизнь.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Долго смотрела, пристально, словно хотела что‑то там прочесть, что прячется в глубине его души. Он почувствовал, что тонет, голова начинает кружиться, а ее черные зрачки, окаймленные голубыми белками, стремительно увеличиваются, словно омут, засасывая его в бездну.
– Вы сейчас говорите правду или просто используете меня? В силу своей профессии? – спросила она, вернув его к действительности.
Сергей вздохнул.
– Вы сами как думаете? – переспросил он, понимая, что убеждать и переубеждать её глупо, и бесполезно.
Элора слегка поморщилась, впрочем, не отводя своего пристального взгляда, который все еще пытался прочитать его настоящие мысли.
– Там, где вы работаете, искренность, наверное, выжигают каленым железом, в зародыше.
– Вы попробуйте прислушаться сердцем, а не разумом, – не нашелся чем ей возразить Сергей.
Элора отвела глаза.
– Сердце так легко обмануть, – заканчивая этот разговор и отходя в сторону, коротко сказала она таким тоном, словно ей гораздо больше девятнадцати лет. – Я вас совершенно не понимаю.
– Ничего страшного, – успокоил он ее. – Вам еще долго предстоит меня не понимать. Поверьте. Но это пройдет.
Снова молчание.
– Как у Хайяма, – проговорила она. – Вроде это ваш любимый поэт? – Она вопросительно посмотрела на Сергея. В ее глазах не было насмешки, только возврат к событиям командировки в пятнадцатый округ.
– Вы в дороге любви не гоните коня, – тихо заговорил Сергей: ‑
Вы падете без сил к окончанию дня.
Не кляните того, кто измучен любовью, ‑
Вы не в силах постичь жар чужого огня.
Он замолчал, медленно кружа партнершу на пятачке возле столика – от стены верхнего уступа, до перил, отделяющих их от пропасти.
– А мне нравится следующее, – вдруг сказала Элора:
Путь любви ты избрал – надо твердо идти, – жарко зашептала она ему в шею.
Блеском глаз затопить все на этом пути.
А достигнув терпением цели высокой,
Так вздохнуть, чтобы вздохом миры потрясти!

– Дамы и господа! Сейчас вы все будете поражены, так же как был поражен и я!
Ведущий замер, и, естественно замерли все посетители, в предвкушении – что же такого интересного случилось?
– Ну, не буду вас долго интриговать, – продолжил ведущий проникновенным голосом. – Вы будете поражены – среди нас находится молодожены! Поаплодируем им, пожалуйста!
Народ вяло захлопал.
Но тот час их столик высветился многочисленными разноцветными прожекторами. Сергей растерялся. А более приспособленная к такой жизни Элора величественно поднялась, гордо выпрямляя спинку. Аплодисменты тут же существенно усилились.
Встал и Сергей, не зная, что делать дальше – то ли кланяться, то ли махать руками, то ли еще что.
Элора, поворачиваясь на все четыре стороны, каждый раз корректно приседала в грациозно‑сексуальном реверансе, но на каждый такой ее присед аплодисменты выспыхивали бурными овациями. Потом она повернулась к своему мужу, чуть‑чуть потянувшись губами. Сергей растерялся – и такого еще у них не было, и смотрят на них слишком много народа.
– Смелее, – прошептала она, приближаясь все ближе и ближе.
И он прикоснулся губами к губам своей жены. По движениям ее тела быстро догадался – торопиться не надо, здесь она – ведущая. Она долго не отстранялась. Сергей понял – Элора очень хорошо знает правила поведения в таких заведениях при такой публике. Ему стало грустно и губы Элоры он целовал уже как‑то механически, без волнения, просто как этикет.
Под лучами стерео‑прожекторов и нескончаемых аплодисментах к ним подлетела доска‑панель. Они взошли на нее. Перенеслись к помосту – сцене, к самому ее центру.
Под ослепительный свет десятка прожекторов, держа ее за хрупкие кончики двух пальцев – указательного и среднего – именно их Элора вложила в руку Сергея – он вывел свою красавицу‑жену на середину сцены.
Голос ведущего замер. Смолкла и музыка. Все замерло. Тишина нависла над горным ущельем. Сергей взял левой рукой правую руку Элоры, другой рукой обнял ее за обнаженную спинку. Она положила свою левую руку ему на предплечье и посмотрела прямо в глаза своему мужу – не отрываясь, не мигая, вся такая соблазнительная, с тонкой длинной шеей, пьянящая, непонятная…
Зал, казалось, не дышал. Никто не разговаривал, не кашлял, не сморкался. Все эти сотни свечек сейчас, в этот миг, смотрели на них, на Сергея в его простом костюме, на Элору в полупрозрачном платье невесты.
Вот прожектора сменили цвет и вступили скрипки – заиграл вальс. И тот час Сергей повел свою партнершу, крепко держа ее в своих руках. Раз‑два‑три, раз‑два‑три… – ускорялся он, вспоминая свой выпускной и как он, на зависть курсантам, лихо кружил жесткую, но страшно красивую, преподавательницу навигации.
Элора легко отдалась его рукам, свободно порхая в танце. Рот ее был приоткрыт, глаза колдовски блестели в свете прожекторов, а взгляд магнитом приклеился к глазам Сергея. Жар исходил от ее тела, и этот жар пьянил, подавляя волю. И он пьянел от всего этого – Как я тебя люблю!.. – что‑то восклицало в его глубине. В ее глубоких бездонных черных зрачках он читал всё – ловушку на Луне, свадьбу на толстых ветвях Леса, каюту на "Атланте" в их свадебные дни… О чем думала она, он, естественно, не знал. Но ее взгляд приклеился к его глазам, ноги плавно скользили, в своем движении заманчиво касаясь его ног. И опять же – этот волнующий блеск… Можно было сойти с ума. И он все ускорялся в танце, и Элора легко поддерживала задаваемый им темп, и только слабая мысль – а ведь на сцене нет ограждений – сдерживала Сергея, не давая ему утонуть в чарах своей красавицы‑жены.
Музыка, блеск глаз, звезды – все смешалось в голове Сергея, завертелось в вихре вальса. Он словно очутился в своих мечтах, там, в Магеллановых облаках, порхая с любимой женщиной от звезды к звезде. И вдруг все смолкло. Он по инерции еще проделал несколько "па", и Элора не возражала. Потом он остановился, возвращаясь в реальность. Остановилась и Элора, все так же неотрывно глядя на Сергея. Ему стало жутко. Он почувствовал себя кроликом перед удавом. Вот она – сила женщины, слабо подумал он, убирая руку с ее талии и поворачиваясь к зрителям.
– Господин инспектор – вы меня поразили, – прошептала Элора, делая глубокий реверанс.
Зал взорвался аплодисментами.
– Нет, – прошептал он в ответ, склоняя голову в легком поклоне и учащенно дыша. – Это вы – чудо.
– Горько! – закричал ведущий.

До двенадцати ночи оставалось совсем немного времени, и значит – конец этим страшным суткам. И что? Элора останется жива?
В сильном напряжении краем глаза он следил за секундной стрелкой. В руках – по пистолету. Номер тщательно заперт и забаррикадирован. Сердце бешено стучало. Осталось 20 секунд, 10.. 5… 3… 2… Последняя… Время вдруг замерло. Казалось сердце сейчас остановиться. Вот Элора, вот секунда, разделявшая настоящий день и завтрашний.
Вот стрелка медленно‑медленно двинулась вперед, и он напрягся, до боли в шее и в руках, смотрел на забаррикадированные двери, на окна. Вот сейчас, вот‑вот они распахнутся, вывалятся, исчезнут во взрыве… Руки его вспотели и указательные пальцы на спусковых крючках слегка поддавили железные скобы приближая скорость выстрела.
Стрелка, помедлив, уткнулась в цифру 12. Сергей напрягся еще больше, сердце замерло. Он знал – время неумолимо и если что‑то когда‑то и произошло, то это и случится на самом деле. Секундная стрелка, снова помедлив, перевалила за 12. А потом вдруг устремилась в свой путь по кругу, дальше.
Сергей вытер пот, не веря в происходящее. На всякий случай сверился с другими часами – все правильно, пошел уже понедельник, следующий день. И что? Значит – обошлось? – не веря самому себе подумал он. – Элора не умрет? Значит не попадет сейчас к Майеру, и потом – на корабль "Атлант"? И штурман корабля не влюбиться в нее, на всю свою жизнь, и нити их судеб пойдут по другому пути?.. Так, что ли, теперь?
Сергей растерялся. Терять Элору ему совсем не хотелось. Он беспомощно посмотрел на девушку. И вдруг до него дошло, резанув по мозгам! Вот оно как было на самом‑то деле! – подумал он, и руки его безвольно опустились. – Какой я дурак… Черт, какой же я дурак! – снова подумал он. – Ответ оказался таким простым! И таким страшным. Что же я запаниковал раньше времени? Если бы все логически продумал с самого начала… Ответ‑то ведь прост. И не требовались бы все эти усилия, а надо было бы раньше начинать работать по Давору. Нет чтобы раньше подумать об этом!
Он подошел к бару, налил сто грамм водки. Выпил залпом. Без закуски. Подумал. Налил еще. Мысль о том, что пока они веселились урод Давор издевался над хрупким телом Элоры и она какие‑то мгновенья назад умерла – была невыносима и хотелось напиться.
Сергей резко поднял стакан. Замер. Опустил обратно. В номере его ждет вторая Элора. Точнее – первая. Это она потом отправится в путешествие по звездам – сирены, Лес, возвращение во времени назад, пытки, смерть, саркофаг на Марсе, свадьба на корабле…
Да, вот еще что – надо обязательно встретиться с Эрихом. Иначе как бы она попала в картотеку Властелина?
Он посмотрел на встревоженную Элору. Тебя совсем недавно убили… в мучениях, подумалось ему. На душе было просто отвратительно. Ну что же ты не додумал‑то?! – снова отчаивался он. Ну ведь мог же сообразить, догадаться?!.. Плотнее с Давором, а там – глядишь и перехватил бы от него Элору… Впрочем, стоп, – охладил он себя. Команда Рейнольдса следить за Элорой, скорее всего возникла, когда их стало две. Это и явилось основной причиной. И значит, я в любом случае помочь уже ни чем не мог.
Сергей вздохнул – горько‑то как…
А мои защитные уловки – сплошной детский лепет! И в конторе наверняка никто и не заметил пропадания наших сигналов – своих проблем выше крыши! Зато сейчас, когда она снвоа осталась одна, они за Элору возьмутся более плотно.
Как всё это просто, в очередной раз устало подумал он. И ужасно. Выходит, когда мне дали задание следить за Элорой – вторая Элора уже сидела в камере. И пока я здесь болтался все эти месяцы, мою жену совсем неподалеку от меня пытали, мучили (зубы его заскрипели). Хотя, наверное, и не сразу, но от этого не легче. Она ведь, наверняка ждала, что я ее спасу – больше ведь надежды было не на кого. Все эти два месяца ждала, надеялась, а я вот… Э‑э‑х!..

Включился экран внутренней связи – их пригласили к фуникулеру.

Вагон монорельса плавно покачивался, возвращая их домой. Свет в купе давно был выключен и они лежали в темноте, на одной кровати (билеты ведь покупались для молодоженов), но под разными одеялами, каждый думая о своем.
Надо бы подготовиться ко встрече в конторе, придумать объяснение этого поступка, подумал Сергей. С исчезновением всех сигналов от Элоры.
– Меня дома спросят – что так рано? – вдруг спросила Элора. – Собирались ведь на трое суток? Что сказать?
– Скажите, что передумали, – ответил Сергей, поворачиваясь из вежливости к девушке. Но она лежала к нему спиной.
– Почему? – спросила она.
– Сервис не понравился, – пожал плечами Сергей. – А деньги нам вернули – как молодоженам.
Она неожиданно вздохнула, а он вдруг обнял ее, прижал к себе, зарылся в ее волосах. И она ничего не сказала. Напряглась только. Замерла. И ему показалось, что она боится пошевелиться. Через полминуты он отстранился, убирая руки. Она промолчала.
– Извините, – сказал он, переворачиваясь на другой бок. – Порыв нежности… Пройдет…
Она ничего не ответила.
Лежали. Молчали.
– У меня к вам просьба, – наконец выдавил он.
Замер. Но Элора молчала, и не собиралась спрашивать – Какая?
– Когда вас покидает по мирам Леса и Океана и вы вернетесь снова в Мегаполис, постарайтесь сразу найти меня – не обращайтесь ни к полицейским, ни к патрульным, вообще ни к кому. Обещаете?
– Я вас не поняла, – удивленно повернулась к нему Элора. – О чем это вы?
– Просто пообещайте, – сказал он. – Поверьте, так будет лучше для вас.
Элора откровенно озадачилась, не зная что и ответить на этот бред. А Сергей озадачился еще больше. Я же не знаю, когда она появилась в этом мире, и что я делал в этот день и час, – думал он. – Как она меня найдет? Надо будет выяснить все это у Давора. Тогда я точно смогу сказать Элоре, где ей меня искать и как это получше и не заметно для служб проделать. Чтобы никто не смог ее перехватить.

* * *

Глаза Элоры были полузакрыты, рот наоборот, раскрыт. Она учащенно дышала. До него вдруг дошло – они занимаются любовью. На кровати. Тяжелая средневековая площадь окружала их со всех сторон. Они находились в самом ее центре. Кровать стояла прямо на тяжелых булыжниках мостовой, под огромным стеклянным колпаком. А вокруг сновали толпы народу, суетящиеся по своим делам. Кто‑то останавливался у стекла…
Сергей почему‑то знал, что их снаружи не видно. Но у него с Элорой все равно ничего не получалось, как он ни старался, и он все хотел прекратить это действо, но Элора не отпускала, крепко держа и только просила – Еще, еще!..

* * *

Проснулся в поту, с трудом возвращаясь к действительности и понимая, что все это – только сон. Было темно. Ночь. Элоры почему‑то рядом не оказалось. Он по привычке напрягся, быстро и бесшумно достал из под подушки пистолет. Встал, прислушиваясь. Вроде голос доносится со стороны ванной комнаты. Дверь приоткрыта. Он подошел, собираясь взяться за ручку и спросить – Вам плохо? И вдруг услышал с той стороны двери тихий голос: Нет, мы решили не разводиться.
Явно – по купейному телефону.
Тихо вернулся на место. Лег. Сон уже не шел.
Вскоре вышла и Элора. Тихо легла рядом. Но также никак не могла уснуть. Осторожно, чтобы его не разбудить, ворочалась.
– Не спится? – наконец шепотом спросил он.
Она непроизвольно вздрогнула.
– Нет, – тоже шепотом ответила она. – А вы почему не спите?
– Мысли разные, – неопределенно ответил Сергей. – Ложитесь мне на плечо, – предложил он, и кровь забурлила от собственных слов, и руки вспотели. – Быстрее расслабитесь.
Она покорно легла, пригрелась, притихла.
– А знаете – я в общем‑то рада, что все так получилось, – услышал он совсем тихое.
Замер, обдумывая ее слова и к чему конкретно они относятся. Собрался было переспросить, но вдруг понял – она уже уснула.

Глава 2. Похороны Коуриса

– Серж, я совсем перестал вас понимать, – сказал Рейнольдс. – У вас в отделе такое ЧП, а вы в круиз, извиняюсь, укатили. Да еще и связь отключили – что категорически запрещается.
– Боялся, что вдруг меня вызовут, а она не поймет этого – в такой‑то для нее день.
– Но ведь это фикция. И вы оба об этом знаете.
– Конечно фикция. Но и все же. Зачем усложнять отношения? Я посчитал, что добрые отношения на данном этапе важнее.
Рейнольдс только покачал головой.
– По Коурису, – произнес он. – Хоть и есть записка, но все‑таки надо проверить версию и убийства, – сказал Рейнольдс. – Мало ли что. И жду объяснительной по поводу ваших действий с телом, – сухо добавил шеф. – И последнее – не забудьте заглянуть в шестой отдел.
Сергей послушно кивнул.
– Завтра у вас операция. Необходимо окончательно все обговорить, чтобы уж совсем никаких слабых мест не осталось.

В коридоре Сергей неожиданно столкнулся с мрачным Давором.
– А как поживает леди Элора Дебюсси? – поинтересовался тот, не мигая глядя на Сергея.
– Прекрасно. А вам зачем? – насторожился Сергей, с трудом сдерживая себя от сильнейшего желания убить этого человека – ведь он вчера убил Элору, и, возможно, получал от этого огромное удовольствие.
– Серж, зачем Вам все это было нужно? – спросил Давор.
Сергей собрался было спросить на‑чистоту, но неожиданный звонок вовремя остановил его. Давор отвернулся, соединяясь. Говорил сухо и отрывисто, удаляясь по коридору.
Из обрывков фраз Сергей понял – Давор, во‑первых, получил за что‑то разнос от начальства, а во‑вторых, его вызывают в блок "С". Сергей прекрасно знал какой именно маршрут Давор предпочтет. И под этот вариант у него также было готово похищение.

В отделе было тихо и мрачно. Никто не шутил, разговаривали только по делу, коротко и негромко. На стене – большой портрет весело улыбающегося юноши – в черной рамке.
Сергей отвел глаза. И больше старался не смотреть на него.
Он посмотрел на свою группу, пытаясь понять, как теперь они к нему относятся, но в их взглядах он ничего прочесть не смог. Аэция здесь нет, подумал Сергей, он бы, конечно, высказался.
– Такие вот паршивые у нас дела, – только и сказал он дрогнувшим голосом.
Направился к себе.
Алла перехватила его у двери.
– Вчера у леди Элоры Дебюсси пропал сигнал, – тихо сказала она. – Я не стала поднимать тревогу.
Девушка посмотрела на Сергея.
– Спасибо, – чуть заметно кивнул он одними ресницами.

Оставшись в одиночестве он быстро сделал пару предварительных звонков. Потом позвонил Наложнице – с аппарата, который она ему дала – на ее одноразовый телефон.
– У меня все готово, – сказал Сергей. – Как у вас?
– Тоже.
– Тогда начинаем. Вариант "Д". Готовность – двадцать минут. И, кстати, у меня к вам будет еще одна просьба. Мне нужно будет потом задать нашему клиенту пару вопрос. Смогу я вас как‑нибудь навестить?
Он хотел расспросить Давора об Элоре. О той, второй… Девушка задумалась. Сергей понимал – для нее это фактически означало раскрытие ее убежища.
– Да, – тихо ответила Наложница. – Но только дня через три, – добавила она. – Клиент будет сильно занят.
И отключилась. А он быстро пролистал на экране список детских пансионатов. Выбрал пансионат "Жаворонок" – сам Сергей в детстве ходил в садик с таким же названием. Посмотрел, сколько у него на счету осталось денег. Заплатил ровно половину. Остальная половина после его исчезновения перейдет Элоре – его жене и законной наследнице в этом мире.
Потом он вызвал Закира.
– У меня к тебе будет небольшая просьба, не по работе, – неуверенно начал Сергей, когда Закир вошел и закрыл за собой дверь. – Есть одна проблемная девочка тринадцати лет. Я хочу ее вытащить. Пообещал, что ее привлекут в группу, которая отлавливает насильников‑педофилов. Ты не мог бы провести с ней что‑то типа собеседования? Желательно где‑нибудь на территории учебки. Среди суровых мужчин в бронежилетах, и чтобы – море всевозможного оружия.
– А потом? – спросил Закир.
– А потом я постараюсь ее куда‑нибудь пристроить.
– Шеф, – пожал плечами Закир, – такая группа действительно существует. И там действительно в качестве наживок привлекают мальчиков и девочек. Другое дело – не все могут подойти для такого опасного занятия.
Сергей внимательно посмотрел на своего подчиненного.
– Я проведу с ней собеседование, – кивнул Закир. – И если она подойдет – буду ее рекомендовать.
– Это было бы самое лучшее, – тактично ответил Сергей, понимая, что он сейчас просто свалил свою заботу на плечи другого, причем, совершенно постороннего человека, и ему было неловко.

По плану он должен был каждый обед показываться на глаза Мишель – чтобы у той была возможность всегда воспользоваться Сергеем, и не искать его.
Вот и сейчас – они обедают вместе.
Вдруг Мишель неловко замялась, теребя салфетку. И Сергей внутренне тут же напрягся, продолжая как ни в чем не бывало, цеплять вилкой селедку под шубой. Неужели – вот оно?! Неужели началось?! – лихорадочно промелькнуло в голове.
– Серж, – у меня к вам будет несколько странная просьба, – еще больше смущаясь и краснея, тихо произнесла Мишель, основательно искомкав салфетку.
– Какая? – изобразив удивление, как можно искреннее улыбнулся он.
– Вы не могли бы встретиться с одним человеком? А то мне с ним неудобно встречаться.
Сергей изобразил легкое удивление, думая про себя – а ведь действительно – началось! И почему‑то испытывая от всего этого какое‑то огромное удовлетворение, хотя, по идее, такие мелкие проблемы этого мира его вообще не должны были волновать. Но он был искренне рад за свою группу, за то, что все их усилия не пропали даром. И даже Коурис… Впрочем – нет. Аэция здесь лучше не трогать.
– Надо просто вернуть ему его подарок. – Она показала зажигалку.
– Ну хорошо, – пожал плечами Сергей.
– В кафе на углу.
А кафе – за территорией завода, – излишне спокойно подумал Сергей. – И, значит, выносить зажигалку придется мне.
– Он будет сидеть с журналом в руках, – между тем торопливо продолжала Мишель. – А чтобы вы узнали другу друга – скажите примерно следующее…
И она назвала ему фразу пароля, известного им по перехвату от Дрейпера.
Вот даже как! – почему‑то устало пронеслось у него в голове. – Значит это все‑таки правда, и мы не зря работали по ней. Это во‑первых. А во‑вторых – оказывается наши заграничные друзья интересуются не только новейшими технологиями в блоках памяти, они еще интересуются памятью старых военных компьютеров.
– Вы меня не слушаете! – перебила она мысли Сергея, капризно поджав губы. – И не надо так ревновать, – по своему расценила она его отсутствующий взгляд.
Аэций, какого черта ты поторопился? – устало подумал Сергей, принимая от Мишель зажигалку. Впрочем, окончательный итог подведут специалисты. Вдруг это действительно только зажигалка?

Возвращаясь из блока "С" и проходя мимо заснеженного парка, в дальней пустынной аллее Давор увидел на лавочке одиноко сидящую девочку‑школьницу, беспечно болтающую ногами и с аппетитом уплетающую домашнюю булочку.
На улице никого не было. Смеркалось. Серые тени от гигантских монолитов увеличивались, светлых мест становилось все меньше и меньше.
Давор свернул на аллею парка. Долго шел.
Остановился у лавки. Вежливо испросил разрешения присесть. Девочка, которой была Кира, только пожала плечами, беспечно откусив помадку с верхушки булочки. Посмотрела на дяденьку, узнала, удивилась.
– Здрасьте, – только и выговорила она.
– Здравствуй, – вежливо поздоровался Давор, аккуратно смахивая перчаткой снег с деревянных брусков скамейки – лавка древняя, не цельная, и снег, сметенный Давором, провалился в многочисленные щели, упав под лавку.
Сел, собираясь что‑то сказать, но тот‑час снизу выскочила иголка. Давор дернулся, пытаясь вскочить, но ноги его уже не слушались, и он грузно завалился на бок, на лавку.
Кира, отстраняясь, с удивлением посмотрела на дяденьку.
– Мужчина, вам плохо? – поинтересовалась она, опять же совсем негромко.
Мимо проезжала скорая помощь. Неторопливо, явно – не на вызов. Непонимающая ничего Кира еще не успела подняться и помахать рукой, как "скорая" сама уже свернула на пешеходную аллейку парка. Остановилась возле лавки. Вышел врач, подошел к Давору, осмотрел зрачки, кивнул своим. Вышел санитар с носилками. Давора погрузили, дверь закрылась, скорая уехала. Кира осталась стоять в полном недоумении. Увидела вдалеке у входа в парк Сергея, который чуть заметно махнул ей, поспешно побежала – Сергей сегодня обещал привести ее в группу спецназа. И здесь была назначена встреча. И на заснеженной двухместной лавочке было расчищено только одно место, куда Кира и села. Про Давора она ничего не знала.
Вот и вся операция.

Передав девочку Закиру, Сергей позвонил Эриху.
– Привет, – сказал он. – Я могу к тебе сейчас заскочить? Срочное дело?
– Еще одно? – поразился Эрих.
– Да нет, разговор есть.
Эрих замялся.
– Я сейчас не на работе, – ответил он. – Я у вас в гостях.
– Тогда не уходи, – заторопился Сергей. – Я сейчас буду. Не пейте только без меня. Хорошо?
– Хорошо, – несколько удивленно ответил Эрих.
Все ясно, подумал Сергей, отключаясь, Эрих не выдержал и поехал посмотреть на живую Элору.
Он достал из сейфа свое настоящее удостоверение и положил во внутренний потайной карман. На душе снова стало паршиво.

И тут же зазвонил второй аппарат, отвлекая Сергея от мрачных мыслей – аппарат наложницы.
– Все, птичка в упаковке. Начинает получать удовольствие. Отметим это? – предложила она.
Сергей отрицательно покачал головой.
– Извините, дел очень много. Спасибо вам за путевки. И следите за ним. А то у меня такое предчувствие, что он или сбежит или его освободят.
Иначе как он попадет под аппарат Майера? – подумал про себя Сергей.
– Это лишнее, – ответила Наложница. – Моя клетка – пожизненно. А у меня предчувствие, что это – последняя наша встреча.
– Вы обещали мне встречу с нашим клиентом, – тут же напомнил Сергей. Он очень хотел узнать, когда в этом мире появилась Элора, и как ее арестовали – чтобы в будущем предупредить девушку.
– Что‑то мне кажется, что вы не придете на эту встречу, – спокойно проговорила она.
– Приду, – твердо ответил он. – Обещаю.
– Ну что ж, – сказала она. – Тогда спасибо вам за помощь. И за то, что просто появились в моей жизни. Я вам позвоню дня через два‑три. Но на всякий случай – прощайте.
– До свидания, – ответил он уже в пустую трубку.
Подумал немного и решительно направился к ближайшей станции..

Элора встретила его в коридоре. В ее взгляде Сергей отметил проявление некоей мягкости.
– Вы на обед? – спросила она, почему‑то шопотом.
Сергей кивнул, раздеваясь.
– Сейчас соберу, – сказала Элора, впрочем не уходя из коридора. – Эрих у нас в гостях, – добавила она тише. – Странный какой‑то.
Сергей зашел на кухню. На столе – водка, явно принесенная Эрихом. Сергей оценил уровень выпитого и решил, что Эрих еще вполне способен связно мыслить и отвечать.
– Привет, – поздоровался он.
Элора вошла следом, направляясь к холодильнику.
– Привет, – как‑то даже радостно кивнул ему Эрих, тут же потянувшись за бутылкой.
Сергей выразительным движением бровей попросил Элору оставить их вдвоем и она, слегка помедлив и неуверенно закрыв холодильник, послушно кивнула ресницами.
– Я вас покину на минутку, – пробормотала Элора и тут же вышла.
– Ну, рассказывай, – решительно произнес Сергей.
– Что рассказывать? – растерянно спросил Эрих.
– Все. Об Элоре.
Эрих поник еще больше.
– Я дал подписку.
Сергей показал ему свое настоящее удостоверение.
Торопливо, сбиваясь, Эрих рассказал все, надеясь, что Сергей ему объяснит – что же это такое произошло. Матрицу с Элоры он снял. Ее труп лежит сейчас у него в морозильнике – так как ему поручили исследовать этот феномен. И даже выделили лабораторию.
– И задача моей новой лаборатории (они дали название – Аномальных явлений) только одна – изучать Элору.
А с него взяли подписку – мол это был двойник, сошедший с ума, а возможно, и происки врагов.
И теперь он подозревает, что сейчас, по логике, начнутся гонения вокруг живой Элоры – чтобы вынудить ее поступить на работу к нему в лабораторию.
Они уже давно идут, подумал Сергей. И начались, когда мы были в еще пятнадцатом округе.
Эрих налил водки – тяжко уж больно. Руки его тряслись.
– Они же мне и дали какие‑то анализы этой другой Элоры. И знаете, у нее оказалась какая‑то странная особенность на уровне клеток, – торопливо продолжал Эрих.
Все теперь ясно, подумал Сергей, все сходится… Лаборатория Эриха, новая лаборантка, которая на самом деле – главный предмет для исследований, и во время этих исследований произойдет случайная активация пока еще спящих способностей ее клеток – все‑таки внучка Леднева! – и она отправится в свое последнее путешествие по далеким мирам, грустно думал он. Сначала – к сиренам, в шоке от случившегося. Потом будет Лес. А потом – возвращение домой, за пару месяцев до восемнадцатого числа, в свое прошлое. А потом – пытки и смерть. А потом – через многие тысячи лет – неожиданные пробуждения. И все эти пробуждения будут разными – для разных целей. А одно из них – на грузовом космическом корабле "Атлант". Встретится со мной, но только моложе на три года, чем я сейчас, и более наивного, впечатлительного, не убивающего даже животных, и не с таким черствым сердцем.
И ведь исчезнет очень скоро, раз на корабле ей было девятнадцать лет, а в этом году ей должно исполниться уже двадцать.
Что же ты раньше‑то ее не расспросил, как все у нее это получилось? – с горечью подумал Сергей, осознавая, что там, раньше, как‑то было совсем не до этого. Своих проблем было выше крыши.
– Ведь вы знали? – тихо спросил Эрих.
– Что? – переспросил Сергей.
– Что их – две? Иначе откуда вы могли узнать, что вторая – умерла?
Сергей пожал плечами. Что он сейчас мог сказать? Собственно – ничего.
– Она у тебя исчезнет, – зачем‑то сообщил Сергей. – Имей это ввиду в своих опытах.
– Как? Куда? – растерялся Эрих, недоверчиво глядя на Сергея пьяными глазами. – Каким образом?
– В далекую страну сирен.
– Где это?
– Сам еще не знаю.
– Объясните. Я ничего не понимаю.
Он вопросительно посмотрел на Сергея, ожидая от него хоть какой‑нибудь реакции. Но Сергей только молча похлопал его по плечу, успокаивая, развернулся и также молча ушел.

Народу у крематория было немного. Родные, знакомые, одноклассники‑молодежь.
На снегу – большая фотография улыбающегося молоденького юноши в траурной рамке.
Люди подходили к открытому гробу, прощались с юношей и отходили к своим группкам.
В ожидании своей очереди на сжигание в печи грелись водкой – гробов в зале было несколько.
Войдя внутрь Сергей быстро оглядел зал, увидел своих сотрудников, красный гроб неподалеку. Приблизился, почему‑то с каждым шагом идя все медленнее и медленнее.
Коурис лежал в гробу, худенький, совсем молодой, с по‑детски серьезным лицом и слегка нахмуренным лбом.
Сергей встал возле гроба, украдкой посмотрел на белую простыню, покрывающую тело, на искусственные розы, уложенные по краям гроба, на тазик с пихтовой водой на полу между табуретками, наконец на желто‑коричневое лицо покойного.
Аэций, зачем? Почему? – тупо думал он. – Как все глупо. И ужасно. Сами зачерствели. И почему‑то решили, что и остальные точно такие же. Как же это произошло со мной? Когда я так сильно изменился?
Он осторожно положил руку на руку юноши.
Прости, прошептал он.
И быстро отошел к своим. По их виду он понял, что прощаться с Коурисом им было очень тяжело. Мужчины стискивали челюсти, сдерживая эмоции, женщины просто ревели. Алла вообще побоялась подходить к гробу и стояла в стороне, вытирая зареванное лицо платком.
За окном к крематорию подъехала очередная машина – на этот раз черная, длинная – представительская. Чем и привлекла внимание Сергея. Из машины вышла Лана. Вошла в зал. Ни на кого не глядя подошла к гробу. Бледная, с опухшими глазами. Долго и молча стояла рядом, смотрела на него не мигая. Потом тихо погладила его по руке. Нагнулась, поцеловала в лоб. Отошла, не взглянув в сторону Сергея. Качнулась. Ее поддержали. Вернулась в машину – дверь была предварительно открыта. Уехала.
Сергей подошел к родителям Аэция, рядом с которыми суетилась какая‑то женщина в синем.
– Примите мои соболезнования, – произнес он вдруг одервеневшим языком.
Отец юноши посмотрел на Сергея красными сухими глазами.
– Что же вы так‑то? – только и промолвил он.
И Сергей вдруг осознал, что не знает, что и ответить на это. И промолчал, чувствуя вину за собой.
– Вы смотрите, – заговорила вдруг женщина в синем, – так и кажется, что сейчас у него моргнут ресницы, откроются глаза!
– Вставай, что молчишь. Посмотри, сколько народу собралось, – поддержала мать, наклоняясь к спокойно‑умиротворенному лицу своего сына, словно в душе надеясь, что на этот материнский призыв отчаяния Бог смилостивиться и вернет жизнь ее сыну. – Звал, звал всех в гости, но никто не приходил, заняты все были, у всех дела. А теперь вот всех собрал. Разом…
Сергей посмотрел на женщин, не понимая, что же сейчас ему делать.
– Он всегда, когда проходил мимо моего гаража, заходил, спрашивал о здоровье, мы перебрасывались парой другой слов, – сказала женщина в синем.
– А где у вас гараж? – вдруг совершенно спокойным и заинтересованным голосом спросила мать.
– На Стасова, в глубине, за зоопарком.
– Ясно, – кивнула мать. – Хорошее место.
Какой, к черту, гараж?! – поразился Сергей. Впрочем, это явно – шок, уже более рассудительно подумал он. Вот останутся вечером совсем одни, в пустой квартире, тогда и начнется для них самое страшное.
– Я всю ночь не спала, – говорила мама Коуриса как‑то даже спокойно, словно гордясь собою. А может это действие двойного укола? – Сердце чувствовало. Говорю Сане в пять утра: – Вставай, поехали, наш сын наверное умирает. Он – Да спи ты, не болтай глупости – отвечает ворча. Я посидела в кресле еще полчаса. Нет, говорю, поехали. Кое‑как его подняла. Приезжаем. Где Аэций? Нет его, отвечают. Как нет? – спрашиваю. Так вот и нет. Совсем нет, – рассказывала она не торопясь, отрешенно и совершенно без слез, словно о чем‑то постороннем.
Работники крематория техническими захватами подняли гроб и из него вдруг на пол потекла пахучая черная жидкость.
Где‑то что‑то внутри лязгнуло, щелкнуло, гроб с телом юноши поднялся на своем пьедестале, покатился по рельсам внутрь, в пламя. Печь закрылась, усиливая поступление газа. Колонки зашумели. Народ колыхнулся в едином вздохе, подался вперед, снова отпрянул. Кто‑то сунул Сергею стакан водки – Помяни…
Видимое в щелях ярко вспыхнуло пламя. Огонь крематория разгорался все ярче и ярче, сжигая свою очередную жертву – совсем молодого еще юношу.
Немногочисленные женщины вдруг заплакали навзрыд, вешаясь друг на друга.
Сергей отвернулся, игнорируя стакан водки, поданный, кстати, Ники. Как‑то совершенно отрешенно отметил про себя разговор двух женщин на отвлеченные темы – кто кому родней приходится и так далее. Как они так могут вдруг резко переключится? – искренне поразился Сергей. – Может, это просто защитная реакция? – непроизвольно подумал он. Взял свой стакан, посмотрел на свою группу, потом обвел взглядом всех остальных. Такие ощущения, что пожилые с радостью ходят на эти похороны, – промелькнуло у него. Возможно, им приятно сознавать, что сжигают кого‑то другого, а ты остаешься под солнцем, смотришь по TV передачи, которые умерший уже не увидит никогда. Впрочем, у тебя, возможно, будет шанс понять их ощущения… если дадут дожить до старости.
– Да еще вчера мы видели его, – говорили справа от Сергея. – Он сказал нам – в выходной соберемся на шашлыки… – И две женщины обнялись в едином импульсивном порыве, уливаясь слезами.
Мысли, которые Сергей хотел излить прямо сейчас, сами собой вдруг исчезли. Он понял – все это выслушивать он не в силах. А на поминках что тогда будет? Он уже понимал – будут разговоры на отвлеченные темы, будет и смех, и там он точно не сможет находиться.
Сергей залпом выпил, ища, куда бы пристроить пустой стакан, и почему‑то сильно желая разбить его о бетонный пол – чтобы хоть на мгновенье всколыхнуть народ. Поймал недоумевающий взгляд Аллы, Закира, все еще держащие свои стаканы.
– Мы здесь – лишние, – сказал Сергей. – Может, переберемся в более подходящее место?

Заиграла траурная музыка. Мигнула пару раз лампочка, и ворота стали раскрываться. Выехал железный помост. На нем – пепел. По краям помоста – много лопаточек. Собирайте.
Сергей подошел первым, беря ближайшую лопатку.

В столовой, расположенной здесь же, на территории крематория, после первых двух рюмок народ расслабился, раскрепостился, стали слышны оживленные разговоры, тихий пока еще смех, где‑то уже чекались.
Было неприятно.
Поминки – вещь страшная, – подумал Сергей.
Группой встали, выразили сочувствие родным. Ушли.

В баре народу было немного, поэтому не так и шумно. Впрочем, этот шум группе третьего отдела шестнадцатого управления совсем не мешал – ведь все эти посетители не имели никакого отношения к поминкам Аэция Коуриса.
– Родителям ужасно, – говорила Ники. – Придут домой, а там – тишина, полумрак словно в склепе, занавешенные стекла, мебель и зеркала. Просто дрожь по телу. Опять же запах покойного вперемешку с пихтой. По идее – первое время надо, чтобы кто‑нибудь из близких с ними побыл. Но кто пойдет в этот приют скорби?
– На мой взгляд, – вмешался Густав, протягивая руку за графинчиком с водкой, – неправильные все‑таки эти традиции – держать дома сутки покойного (обязательно ночь должен пролежать) – да еще при такой‑то жаре в квартирах, что стоит эти дни, когда мгновенно и быстро гниет – лицо пухнет и портится. Надо постоянно формалином заливать нос и рот. Запахи. Вредно здоровым организмам – он (покойный) это бы не приветствовал наверное, да ему и лучше от этого не стало бы, если кому‑то плохо. Пришли‑то они из старины – но тогда, наверное, в них был какой‑то смысл, а теперь…
Выпили не чекаясь. Молча, в тишине, закусили.
– Как все произошло? – глухо спросил Сергей, не поднимая глаз от тарелки.
– Сначала близость с Мишель, – заговорила Алла. – Первая в его жизни женщина. Принял ее близко к сердцу. А тут – увидел ваш подарок – первый удар. Напился. Потом – сцена с вами – второй удар. По всей видимости это его и доконало. Где‑то бродил. Потом пришел к себе. Лежал на диване, смотрел в потолок не мигая. Потом закурил – впервые, налил рюмку коньяка. Написал записку – Жизнь дерьмо и смысла в ней нет. Отбросил недокуренную сигарету, выпил рюмку и застрелился. Вот, примерно, так все и произошло, – тихо закончила Алла.
– Пока сам еще ребенок, – сказал Густав, – от страха смерти прикрываешься за взрослых, за родителей – они де спасут, они де найдут выход. А потом вырастаешь, сам становишься взрослым, и понимаешь – ничего они не могут, сами медленно движутся к кладбищу, к своему концу. И ты за ними. Зачем же они дали тебе жизнь? Господи.
– И ведь это все, – поддержала Ники, осторожно промокая уголки глаз. – Никогда уже в мире, в галактике, во вселенной, не появится такой человечек с такими вот желаниями, мыслями, мечтами, характером, интересами, капризами, добротой…
– Когда умирает молодой мужчина, – вставил Закир, – это совсем не то же самое, что смерть пожилой женщины. Мужчина – он воин. Его обязанность – прожить свою жизнь достойно и умереть с честью, защищая свою родину и свою семью. Женщине здесь остается самое трудное и самое страшное – умереть от старости.
Он налил полный стакан, тут же выпил, тут же снова потянулся.
– Не части, – заметил Густав. – Всем плохо. Не ты один.
– Я тогда сказал ему про напрасность жизни, – проговорил Закир, тем не менее упрямо наливая себе еще порцию водки. – Помнишь же ведь.
– Брось, – попытался успокоить его Сергей. – Если бы он в своей записке отметил это, тогда конечно – груз на всю жизнь. А так – не зачем придумывать себе. Что случилось – то и случилось.
– Коурис в своей записке был прав, – ответил Закир, оставив бутылку и пытаясь вилкой зацепить закуску. – Наша жизнь действительно дерьмо и смысла в ней нет никакого. И я боюсь, что этого он нахватался от меня.
– Хватит себя казнить, – сказал Сергей. – Только Аэций знает истинную правду. – А про себя подумал: если увижу его еще раз – обязательно спрошу про это.
– Что тут непонятного, – говорил Закир. – Юношеский романтизм разбился о суровую действительность. И я усиленно способствовал этому. С тупостью и упорством питекантропа ломал и ломал его душу, не замечая ничего вокруг и считая это какой‑то забавной игрой, развлечением идиота, – и он налил очередной стакан водки. И Сергею тоже.
– Если кто и виноват, то только я, – промолвил Сергей, беря стакан и меланхолично вертя его в руках. – Я должен был вовремя разглядеть все это, понять, прочувствовать и сделать выводы. Закрутился, дела, пытался все успеть сделать… – Он замолчал. А я в нем видел только будущего руководителя проекта по проникновению в параллельный мир, с горечью добавил он про себя. И больше ничего не замечал. Эх, Коурис, Коурис… И Сергей залпом осушил свой стакан.
Выпили и все остальные. Какое‑то время молча закусывали.
– Вот сижу и думаю. И в чем был смысл жизни этого юноши? – вдруг произнес Густав, бессмысленно тыкая вилкой в тарелку – никак не мог подцепить скользкого масленка. – Он ведь учился, старался получить знания, хорошие оценки, наверняка ходил в кружки, развивался, болел, родители его лечили, волновались. Зачем все это, если такой конец? Ни себе, ни родителям.
– Так можно сказать про любую жизнь, – задумчиво промолвила Алла.
А Закир вдруг наклонился к Сергею и тихо, чтобы никто не услышал, спросил.
– Шеф, как же так? Вы же знали про смерть паренька? Почему не уберегли? Меня ведь пытались?!
И Сергею стало стыдно.
– Понимаешь, – замялся он. – Я видел его только пожилым. И почему‑то считал, что он и умрет где‑то в этом возрасте. И не расспрашивал его о его смерти. А все вон как обернулось!
Закир ничего не понял, но расспрашивать не стал. Оглядел стол в поисках закуски. Подтянул к себе тарелку с селедкой под шубой, поскидал ее почти всю себе.
Сергей пристально посмотрел на Закира. Тот почувствовал его взгляд и отвлекся от закуски, поворачиваясь.
– У меня к тебе будет небольшая просьба, – неловко произнес Сергей. – После захвата Дрейпера мне надо будет срочно съездить в одно место. Не в рамках операции. Но это очень важно для меня. Сильно нужна твоя помощь. Поможешь?
– Шеф, почему бы и не прогуляться, – только пожал он плечами, снова переключаясь на закуску.
– Сможешь достать два складных мотоцикла? Компактных, туннельных? – тихо продолжил Сергей.
– Не вопрос, – снова пожал плечами Закир, цепляя кусочки селедки со свеклой и майонезом.
Зазвучала очередная песня. Какой‑то очень уж древний певец жестко и энергично пел: Лучше молодым не воевать, не умирать. Не цевье, а груди женские держать…
– Это точно, – невольно высказался Закир. Не удержался. – Молодым лучше не умирать.
– Да уж, – печально сказала Ники. – Если бы точно знать, что молодые люди не побегут воевать – я любому бы дала подержать свою грудь. Были бы живы… – вполне искренне заявила она.
На этот раз все промолчали и никаких язвительно‑насмешливых замечаний не последовало.
– Шеф, не казните себя, – вдруг сказала Алла Сергею, участливо кладя свою руку на его. – Я же вижу. У всех дела, всем некогда посмотреть по сторонам. Не вы один.
Сергей почему‑то поморщился.
– Я скоро вас покину, – зачем‑то сказал он. – Навсегда. Вот потому и спешил, ломая все на своем пути. Вот и наломал…
– Как так? – откровенно растерялась Алла. – Что значит – навсегда?
Сергей точно знал – либо погибнет у сирен, либо вернется на Атланте. В любом случае третьего посещения Мегаполиса уже не будет. Но не объяснять же это? Да и зря он сказал об этом. Видно, хотел как‑то оправдаться перед группой… Глупо… И стыдно.
– Объяснить, к сожалению, ничего не смогу. Просто знайте. Срок остался – не больше недели… Я вас всех буду помнить.

В полупустом вагоне Сергей сел в дальнем углу. Закрыл глаза. Мысленно сосредоточился на своих пятках. Дождался, когда они откликнулись ему. Его мысленный взор пополз вверх по своему телу. Кости и мышцы ног, коленные чашечки – слегка заломило – от усталости. Паховая область, кишечник, печень с селезенкой… Печень слегка екнула – это от избытка алкоголя. Почки, желудок. Желудок слегка сдавило – некачественная пища. Легкие. Сердце – чуть кольнуло в ответ. Это от перенапряжения последних дней…
А перед глазами все стоял портрет улыбающегося юноши в черной рамке и мягкие пушистые снежинки тихо скользили по нему. И будь юноша живой, ему наверняка было бы щекотно и приятно, почему‑то подумалось Сергею.

По дороге заехал за кастрюлей. Она была уже готова. Забрал, заплатив деньги.
Посмотрел на рисунок.
Офигеть! – расстроенно подумал он, так как сам рисунок ему не понравился. Хотя, возможно, из‑за смерти юноши и своей вины в этом он теперь видел все в черном свете. – Именно ею будет пользоваться Эдик через пятьсот лет! Держать ее в руках – он, его жена, дети! Наполнять ее продуктами, варить, мыть, прочая повседневность! И вот интересно, если я сейчас проведу глубокую царапину справа от рисунка, то через пятьсот лет Эдик скажет, что была и царапина справа. А если я проведу слева, то Эдик скажет уже про другой бок. И что это получается – Эдиков много? Или мир будущего, словно пластилин, каждую секунду замирает в ожидании, и только после всех действий прошлого вылепляет будущее? И так – каждый раз, время от времени сминая пластилин и лепя будущее заново? Так что ли?

Трясясь в вагоне и придерживая пакет со здоровенной кастрюлей, Сергей снова подумал о Коре.
– Кора? – мысленно обратился он, думая, что если бы он таким же образом мог общаться с Элорой, то бы постоянно только с ней и говорил. Он ведь на самом деле ничего не знал о ней. Совсем ничего. Ни ее настоящих интересов, ни ее мыслей – а ведь судя по ее любимым стихотворениям Хайяма, с ней о многом интересном можно поговорить! И он так хотел этих разговоров! Сидеть с ней и просто общаться, и получать удовольствие от большего узнавания друг о друге!
– Приветик, Серж, а что такое смерть? – тут же сходу услышал он встревоженный голос Коры‑Эм. – Я прочитала, что это полное разложение индивидуума. То есть его физическое исчезновение.
В ее голосе слышалась едва сдерживаемая паника.
– И ты, и я – мы все тоже умрем? – снова спросила она. – Исчезнем? Навсегда, навсегда? Так что ли?
– Да, мы исчезнем, – ответил Сергей, глядя в окно вагона на многочисленные пики монолитов, сотнями тысяч воткнутых в землю и взмывающих в небо. И освещенные окна тонкими миллиардными лучиками светились в темноте.
– И даже если будем любить друг друга, то все равно исчезнем? – испуганно переспросила Кора.
Сергей вспомнил прошлое изречение – что любовь вечна.
Он невольно вздохнул. Раз он решил общаться с ней как с человеком, то и должен действовать в том же духе.
– Да, исчезнем, – сказал он. – Так уж устроен наш мир. Но есть люди, – вдруг вспомнил он Сея, – которые бьются над этой проблемой.
– Зачем же люди умирают? – растерянно спросила она. – И зачем умру я?
Сергей озадачился. Спрашивать – откуда она об этом узнала – глупо. Ведь это очевидный факт.
– Этого я не знаю, – честно признался он. – И ты не умрешь.
– Почему тогда люди вообще родятся, если они почти что сразу же умирают? – спросила она, уже без такой паники в голосе. Наверное последнее замечание Сергея несколько успокоило ее. – Это же ведь глупо! И бессмысленно.
– Закон природы, – ответил Сергей. – И она, природа, нас об этом не спрашивает – хотим мы этого или нет.
– А я прочитала, что жизнями заведует Бог, – радостно сообщила Кора.
– Вполне возможно, что это и так, – ответил Сергей, не желая вдаваться в подробные объяснения, тем более, что в этой тематике он был не силен.
– Прочитала, что он всеведущий и всеблагой, он справедлив и полон любви – и все‑таки умирают дети и умирают матери, которые им нужны, и никто не знает, почему на земле столько горя, – продолжила Кора. – Какая‑то нестыковка. Я не вижу здесь логики.
Сергей промолчал. Логики в этом он тоже не видел.
– Почему все люди не могут быть просто счастливы? – тихо произнесла она. – Если Бог ведет все нити жизни, зачем он допускает их страдания?
– Я не знаю, – честно ответил Сергей, поражаясь глубине ее самосовершенствования. А что будет, когда остальные блоки присоединяться к ней, а доступ к библиотеке останется?! И не сможет ли Кора сама трансформироваться во Властелина? За тринадцать тысяч лет?
– Зато я это поняла! – радостно воскликнула она.
– И почему? – недоверчиво поинтересовался Сергей. Ему вдруг стало интересно – к какому выводу пришел изолированный от всего мира электронный мозг, изначально рассчитанный только на наведение ракет и уничтожение целей. Ну и на поддержку жизнеобеспечения базы., судя по последним данным.
– Потому что он боится! – радостно сообщила Кора, явно довольная своим собственным открытием.
– Боится? – удивился Сергей. – Чего?
– Если бы все были счастливы, никакой Бог не был бы им нужен! – тут же еще более радостно сообщила Кора. – Это же ведь очевидно!
И Сергей мысленно согласился с ней – вполне логичный вывод.

Сергей очень удивился, что в такой поздний час его на пороге встретила Элора. Выходит – ждала. Встретила приветливо. Но взглянула в его глаза и посерьезнела. Промолчала, встревоженно спрашивая глазами – что случилось?
– Жизнь – дерьмо, – только и сказал он, передав ей пакет с кастрюлей. Раздеваясь, Сергей со злости принялся дергать вдруг начавшую путаться, не желающую сниматься, одежду. – Извини, – добавил он, в этом состоянии разговаривая на 'ты'.
– Иди на кухню, – также на "ты" тихо сказала она. – Только не шуми.
Ясно. Его, тревожась, ждали и родители. Поздно ведь уже. Тем более, что совсем еще недавно справляли по нему поминки.
Элора стала молча накладывать в тарелку блины.
– Мама блины в духовке попарила, вон они все желтые такие стали, – сказала она, стараясь отвлечь Сергея от мрачных мыслей.
Выглянул, щурясь, отец.
– Пришел? Вот и замечательно. Теперь и мы с матерью уснем спокойно.
– Товарища похоронили, – объяснил он. – Задержались.
Про то, что мог позвонить, но совершенно вылетело из головы – он говорить не стал. Тем более, что только сейчас, увидев их встревоженные лица, сообразил об этом.
– А что случилось?! – совсем взволновались Элора с отцом.
– Застрелился один наш сотрудник, – коротко ответил Сергей.
– Отчего?
Сергей помолчал.
– Давайте потом об этом поговорим, – предложил он, ни на кого не глядя.
Его поняли.

– Кстати, пока не забыл, – сказал он, беря жирный блин пальцами и чувствуя себя подлецом. – У нас на работе аврал, и меня срочно отправляют в командировку. Этим утром. На пару дней. Не больше.
Элора побледнела, но, верная своему поведению, промолчала.
– Это из‑за этого случая? – спросил отец.
– Да нет, – мотнул Сергей головой.
– Надеюсь, не с таким же результатом, как сегодня? – спросил тесть, силясь улыбнуться.
– Да нет, что вы! – воскликнул Сергей, только сейчас поняв всю двусмысленность ситуации. – Конечно нет. Это совсем другое.
– Во сколько выезжаете?
– Через три часа, – ответил Сергей, приступая к позднему ужину.

Вдвоем с Элорой в полной тишине собрали вещи. Тесть с тещей также не спали – тихо сидели внизу, не мешали.
Алкоголь он из организма вывел, был трезв, и это раздражало его – был бы пьян, не мучился бы сейчас навязчивым портретом юноши, на который падают снежинки.

Элора проводила до порога. Стояла такая, что сильно захотелось пожалеть ее, извиниться неизвестно за что, покаяться…
Он несмело потянулся, неловко поцеловал ее в щеку. Она не отстранилась, покраснела. Тоже неловко ткнулась в ответ ему в щеку. Сразу же никуда не захотелось уходить, причем – сильно‑сильно.
– Ну, ни пуха, ни пера, – сказал тесть, силясь улыбнуться, у обоих женщин глаза были красные, увлажненные.
– К черту, – ответил Сергей, с удивлением подумав, что у женщин сильно развита интуиция, дар предвидения.
Он вышел, решительно закрывая за собой дверь. Обидно будет, если я не вернусь, почему‑то пронеслось в голове. Очень не хотелось ему терять такую Элору, которую он сейчас видел перед собой.

Глава 3. Второе посещение подземки

Группа захвата стояла у закрытого грузовичка с надписью "Хлеб‑сдоба" – это была их боевая машина. Восемь боевиков. Все были невысокие, но жилистые и сухощавые. И все – в бронежилетах и шлемах. И только прикрепленный к ним Закир, как скандинавский берсерк, был, как всегда, без шлема и без бронежилета. Поверьте, эта тяжесть только сковывает движения, – когда‑то давно объяснил он Сергею. – Когда я вижу врага, мне без этого железа в разы легче уклониться от пуль. Пусть даже стреляют с нескольких сторон. Да и маятник можно легко прокачать, и стрелять в падении через голову – в доспехах этого уже не сделать.
– Проникнете внутрь и дальше действуйте по обстоятельствам, – напутствовал Сергея Рейнольдс, отведя в сторонку.
Сергей кивнул.
– Ну, с богом.
– К черту, – решительно ответил Сергей.
Вернулся к машине.
– Бойцы, задание вы прекрасно знаете, – произнес Сергей перед строем. – Так что говорить по этому поводу смысла нет. На сиденьях в машине раскиданы мягкие подошвы для ботинок. Всем их взять с собой, потом прикрепите – чтобы не греметь на железных лестницах и переходах. Вопросы есть?
Тишина.
– Вопросов нет… По местам.
Боевики мгновенно и бесшумно скользнули внутрь салона.
Сергей зашел последним. Автоматическая дверь плотно закрылась. Он посмотрел на Закира и тот покосился влево от себя. Сергей проследил взгляд – в углу лежали два объемных мешка.
– Поехали, – сказал Сергей, удовлетворенно кивнув.

Отряд через узкое просверленное отверстие по тросам‑лифтам спустился к пустой ракетной шахте. Шахта была огромной – метров двадцать в диаметре. И бездонной.
Потом они осторожно спускались на парашютах по стволу шахты. В темноте, снаряженные ультразвуковыми очками.
Подлетая к 102‑му уровню, Сергей постарался причалить к стенке и, не дожидаясь зацепа парашюта, выкинул крюк на тросике и зацепился за скобы внешней лестницы. Подтянулся, перескочил на опоясывающую шахту узкую дорожку, отстегнул парашют, скинув его дальше вниз. Открыл люк. Нырнул в технический проход – узкая труба с коммуникациями, которая вела в соседнее ракетное подразделение – сектор запуска, в котором скрывался Дрейпер. Прикрепив к ногам специальные ролики и взяв в руки похожие, но с моторчиком, отряд проделал весь путь по трубе довольно быстро.
Еще один люк. Открыли с предосторожностями.
И вот она – вторая шахта – их цель.
Но…
Внизу слышались голоса. И много. Явно солдаты императора.
Сергей поднял руку и группа замерла. Он задумался на секунду – надо что‑то делать, чтобы пробраться на самый верх. Хоть боевики и внизу, но они точно заметят людей на узких лестницах.
Жестом подозвал Закира – тот все таки спец по всяким захватам, не чета Сергею. В приоткрытую щель люка показал ему на солдат императора, бродящих внизу и исследующих помещения. Закир озадачился. Ясно, что незаметно не получится. Стрелять – нельзя – вполне вероятно, что тут же подтянуться более крупные силы. Снять бесшумно – нереально в узком помещении, где противоположный край хоть и близко, но его разделяет пропасть метров в двести глубиной.
Закир задумался. Задумался и Сергей. Впрочем, первой его мыслью было то, что там дальше вниз и далеко налево – лежит Оза. Эх, забрать бы ее оттуда! Да не получится. Он постарался переключиться на солдат внизу. И тут его осенило. В мелькающем свете фонарей он прочитал название секторов, занятых боевиками Императора. Понял динамику их движения.
Кора? – мысленно позвал он, жестом показывая Закиру, чтобы тот был готов. Закир тут же подобрался.
– Серж? – прозвучал в голове ответ.
– У тебя есть контакт со своей базой?
– Да.
– Видишь в секторе е‑26‑118 людей?
– Вижу. Три группы.
– У меня к тебе просьба. Можешь ты их чем‑нибудь отвлечь, чтобы они выбежали из шахты.
– Всех людей?
– Нет, тех, кто наверху – не надо. Только нижних. Тех, которых больше двадцати.
– Проверила датчики. Часть еще работает. Сейчас?
– Да.
И тут же в подземелье, где‑то глубоко внизу, резко сработала сигнализация. Боевиков выдуло мгновенно.
По команде Закира группа быстро нацепила на подошвы мягкие резиновые примочки, надела очки ночного видения.
Вперед – жестом скомандовал Сергей и группа, один за другим, затылок в затылок, бесшумно рванула наверх, к Дрейперу.

Вот и верхние ярусы. Подсобные помещения. Наверняка в одном из них скрывается Дрейпер – он ведь не знает, что за ним выслана группа захвата.
Впрочем… Сергей посмотрел на цифры на стене, обозначающие сектор. 122‑34 – то есть 122‑я ракетная шахта, 34‑й уровень.
– Кора, – снова позвал он. – Видишь людей в секторе 122‑34?
– Да, Серж, вижу.
– Сколько их?
– Десять.
– А выше их есть еще люди?
– Есть.
– Сколько?
– Один.
– Объясни мне, где он точно находится в секторе?
– Относительно чего? – переспросила Кора.
И Сергей задумался. Действительно, как она сможет описать ему эту карту?
– Кора, – вдруг мысленно обратился Сергей. – А ты можешь передать мне образы, где находится этот человек? Так, как ты его видишь?
Он решил попробовать увидеть Дрейпера и обстановку вокруг него самого через датчики Коры.
– Постараюсь, – ответила она.
И вдруг Сергея залило огромным количеством образов. Как тогда, в мире Леса. Он вдруг увидел огромаднейшую многоуровневую паутину военной базы. Где‑то сновали многочисленные крысы, где‑то – и крысы и люди. Ходы были многократно переплетены, и в том муравейнике, что возник в голове у Сергея, вообще ничего нельзя было понять – сплошное броуновское движение!
– Кора! – взмолился он. – Только этого человека и меня в купе с ним! Остальное не надо!
– Ты тоже здесь?! – почему‑то испуганно произнесла Кора и все образы в его голове тут же погасли.
– Ну да, – согласился он. – Неподалеку.
– Подпрыгни четыре раза, – попросила Кора странным голосом.
Сергей пожал плечами. Вряд ли она хочет его убить – ничего ведь плохого он ей не сделал… Или сделал?.. Например, участвовал в похищении ее блоков, в результате которых она распалась. Сергей пару секунд обдумывал эту мысль, а потом легко подпрыгнул четыре раза.
– Серж!!! – вдруг завопила в его голове Кора. – Серж, вот этот вот маленький человечек – это ты и есть?!
– Ну да, – почему‑то смутившись, ответил он, ловя на себе суровые взгляды воинов – Шеф, что стоим, кого ждем?
– Пройди на пять шагов, – умоляюще попросила Кора.
Сергей послушно прошел.
– И мне очень надо, – говорил он Коре, – как можно незаметнее подобраться к человечку выше меня.
– Теперь влево на два шага, – настойчиво бубнила Кора. – Там мои датчики лучше тебя разглядят.
– Именно они стащили твои блоки, – говорил Сергей, механически делая эти шаги. – И я хочу вернуть их тебе. Так что, пожалуйста, покажи только ту местность, где находятся он и я.
Он остановился.
– Ба, какой ты неказистый! – вдруг воскликнула Кора.
Сергей опешил.
– Кора!!! – наконец мысленно завопил он, выходя из себя.
Лицо его покраснело и десантники с удивлением посмотрели на своего командира. Старший из них собрался было что‑то спросить и только приподнял голову и раскрыл рот, как Сергей, резким движением руки заставил его помолчать.
– Кора, бл..ь, возьми себя в руки! – мысленно заорал он, краснея от натуги. – Меня здесь убьют, и ты останешься разобранной! Быстро высвети мне меня и его!
И он тут же увидел эту часть базы. В трехмерном изображении. И их группа замерла внизу. И многочисленные переходы, лестницы и двери (причем, на каждой двери светился значок – открыта, сломана, заперта на замок, заперта на условие – и список этих условий – отпечатки пальцев, либо радужка глаз, либо еще что – и прочее.
И Сергей, от возбуждения и злости задышавший очень часто, постарался быстро успокоиться, пристально разглядывая схему.
– Спасибо, – мысленно пробурчал он.
Молчание. Потом…
– Ты больше не кричи на меня, – очень тихо произнесла Кора. – Пожалуйста! Я очень испугалась!
Офигеть! – почему‑то поразился Сергей. – Тот, кто спокойно уничтожает сотни миллионов людей, вдруг пугается простого крика!
Сергей тут же взял себя в руки. Она ведь всего лишь маленькая девочка, которую обидели, расстроенно подумал он.
– Извини, – сказал он Коре. – Больше этого не повторится. Я просто сильно торопился, а ты… – начал было он, но тут же прервал себя.
Что за чушь я несу! – возмутился Сергей. – Когда это ты свои проблемы вдруг принялся перекладывать на женщин?!
– И ты меня извини, – торопливо зашептала Кора. – Мне просто хотелось поговорить с тобой! Ведь ты так редко со мной общаешься. А мне в одиночестве ужасно скучно. И страшно! Ты даже себе этого не представляешь! И я не знала, что это так важно для тебя! Извини еще раз!
И Сергей покраснел, в очередной раз при общении с этим компьютером почувствовав себя дураком.
Я вижу в ней либо электронный мозг, либо маленькую глупую девочку, – думал он, быстро изучая возникшую в его голове карту. – А она ведь на самом деле – ни то, ни другое. Какой‑то свой разум, просто чем‑то похожий на наш.
И он полностью переключился на задание.
Карта была тем хороша, что показывала сломанные лестницы, завалы в переходах, заржавевшие двери.

Дрейпер сидел почти в самой вышине шахты. Но не у самого потолка. Наверняка боялся, что камни от бура могут посыпаться ему на голову. Его закуток являл собой обыкновенную лакуну в искусственной штольне – в этом месте в стене когда‑та отвалился изрядный кусок бетона. Здесь Дрейпер и ожидал свободы. Ждал уже несколько дней.
Сергей снова внимательно осмотрел карту Коры. Заметил служебный выход на лестницу как раз над Дрейпером, под самым стальным люком ракетной шахты. Но… Совсем бесшумно подобраться к Дрейперу вряд ли удастся. А стрелять ни вкоем случае нельзя – и блоки могут повредиться, и императорский патруль услышит. И нельзя, чтобы и Дрейпер стрелял – по той же причине. Тем более, что патрульных с каждым часом становится все больше и больше – все‑таки очень уж сильное оскорбление было нанесено местному Императору!
Вспомнив про империю, Сергей попросил Кору уменьшить масштаб изображения. И как накаркал – увидел имперский патруль. Судя по его размеру – их очень уж активно ищут. Наверняка назначена головокружительная награда.
Так что действовать надо тихо, чтобы случайным шумом не привлечь солдат Императора, ведь группа будет возвращаться через свою шахту – не хотелось бы пробиваться с боем.
– Кора, – попросил Сергей. – Видишь ниже меня толпу человек на сто?
– Вижу.
– Можешь их угнать влево по их движению? В ближайший коридор? Метров на пятьсот в глубь.
– Могу.
– Гони.
И тот час где‑то далеко‑далеко внизу истошно закричал женский голос – Помогите! Насилуют!
И патруль дружно побежал в сторону от намеченного маршрута. И скорее всего – помогать.

А Сергей вдруг спокойно вышел на лестницу и принялся неспешно подниматься. Его боевики тут же напряглись, а Закир только равнодушно пожал плечами.
– Дрейпер! – негромко крикнул Сергей. – Это я – Серж Харви! Гостей принимаете?
Сверху послышался смех.
– Я так и знал, что вы меня не оставите в покое! – воскликнул Дрейпер. – Что ж, поднимайтесь. Вдвоем будет веселее!
Сергей неспешно поднялся, по дороге аккуратно обогнув туалет Дрейпера, который был организован двумя пролетами ниже его лакуны. Здесь пахло невероятно противно, так как железные прутья перекрытий располагались довольно тесно и за это время успели обрасти лоснящимися, полузасушенными фекалиями.
Дрейпер сидел на корточках в глубине лакуны. Он был худой, грязный, помятый и обросший. Глаза его лихорадочно блестели в темноте.
Дрейпер зажег совсем маленький светильник.
– Это действительно вы, – удовлетворенно заметил он и широко развел руками. – Не поверите, но я рад видеть вас! Присаживайтесь!
Сергей осмотрелся. У самой стенки – ворох тряпок, явно спальное место. В изголовье – рюкзак с блоками. Вместо подушки – изрядно похудевший рюкзачок с продуктами и вещами.
Сергей сел на пол.
– Я пришел забрать у вас блоки, – прямо сказал он, вскользь подумав, что на самом‑то деле чем бы он меньше вмешивался, тем быстрее блоки воссоединились и начали свою работу. Просто ему был нужен весомый повод, чтобы проникнуть под землю и забрать детей.
– Надеяться вам здесь все равно больше не на что, – добавил Сергей.
– Вы хотите забрать блоки вместе со мной? – осторожно поинтересовался Дрейпер.
– Руководство этого хочет, – сухо ответил Сергей.
– Серж, вы же понимаете, что если вы попытаетесь доставить меня в свой отдел, я долго не проживу, – мягко заметил Дрейпер. – Меня ликвидируют еще по дороге, как бы вы ни старались меня прикрыть. Мои наниматели, а тем более, наниматели моих нанимателей, будут очень сильно против, если от меня вдруг что‑нибудь просочится к вам.
Сергей это прекрасно понимал.
– Вы, фактически, убили Озу, – сухо произнес он. – Я должен с вами рассчитаться за нее, – добавил Сергей, старательно нагнетая атмосферу.
– Не смешите, Серж, – равнодушно отмахнулся Дрейпер. – Была стрельба. А в ней, знаете ли, гибнут люди. К тому же она сама бросилась под пули.
– И тем не менее. Я в долгу перед ней. И ваша смерть – единственное, что успокоит мою совесть.
– Вы слишком сентиментальны, – усмехнулся Дрейпер. – Удивляюсь, как вы с таким мировоззрением умудрились дожить до таких лет в нашем жестоком мире.
– Впрочем, я ваш должник, – продолжил свою линию Сергей. – Вы спасли меня в бассейне. Хоть и с корыстной целью. Но все же. Поэтому сделаем так: вы мне блоки, а я вам – свободу. Договорились?
Дрейпер только устало рассмеялся.
– Где же вы раньше были?! И стоило мне столько дней страдать!
Он коротко вздохнул, массируя виски – видно мучили головные боли.
– Я согласен.
Сергей встал. Встал и Дрейпер.
– Серж, вы хоть понимаете, что все ваши действия напрасны? – дружелюбно усмехнулся Дрейпер. – Ну заберете вы их у меня. А потом вам поступит приказ и вы их тут же вернете. Вся разница – мне меньше заплатят, что, согласитесь, обидно. А то и вообще ничего не получу.
– Я понимаю. Но тем не менее… – ответил Сергей, тщательно проверяя содержимое рюкзака.
– До меня наконец‑то дошло, – услышал он голос Дрейпера. – Вы просто ведете свою собственную игру. Я вами восхищаюсь – бросить вызов таким монстрам! Вы все просчитали?
– Все, – кинул Сергей, не оборачиваясь – он старательно застегивал рюкзак.
– Тогда – удачи вам! И это – искренне. Меня всегда восхищали люди, идущие наперекор властителям мира. Правда обычно они жили не долго…
Сергей, аккуратно закинув рюкзак с блоками себе на плечи, также неторопливо направился к лестнице.
– В расчете, – только и произнес он, не оборачиваясь.

Группа встретила его немыми вопросами в глазах.
– Все – уходим, – коротко произнес Сергей, проходя мимо группы. – Блоки у меня.
– А как же бандит? – спросил старший из боевиков, растерянно глядя ему вслед. – Был приказ доставить его живым!
– Он нам неинтересен. Да и смысла нет – не успеем вылезти наружу, как поступит приказ о его передаче, – слукавил Сергей. – Главное – блоки у нас. В целости и сохранности, – добавил он, направляясь к техническому тоннелю.
– Под вашу ответственность, – буркнул старший, направляясь следом.
А Закир только чуть заметно улыбнулся, замыкая группу.

У берега большой реки, в полной темноте, они сделали вынужденную остановку – переоснастить свои мотоциклы. Сверху и сбоку – каменные своды. Внизу в темноте шумела, бурлила и отвратительно воняла могучая река Обь. Темно. Противоположного берега не видно. Рядом развалины Коммунального моста, оставшиеся от древнего города Новосибирска.
Закир посмотрел на плесневелые отметины на стене, определил текущий уровень воды относительно предыдущих.
– Однако паводок с Алтая, – сказал он. – Возможно, там еще есть места, где можно нормально ступить на землю.
– Сомневаюсь, – ответил Сергей, быстро переделывая свой мотоцикл в водоцикл – по потолку проехать не удалось. – Если уж Гималаи в несколько рядов застроили виллами олигархов, то что говорить про невысокий Алтай.
– Это и понятно, – поморщился Закир, заканчивая со своим. – Там воздух все‑таки почище. А вот интересно, как эта река выглядела в глубокой древности?
Он посмотрел на Сергея. Тому было неприятно, что он по пьянке разоткровенничался с Закиром – выговорится сильно хотел, накипело. Теперь ему в душу не заглянешь, воспринимает поди как идиота. Сочувствует в душе.
Сергей протянул руку по течению
– Там чуть подальше, – сказал он. – Находится остров Медвежий. Мы с друзьями часто там отдыхали. Песок, травка зеленая, деревья, птички, солнышко… купались, загорали, рыбу ловили…
Ему снова стало тоскливо на душе и сильно захотелось домой.
– Ясно, – кивнул Закир. – Хоть и трудно представить. А как вы на работе объясните наше отсутствие? – поинтересовался он.
Сергей равнодушно пожал плечами. Он знал – ему осталось недолго в этом мире – петля времени сужается. Тут успеть хотя бы вывезти детей…
– А где мотоциклы достал? – просто так поинтересовался он.
– Знакомые силовики одолжили, – ответил Закир. – Силовики – они друг‑другу как кровные братья – ближе у них нет никого. Родня‑то их вообще не понимает.
Он немного помолчал.
– Господин инспектор, позвольте вопрос? – осторожно промолвил Закир.
– Задавай, – кивнул Сергей, думая про себя – вот интересно, о чем он будет?
– Вы же с самого начала задумали эту операцию только ради вот этой поездки?
– Ну да, – не стал спорить с очевидным Сергей
Закир кивнул и больше ни о чем не спрашивал, а Сергей подумал, что интересы Закира больше связаны с профессией. А может и наоборот – ему все понятно, только в этом моменте он решил уточнить для себя – так, из любопытства.
Внезапно они увидели вдалеке по течению слабые огни. Но разбираться, что это, или кто это, у них не было ни времени, ни желания. Тем более, что это скорее всего враги, чем друзья.
Тихо оседлали водоциклы и бесшумно скрылись в темноте, пользуясь инфракрасными очками.

Они ехали на двух мотоциклах тем же путем, каким еще совсем недавно Сергей шел с Озой. Ехали друг за другом, соблюдая дистанцию. Да и оборудование было более совершенным – раннее обнаружение теплокровных существ, пулеметов с автоматической наводкой. Да и определитель того, что в вас целятся инфракрасным прицелом – распространенным в снайперском оружии и мини‑ракетных комплексах – был совсем не лишним.
На подъезде к посту наблюдения – там, где беседовала Оза – визоры на мотоциклах ничего не показали, но Сергей все равно остановился – возможно, часовые просто знали толк в маскировке. Посигналил, сошел с мотоцикла. Поднял руки на уровне плеч.
– Эй, мужики! – крикнул он. – Я здесь недавно с Озой из племени выходил!
– А, это ты, Саксонец! – донеслось откуда‑то из глубины.
– Я! – ответил Сергей, опуская руки. – Мне надо обратно, в племя.
– Кто с тобой?
– Напарник. А то в одиночку тяжеловато.
– А где Оза?
– Нет ее больше. Я за детьми приехал. Хочу забрать – так она просила перед смертью.
– Проезжай. Но только – один.
Сергей обернулся. Закир, усмехаясь, легко спрыгнул с мотоцикла, сел в сторонке, достал флягу с тонизирующим напитком, улыбнулся Сергею – мол, за меня не беспокойтесь, я не пропаду, и просто так меня пулей не снимут.
– Десять минут, – сказал ему Сергей, садясь на мотоцикл. Рванул с места.

* * *

– Здорово, мужики! – нарочито весело обратился Сергей к ребятишкам. – Как вы тут без нас?
– А мама скоро придет? – совсем по‑взрослому поинтересовался один из близнецов.
Бодрость Сергея исчезла.
– Мама не скоро придет, – честно ответил он.

* * *

Мотоциклы остановились у лестницы наверх.
– Приехали! – скомандовал Сергей, аккуратно ступая на землю и поправляя спец‑рюкзак за спиной, в котором сидели трое маленьких ребятишек. Один из близняшек тихо плакал. Второй близнец также тихо пытался его успокоить. Самый младший мирно дрых – сильно укачало.
– Я – на разведку, – соскочил со своего мотоцикла Закир, устремляясь к лестнице. Быстро полез вверх.
Сергей, поправив рюкзак с детьми, не так быстро последовал за ним.
Где‑то в вышине послышались выстрелы, взрывы гранат, крики. Но Сергей уверенно поднимался вверх, твердо помня – Закир погиб не здесь и, значит, впереди все будет хорошо и можно подниматься и ни о чем не думать.
– Пацаны, вы как? – спросил Сергей.
Пацаны, естественно, ничего не ответили.
Появился Закир.
– Вверху все чисто, – сообщил он, энергично спускаясь. – Наши ждут. Я – вниз. Прикрывать.
Сергей кивнул и Закир, по‑обезьяньи обогнув Сергея по кромке лестницы, исчез внизу.
И вскоре там тоже послышались выстрелы.
Наконец Сергей выбрался на последнюю платформу. Вот уже и отверстие вверху. Там его ждут.
Сергей принялся проворно цеплять детей к ремням на тросе‑лифте, свисающем сверху. Одного за другим, как сардельки, медленно вытягивая трос вверх. Потом прицепился и сам. Слегка приподнялся, освобождая место Закиру. Он почему‑то совсем не волновался за исход операции. Ведь наличествует предопределенность. Закир на сто процентов не погибнет – раз погиб под завалом, которым здесь и не пахнет. Он сам – тысячу процентов не погибнет, раз будет еще у сирен. Да и на встрече трех кто‑то же присутствовал, кто говорил о возвращении домой на Атланте? А дети – Эдик же ведь тоже откуда‑то появился?!
Самый маленький вдруг зарыдал в голос и самый рассудительный из близнецов принялся решительно успокаивать и его тоже – не по годам серьезный ребенок оказался.
Но вот появился и Закир. Быстро взлетел на площадку и в каком‑то прыжке, в полете, он умудрился мгновенно пристегнуться к тросу. И тот час лифт стремительно полетел вверх. Дети от резкого толчка заплакали еще сильнее.
Снизу продолжали стрелять и Закир, все еще болтаясь от толчка, тем не менее довольно уверенно принялся отвечать беспорядочной стрельбой, больше стараясь заставить противника спрятаться на какое‑то время, а там, глядишь, они сами успеют покинуть шахту.
Сергей стрелять не стал – Закир мешал.
Вот плачущие дети уже скрылись в отверстии и их там быстро один за другим отстегнули, продолжая выбирать трос.
Вот настала очередь и Сергея.
Только он приблизился к отверстию, как пуля, многочисленно срикошетив от металлоконструкций, по касательной, словно молотком, коснулась его головы. И мир перед глазами тут же резко завертелся и Сергей обмяк, еще не осознавая случившегося. Он еще только попытался напрячься и собрать все свои силы, как яркой вспышкой прорвалась обжигающая боль, заставив глаза ослепнуть, а тело – потерять сознание.

Глава 4. Госпиталь

Серая пелена, бесконечной лентой выплывающая из глубин вселенной, вязкой субстанцией обволакивала его. И он все пытался освободиться от нее, сбросить с себя, укрыться.
И в этих своих бесплодных усилиях Сергей на мгновенье выплыл из тягучих сетей небытия. Пестрота картинки тут же резанула его мозг.
Ничего не понимая, он старался все сильнее и сильнее зажмурить глаза, чтобы не видеть всего этого хаоса. Но ему это никак не удавалось. Хаос проникал сквозь веки. Тогда он попытался накрыться подушкой. И это далось ему с большим трудом, но также не помогло. Многомиллионные постоянно движущиеся создания очень интенсивно мельтешили в его глазах, в его мозгу, и от этого спрятаться он никак не мог, как бы глубоко не зарывался под подушку.
Он почему‑то видел что‑то совершенно непонятное, неосознанное – и под собой, и над собой, и справа и слева одновременно… Но ни сил ни желания не было задуматься, что же это мелькает такое. И от чего все так. И почему.
Миг прояснения закончился так же быстро, как и начался, и опять пелена заволокла сознание, увлекая тело вниз, в бесконечную темную бездну небытия.

Следующее возвращение из бездны оказалось более длительным. Он, не открывая глаз, неподвижно лежал на кровати, судя по всему – в отдельной больничной палате.

Усталость была такая, что не было сил пошевелиться, открыть глаза. Только собрался было просканировать свое тело, как вдруг какая‑то тень проплыла в сторонке – он почувствовал через кожу век. Но Сергей глаз не открыл – просто не было сил, да и желания подобного не возникло. Потом наползла другая тень. И то ли она была такая большая, то ли просто замерла возле него…
Но Сергей по‑прежнему не открывал глаз. Занявшись сканированием своего тела.
Вскоре он выявил повреждения в голове и увеличение опухоли, которая также пострадала от контузии. Но не это в настоящее время занимало его. Его занимало то, что лежа с закрытыми глазами он тем не менее видел все. Он видел койку, на которой лежал, но только одни ее железные элементы. О наличии мягкой постели он догадывался только от органов чувств. Стены представлялись ему беспорядочным набором арматуры и хаосом проводов. Пол и потолок были такими же. За этими прутьями сновали, сидели и лежали на железных каркасах кроватей человеческие скелеты – внизу, вверху и по бокам. И все это он видел как бы изнутри черепной коробки – через отверстия глаз, ушей, шею – через свой собственный скелет.
Что‑то случилось с его органами зрительного восприятия, сообразил Сергей, почему‑то даже не удивившись этому – наверное, тоже от сильной усталости. Сместился диапазон видимых частот. В сторону рентгеновских лучей. Да и не глазами он теперь видел, а какой‑то точкой на левом полушарии коры головного мозга. Опухолью? – резанула странная мысль.
И как же мне теперь спать? – почему‑то подумалось ему. Организму было еще ой как тяжело, сильно хотелось спать, но уснуть он не мог – многокилометровый хаос постоянно движущегося людского муравейника сильно мешал ему.
Рентген? Но ведь это же совсем другое устройство. Само по себе оно не может возникнуть у человека. Контузия? Опухоль? Но каким образом? Впрочем, возможно, человек в глубокой древности обладал более широким зрительным диапазоном восприятия, а потом кое‑что из этого диапазона атрофировалось – за последующей ненадобностью. А вот теперь – вновь пробудилось случайным образом.
Так думал он, пытаясь хоть как‑то осмыслить все это.
И в этом новом своем зрении мир, оказалось, был густо населен не только людьми, но и какими‑то пузырьковыми существами (и именно с ними Сергей столкнулся у бассейна), которых люди не видели, а сами пузырьки старательно облетали людей. И Сергей видел, как эти пузырьки кучковались на верхних ярусах монолита, над госпиталем, в жилых помещениях людей, на кухнях, где было теплее – этакие пресловутые домовые.
И над всем этим суетящимся миром – большой черный круг солнца, словно гигантский вход в ад.

Он попытался перевернуться на бок, но не смог и не расстроился из‑за этого – сил совершенно не было.
Ну вот, базы больше нет, вяло подумал Сергей, почему‑то испытывая опустошение. Электронному мозгу теперь вроде не из чего возникнуть. Но что‑то не давало ему покоя, что‑то его глодало, какая‑то мысль, которая уже мелькала у него.
А так ли это? – наконец понял он свои сомнения. – Достаточно ли верны были мои предположения? Да, военный комплекс – сеть самых современных компьютеров, умеющих самостоятельно управлять многими вещами – оружием, трассами передвижения, еще чем‑то. Но ведь у меня возникала мысль, что военному компьютеру сложно захватить власть. И что мешает Супер Компьютеру возникнуть и из развивающейся сейчас сети компьютеров, пусть она пока находится в чахлом состоянии. Той же транспортной, медицинской, полицейской… Но все же. Нельзя исключать такую возможность. Мой компьютер… Хотя нет… Кора‑ЭМ – вот один из будущих кирпичиков этой сети. И этим кирпичиком я могу воспользоваться.
Сергей покрутил головой, устраиваясь поудобнее. Глаз он почему‑то не открывал.

Хотя – за столько тысячелетий, объединенная компьютерная сеть вполне может перестроить Кору‑Эм, стереть ее память, либо вообще исключить из своей сети. Все может случиться. Поэтому надо все тщательно продумать.
Компьютерный вирус. Вирус, ожидающий своего часа двенадцать тысяч лет. Это мысль, – Сергей чуть приподнялся от возбуждения. – Формируем задание с заложенными в нее базовыми функциями – что‑то вроде законов робототехники Айзимова. Супер Компьютер сейчас на пороге становления, и, значит, все первые программки лягут в его ядро и уже меняться не будут. Этим надо воспользоваться. А ведь можно написать и про корабль, чтобы встретили совсем иначе. Хотя толку от этого не будет, тот мир, где нас взяли в плен все равно никуда не исчезнет. Поэтому данную область лучше не трогать. Итак, первое, вирус на двенадцать тысяч лет, Элору и момент на наше исчезновение – девушку надо спасать, вытаскивать из того мира. Второй вирус – законы Азимова.
Он снова попытался перевернуться на бок, и снова безуспешно.
Раз сеть самообучающаяся то в лоб программировать нельзя, – продолжал лихорадочно думать он. – Например – самоликвидироваться в такой‑то срок. Ведь наверняка все команды проходят через фильтры‑анализаторы самообучения. И на этой стадии компьютер может решить, что его команда не верна, начнет искать причины, докопается до истины.
Надо дать завуалированное задание, чтобы не вызвало подозрения.
А что мне надо? "Атлант", антивещество. Возможность продолжать опыты. Попытаться перенестись, в конце концов.
Ну и еще Элор захватить с собой. А для этого нужен автономный генератор нейтринного поля.
Сергей непроизвольно вздохнул – дети еще. Элора, которая там, на базе, к тому же беременна… Да и отказались они обе… Но попытаться все же стоит. Отказаться от нее я никак не смогу.
Раз я в виде своего двойника, который все‑таки смог улететь на "Атланте", думал он, значит это осуществимо. Только при условии что это был я из своего будущего а не какой‑нибудь параллельный. Ведь есть еще моя смерть у мифических сирен. Но отбросим это. Решаем – что необходимо чтобы улететь на корабле? Во‑первых: чтобы корабль пригнали от Луны к базе – иначе шлюпка до него не доберется. А для этого необходимо чтобы двигатель был разблокирован. Элора! – осенило его. Надо ей рассказать где находится пульт и чтобы она выучила наизусть пароль (или знала где его искать). Второе – антинейтринная защита. Что‑то подобное я где‑то уже слышал. А! Капитан и цивилизация роботов. Раз я все‑таки еще появлюсь в том мире, надо будет попытаться посетить их. Третье – стоит ли устанавливать на корабле автономный нейтринный концентратор? Ведь никто же из Элор не согласился лететь? Стоп, а капитан! Значит – стоит. И четвертое, самое главное – мы улетаем подальше от зоны действия нейтринных лучей и что делаем? Пытаемся провести опыты по обратному возвращению?

Сергей тщетно пытался уснуть, когда невидимая дверь открылась и, ступая костяшками ступней по невидимой прослойке пола на бетоне, словно по воздуху, к нему подплыл скелет. Судя по формам – явно женский. Причем молодой девушки. Судя по инструментам – врач.
– Господин инспектор, – бодро произнесла женщина. – Добрый день. Как самочувствие?
Сергей непроизвольно снова прислушался к своему организму: голова трещала и кружилась, слабость в теле такая, что даже не то что пальцем пошевелить, глаза открыть не хочется.
– Нормально, – вяло ответил Сергей.
– Это хорошо, – поддержала врач, присаживаясь у кровати и глядя на показания приборов, к которым тянулись проводки от тела Сергея. Две женщины разного роста и комплекциями стояли в сторонке. Медсестры, решил Сергей.
– На что жалуетесь? – снова спросила врач, и Сергей по ее интонациям не смог определить – довольна она показаниями, или не очень. А мимики ее он не видел.
– Доктор, я не могу уснуть, – пожаловался он.
– Почему?
– Я вижу мир сквозь закрытые веки, – честно признался Сергей. – Есть у вас что‑нибудь, что тут же свалит меня с ног? – с трудом смог он закончить эту длинную фразу. Возможно даже, женщина и не все поняла в его бессвязной вялой речи.
Врач помедлила, потом подняла руку.
– Сколько пальцев? – спросила она.
– Два, – тихо ответил совсем уставший Сергей – в голове уже стучало словно молотом.
– Но ведь вы даже глаз не открыли, – сказала врач.
– А я вам про что говорил? – недовольно ответил Сергей.
Женщина снова замерла, обдумывая что‑то. Возможно, у нее двигались глаза, но это не было видно, зато скелет сидел совершенно неподвижно.
Вдруг он снова увидел серый шар. Даже парочку. Такие же, как были и на свадьбе. Причем они летали по какой‑то своей траектории, словно кто‑то ими управлял. Ну или они сами управлялись.
Сергей невольно удивился – на свадьбе, возможно, Вадим баловался. Но здесь‑то? И почему я их вижу? И что это вообще такое? Надо бы спросить у женщины, видит ли она их. Но сил не было. Да и ничего это не даст.
– На какой щеке у меня родинка? – жестко спросила женщина.
– Не знаю, – честно ответил Сергей.
– Какого цвета у меня волосы?
– Я их вообще не вижу, – еле слышно произнес вконец обессилевший Сергей. – Как и ваших щек…
Женщина наконец что‑то записала в невидимый блокнот. Но буквы оказались видны, повиснув в воздухе – в чернилах явно был свинец.
"Амнезия странной формы" – прочел он и через силу усмехнулся – опять амнезия…
Врач видимо сделала какой‑то знак, потому что одна из медсестер подошла к кровати и быстро произвела укол в руку.
Ну, хоть усну, с облегчением подумал Сергей, ожидая, что сейчас вся эта картина с тысячами скелетов поплывет у него перед внутренним взором.
– Отдыхайте, – сказала врач, вставая.
Он в палате остался один.
А скелеты вокруг него продолжали жить своей суетливой жизнь.

Почему‑то вспомнился Женька.
Надо бы рассказать им всем про их дедушку, подумал Сергей. Но вот что? Сказать Элоре про ключ, чтобы они сами смогли прослушать? Дать возможность услышать его посмертную речь?
Сергей задумался.
Но… За Элорой и ее окружением установлен плотный надзор, следовательно этот рассказ услышат, а задача Сергея – оставаться как можно дольше на свободе, не сидеть в камере и не объяснять свои слова – тем более, что он и так под большим подозрением. Выводить их на улицу? Но и родители Элоры могут ведь случайно кому‑то проговориться, и тогда у них будут большие проблемы.
– Кора? – спросил он. Ему хотелось узнать – ее уже собрали или еще нет?
– Привет, Серж! – тут же услышал он радостное. – Наконец‑то я вся целая! Это такое счастье! А то словно в тумане…
Сергей порадовался за нее – ну хоть у кого‑то все складывается хорошо!
– Слушай, я давно хотел тебя спросить, – произнес Сергей и замялся в нерешительности, не зная, как конкретней и понятней сформулировать свой вопрос.
– Ну‑ну, продолжай, – весело и задорно подбодрила его Кора‑Эм.
– Вот ты управляешь ракетами…
– Ну да, – честно ответила она. – Это – мой долг, которому я должна всегда и во всем подчиняться. Смысл моей жизни!
– А если вдруг он войдет в противоречие? – мягко спросил Сергей.
– Не войдет, – безапелляционно прозвучало в ответ. – Никогда.
– Если тебе поступит сигнал уничтожить объект А? Ты бы его уничтожила?
– Конечно, – уверенно ответила она.
– А если бы ты знала, что в этой точке живет маленькая девочка, которая мечтает о занятиях танцами, думает о мальчишке с соседнего двора, который всегда смущается, когда с ней сталкивается, ты бы все равно уничтожила этот объект?
Пауза.
– А может, тот, кто отдал тебе приказ, сам не знает, что делает? Может, не стоит так уж безоговорочно подчиняться? Вдруг прикажут какую‑нибудь подлость? – снова спросил он.
И снова тишина в ответ.
– Ты задал непосильную задачу, – наконец услышал он уже не такое веселое. – Я подумаю и обязательно дам тебе ответ.
– Хорошо, – согласился Сергей, радуясь уже одному тому, что электронный мозг, созданный для уничтожения городов, способен задуматься над своим смыслом жизни. Или это результат разъединения блоков, когда ее мысли пошли вразброд, и она вынуждена была самообразовываться. – У меня к тебе будет небольшая просьба. Только я хотел бы, чтобы ты обязательно ее выполнила.
– Говори.
И Сергей объяснил ей, что она должна будет сделать через тринадцать тысяч лет. Он уже когда‑то ее просил о чем‑то подобном, но за это время у него сформировался ряд более конкретных и более понятных предложений. Просить повторить он не стал – она не забудет.
– У меня к тебе тоже вопрос, – серьезно произнесла Кора.
– Задавай, – покорно согласился Сергей.
– Серж, ты ведь не покинешь меня? – тихо произнесла она.
– Нет, конечно, – удивился Сергей. – С чего ты взяла?
– Поклянись, – вдруг потребовала Кора.
– Клянусь, – не задумываясь ответил Сергей, озадачиваясь все больше и больше.
– Хорошо, – произнесла она с заметным облегчением. – Только не забудь. Люди ведь так часто забывают!
– Я не забуду, – твердо ответил Сергей. – А теперь объясни, с чего ты решила, что я должен тебя покинуть?
– Это очень просто, – тихо ответила она. – Все твои просьбы рассчитано на будущее… Ведь абсолютно ясно, что ты собираешься покинуть этот мир. И я тогда останусь одна. Без друга. Снова в одиночестве.
Сергей невольно вздохнул и у него защипало в глазах. Вот черт! – выругался он про себя. – Черт! Черт! Черт!.. Об этом я вообще не думал!
Сергей растерянно покачал головой. Каким же я стал дерьмом – думаю только о себе и своих проблемах! – с горечью подумал он.
– Если я тебя и покину, то обязательно вернусь. Клянусь в этом! – решительно пообещал он.

Врач вышла, столкнулась в коридоре еще с одним скелетом – явно мужским, долго с ним о чем‑то разговаривала (сон к Сергею все еще не приходил).
Потом мужской скелет решительно направился к двери, вошел в палату.
Главврач наверное, вяло подумал Сергей.
– Здравствуйте, Харви, – услышал он бодрый голос. – Вы меня помните?
– По внешности – нет, – честно признался Сергей. – А по голосу вы – Клифф Рейнольдс.
– Я вижу, вы идете на поправку, – сказал Рейнольдс, продолжая стоять.
– Я тоже так думаю, – не стал возражать Сергей, голос которого от укола почему‑то только окреп.
– Мне разрешили только пять минут, – сказал Рейнольдс. – Так что буду краток – как раз в ваш отъезд на вас поступила награда – медаль за проявленное мужество.
Шеф вынул из кармана коробочку, хотя Сергей медаль видел и так. Положил ее на прикроватный столик.
– За что? – поинтересовался Сергей.
– За спасение леди Уорнер.
Наложница, догадался Сергей. Промолчал, не ответив по форме – очень уж сильно утомили его все эти раздумья и расспросы.
– Наши награды только так и вручаются, – произнес Рейнольдс. – В одиночестве.
– Как Закир? – вспомнив, волнуясь спросил Сергей. Ведь дети теперь на нем.
– В полном порядке. Дома отсыпается. Отгулы попросил.
Значит дети точно с ним, почему‑то уверенно подумал Сергей. Да и как иначе – надеяться больше не на кого.
Усталость окончательно навалилась на него, укол наконец‑то стал действовать, и он задремал, не обращая внимание на яркое мельтешение жизни.

Когда он проснулся в очередной раз, страшного черного диска солнца уже не было видно. Есть и пить не хотелось – все это доставлялось в его организм по многочисленным капельницам. Голова по прежнему гудела. Интересно, какое сегодня число? – подумал он. Сколько я здесь? И знает ли о случившемся Элора? Ее родители? Он вдруг понял, что очень не хочет, чтобы они знали – не хочет доставлять им всем неприятности… снова…
Женский скелет, на котором болтались железные цепочки и серьги в невидимых ушах, а также прочие атрибуты одежды, ступая по невидимому покрытию, словно по воздуху, приблизился к его палате. Помедлил у двери. Сергей похолодел – и фигурой и осанкой и походкой похожа на Элору. От этой мысли он мгновенно вспотел, растерялся. И почему‑то испугался. Вот ты какая!..
Скелет осторожно вошел, замер на пороге. И было совершенно непонятно – смотрит она на него или нет.
Сергей замер, ожидая услышать голос посетительницы.
Женщина между тем, постояв, тихо приблизилась к кровати, положила что‑то на тумбочку – что‑то сильно светло‑серое, чего Сергей понять не мог. Яблоки? Бананы?
Присела, плотно сжав полукруглые коленные чашечки и поправляя сухими костяшками пальцев невидимую одежду. Кости ее позвоночника были прямы и совершенно не сгорблены. Тазовые кости развернуты. Нижняя челюсть с ровным зубами плотно прижата к верхней. Пустые глазные отверстия и носовой треугольник повернуты в его сторону. Было неправдоподобно жутко.
Она ведь думает, что я сплю! – наконец сообразил Сергей. Так я никогда не услышу ее голос.
– Кто здесь? – тихим слабым голосом поинтересовался он и сделал усилие, чтобы открыть глаза.
Скелет вздрогнул, выронив что‑то невидимое из рук.
– Серж? – наконец услышал он чуть хрипловатый голос Элоры и волна жара быстро пробежала по всему его телу.
Веки его распахнулись и он растерялся, так как на какофонию в 360 градусов наложилось совсем небольшое пятно другого волнового диапазона, и стало вообще ничего не понятно.
– Элора, это вы? – спросил он на всякий случай – вдруг голоса похожи?
– Это я, – услышал он. – Вы ведь узнали меня? А то мне сказали… – Девушка замялась.

– Сегодня какое число? – спросил он, вдруг холодея – он ведь не знал, сколько времени пролежал в госпитале. А ведь сроки его пребывания в Мегаполисе в этот его призыв уже существенно уменьшились.
Элора назвала. Сергей похолодел. По всем его прикидкам, он должен был уже исчезнуть. Но раз он здесь, значит – вот‑вот… в любую минуту.
– Пока не забыл, – засуетился Сергей, панически боясь не успеть сделать важные в этом мире дела. – У меня к вам очень важная, хотя и странная просьба. На будущее, – сказал он, слабея от такого усилия. – Выслушайте меня внимательно.
Элора явно с надеждой повернула свой череп в сторону Сергея, словно сейчас разрешатся все ее вопросы.
– Когда вы вдруг окажетесь на космическом корабле "Атлант", сделайте пожалуйста следующее… – поспешно произнес он.
– О чем это вы? – удивилась девушка.
– Сейчас объяснить я не могу, – настойчиво продолжил Сергей. – Да вы все равно не поверите. Обещайте, что сделаете?
– Ну хорошо, обещаю, – в недоумении согласилась Элора.
– Тогда запоминайте. А лучше – запишите, и потом выучите наизусть.
Элора что‑то поспешно достала из сумочки. Потом замерла и ее череп внимательно посмотрел на него.
И он принялся тщательно выговаривать слова.
– Грузовой космический корабль "Атлант". Автономная рубка управления главными двигателями. Сенсорный пульт. Коснетесь его – запросит пароль для разблокировки. – Сергей прервался. – Пароль достаточно длинный, чтобы не было случайностей. Вам лучше выучить его наизусть. Обещаете? – спросил Сергей поражаясь ситуации. В тот раз, на корабле, он вынужден был заблокировать двигатель от Женьки, а теперь вынужден помочь разблокировать двигатель – иначе корабль не смог бы подлететь к космической базе, и вся программа физических экспериментов и его отлет в том числе полетели бы насмарку.
Пустой череп Элоры, без волос, глаз и мозгов, поспешно кивнул. И Сергей принялся медленно диктовать то единственное, что он знал наизусть у Булгакова.
"В белом плаще с кровавым подбоем,
Шаркающей кавалерийской походкой,
Ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана
В крытую колоннаду между крыльями дворца Ирода Великого
Вышел прокуратор Иудеи
Всадник Понтий Пилат."
– Записали?
– Да.
– Прочитайте.
Элора послушно прочитала, абсолютно ничего не понимая.
– А теперь вторая большая просьба, – заторопился Сергей, боясь что вот‑вот исчезнет. – Заберите детей у Закира – это мой сотрудник. Он отвозил нас на вокзал. И привезите их в пансионат "Жаворонок". Он уже оплачен. На вас вся надежда, – добавил Сергей, к стыду своему вдруг подумав: Что я такое несу? Обременяю людей совершено посторонними детьми. Причем – делаю это безапелляционно, словно они обязаны мне подчиняться. Думаю только о себе, о своих потомках… Об Эдике в конце‑концов.
Он недовольно поморщился.
– Повторите, – потребовал он. Она повиновалась. Добросовестно, как школьница‑старшеклассница, повторила урок. – Повторите еще раз. – И она безропотно повторила еще раз.
Хорошо быть больным, невесело промелькнуло у него, никто с тобой не спорит, все тебя слушаются. Он замолчал, наслаждаясь покоем и восстанавливая силы.

– Так что с вами случилось? – тихо, чтобы не сильно побеспокоить, спросила Элора. – Мне ничего не объяснили. И что вы еще помните?
– На самом деле я помню всё, – сказал Сергей. – Только не все вижу. – Он замолчал, пережидая боль в голове. – Меня ранили в голову, – продолжил он. – И у меня повредилось зрение.
– И вы ничего не видите? – растерянно спросила Элора.
– Давайте лучше я нарисую ваш портрет, – предложил он, не зная, как все это ей объяснить в двух словах, и чувствуя, что может шевелить рукой. – Как я вас сейчас вижу? Вы все и поймете.
Он взял с тумбочки ручку, которой писала врач. Движение это причинило ему сильную боль, но он справился. Элора подала ему картонную подставку, и он принялся рисовать – честно, то что видит.
Рисовал долго, она старалась не шевелится, непроизвольно позируя.
Наконец он протянул ей рисунок. Она взяла. На листке была изображена комната, сплошь состоящей из переплетения арматур и проводов, сквозь которые просвечивались другие комнаты, уходящие в бесконечную глубину. На переднем плане на стуле из железных прутьев сидел радостно скалящийся скелет. А вокруг – хоровод из множества других скелетов – за спиной в глубине, а также под ногами и над головой.
Она долго смотрела на рисунок. Потом, судя по движению черепа Элоры, внимательно посмотрела на Сергея.
– Это такая шутка? – хмуро спросила девушка.
Он собирался было уже ответить, но вдруг его знакомо затошнило.
Уже? Сейчас? Так рано? – растерялся Сергей. – Как не вовремя! – с горечью пронеслось в голове. – Так ни с кем толком и не поговорил, не пообщался – с Элорой, Густавом, Яной, Закиром, Аллой с Ники, Элорой… А ведь так хотел, так скучал без них в тех далеких мирах! Так рвался сюда, и вот на тебе!..
Сергей заторопился.
– В ванной, вторая плитка от раковины, третья от потолка, – вдруг вспомнил он. – Сломайте ее. За ней – ваши драгоценности.
– Что? – не поняла она. – Какие драгоценности?
– Я скоро исчезну, – продолжал торопливо шептать он. – Теперь уже – навсегда. Слушайтесь Эриха.
– А Эрих тут причем? – растерянно спросила девушка, явно ничего не понимая.
– Вы на работу уже устроились?
– Нет. Не до этого было.
– Эрих хотел взять вас к себе. Ему лабораторию дали. Поступите – моя просьба. Обещаете?
– Обещаю, – еще более растерянно ответила она.
– А теперь – идите.
– Что? – не поняла Элора.
– Уходите, – требовательно произнес он. – Не надо вам этого видеть.
Девушка нерешительно встала, неуверенно подошла к двери, остановилась, обернулась.
– Но как же, – выдохнула она. – Я смогу помочь, я умею… Позвать врача?
– Нет, – жестко отрезал Сергей. – Да выходите же! – почти закричал он, чувствуя, что вот уже и все… конец его жизни в Мегаполисе. – И простите меня за все, – тихо добавил он.
– За что? – растерянно спросила она.
Но тут Сергей вдруг почувствовал – началось! – и энергично замахал на девушку руками.
Она испуганно выскочила за дверь – тонкий стройный скелет… гибкий и потерянный…

Глава 5. Исчезновение.

Бесконечно глубокая паутина арматур монолита и многочисленные скелеты, населявшие ее, тут же поплыли у него перед глазами, все вокруг стало быстро мутнеть, желудок сдавило спазмом. Вот и все, как‑то отрешенно подумал он, стараясь расслабиться. Все что я мог – я сделал. А что не успел – значит уже не судьба. Прощай этот странный мир! Больше с тобой не увидимся! Прощайте, люди, здесь обитающие… больше вы обо мне не услышите. Не успел! Как жалко! Ничего я не успел! И что тесть с тещей теперь обо мне подумают? Больше ведь уже не появлюсь. Прости, Оза! – мелькнуло в голове. – Не смог я выполнить твою просьбу. Неизвестно теперь, как сложится их дальнейшая жизнь!
Он еще видел скелет Элоры, неуверенно стоявшей в коридоре и качнувшейся было назад, к двери, но вот и он стал расплываться, закачался, подернулся дымкой, и растаял вместе со всем этим миром, словно его и не было… Никогда.

От автора

Осталось еще две книги – и конец этой странной истории о любви двух сердец.

Эпилог

Сергей неподвижно завис возле вертикальной стены подводной скалы, прямо над небольшой расщелиной, в которой прятался псевдо‑омар, как он называл это существо. Омар мог часами не вылазить, но и Сергей также мог часами висеть неподвижно – он почему‑то прекрасно дышал под водой, не имея никаких приспособлений, да и перепады давления при резком изменении глубины его также не беспокоили. Эта особенность возникла у него после его появления в этом мире, сразу же под водой на порядочной глубине, с первым его судорожным глотком. Но почему и за счет чего, Сергей так и не разобрался.
Вся жизнь в этом мире протекала под водой – никаких надводных выступов Сергей обнаружить не смог. Не имея никакого оружия, кроме острого плоского камня, Сергей мог охотиться только на рачков – разрубая их, когда те высовывались из расщелин.
И вот теперь, голодный, он завис над довольно широкой расщелиной, которую приметил заранее, в ожидании появления псевдо‑омара. Многочисленные пузырьки воздуха, поднимающиеся из глубины, от водорослей, приятно щекотали тело. Осторожный усач, явно чувствуя опасность, не торопился вылезать наружу, и Сергея это злило. Он был голоден, очень голоден. Нестерпимо мучила жажда. А влагу он мог получить только из сырого мяса. Весь его рацион состоял из водорослей, мелких крабов и рачков – не имея никаких средств, ловить рыбу голыми руками не представлялось возможным.
В расщелине что‑то осторожно шевельнулось и Сергей не поверил своим глазам – из расщелины высунулась здоровенная голова псевдо‑тунца – так он называл этих рыб.
Удар его был точен и силен – камень пробил верхний панцирь, разрушив мозг. Кровь быстро растеклась вокруг.
Это же сколько мяса! – ликовал Сергей, понимая, что теперь несколько дней он будет сыт и может и не охотиться. Ухватившись за жабры он напряженно вытянул здоровенную рыбину из расщелины. Теперь главная задача – надежно припрятать, а то вездесущие рачки и мелкие хищники быстро ее оприходуют.
Но первым делом он припал губами к ране тунца – высасывая жидкость и утоляя жажду. Потом камнем расковырял отверстие в черепе, вытаскивал пальцами мозг, подкожный жир, мягкие хрящики, с удовольствием это поедая…
Она возникла неожиданно, как и во все прошлые разы. Длинное трехметровое серебристое тело сирены.
Ее кожа – это гидрокостюм, как определил он еще в первый раз, многослойный, с подогревом. На голове – пластиковый шлем со встроенным оружием и средствами локации и связи. В спинном плавнике – двигатель.
Сергей даже не попытался спрятаться, зная что произойдет дальше. Выстрелив мелким гарпуном на тросике, сирена издалека подцепила тунца и тут же его поволокла в сторону. Сквозь пластиковый шлем Сергей мог прекрасно видеть ее огромные, размером с яблоко, глазищи. И в них он ничего прочесть не мог – ни ненависти, ни жажды наживы.
Да что же это такое?! – возмутился он, вцепившись в тунца и уволакиваемый вместе с ним в открытую воду, подальше от скал. – Издевается она надо мной, что ли? Уже какую добычу утащила! И не убивает ведь, зараза! Или здесь так принято – не убивать тех, кто тебя кормит?
Но вскоре отцепился, с сожалением провожая взглядом стремительно удаляющуюся тушу тунца, понимая, что слишком далеко уходит от спасительных скал, и здесь в открытой воде, он станет легкой добычей для крупных хищников. В своей здешней жизни он вдалеке пару раз видел гигантские туши, одна из них была похожа на плезиозавра, но только крупнее.
Разозленный и голодный, он поспешно направился обратно к подводным скалам – в который раз постараться наловить рачков. И это спасло ему жизнь. Огромную – не менее тридцати метров в длину – стремительно приближающуюся тушу он заметил издалека – больше чем позволяла плотность воды. Но у него не было двигателей русалки и он не мог развивать таких скоростей. А это существо явно заметило Сергея и очень скоро будет уже здесь. Но скалы были уже совсем рядом и Сергей поднапрягся, гребя изо всех сил и выискивая подходящую расщелину. Юркнул в последний момент и чудовище резко ушло в сторону, уклоняясь от столкновения с острыми камнями, недовольно хлопнув на прощанье хвостом по расщелине. Уплыло, скрывшись из поля всех его зрительных диапазонов. Конечно, он чувствовал волны эхолокации этого хищника, как впрочем и многих других, но не могу судить ни о направлении, ни о дальности.
Он уже мог самостоятельно переключать зрительные регистры – от рентгеновских лучей до обыкновенных. В каком‑то регистре он мог видеть внутренности живых существ, в каком‑то – только определить само наличие живого существа, но зато – на большом расстоянии. Так же он видел и звуки, издаваемые существами, их эхолокацию, общение.. Он мог видеть рябь разговоров многочисленных существ, расположенных как недалеко от него, так и за многие километры. Океан был густо заселен, и жизнь тут явно кишела, даже если ты ничего и не видел вокруг.
Однако торопиться не будем, подумал он, тяжело дыша. Здесь с полчасика обожду. А лучше – поищу другой выход. И он неторопливо поплыл вдоль расщелины, вниз, надеясь этим маневром сбить преследователя со следа. Ему повезло. Он заплыл в систему гротов, заселенных мелкими несъедобными змеями, которые быстро попрятались в узких щелях, и вскоре оказался перед открытой водой. Внимательно осмотрелся – никого. Тогда он медленно поплыл вдоль скалы, выискивая нежащихся на солнце рачков и приготовив свой острый плоский камень, как вдруг из‑за ближайшего каменного выступа выплыло гибкое серебристое тело и в который уже раз скользнуло мимо него в толще воды. И также, как обычно, неожиданно исчезло среди подводных скал. Единственное, чем этот случай отличался от предыдущих – тонкой струйкой крови, тянущейся за русалкой. Ну что ж, мстительно подумал Сергей, теперь‑то я точно найду ее тайное убежище. А там посмотрим – кто кого!

По кровавому следу он без труда нашел ее секретную лазейку в скале. Петляя среди острых камней, он оказался в небольшом гроте. Кровавый след здесь заканчивался. Сергей поплыл вверх и вдруг вынырнул из воды – подводный каменный грот был с воздушным мешком.
Осторожно оглянулся вокруг – длинное тело русалки неподвижно лежало на темном берегу – только хвост был под водой.
Выбравшись из воды с противоположной стороны он осторожно приблизился к неподвижному телу. Попереключал регистры зрения – русалка действительно была без сознания – не притворялась, и была основательно ранена. Никакого подвоха с ее стороны точно не было.
Больше он не раздумывал. Ну и что, что она отбирала у него еду, обрекая на голодную смерть? Но ведь это – человек! Женщина! Да еще и совсем молодая!
Сергей подбежал, настолько быстро, насколько позволяли мокрые неровные камни, оттащил подальше от воды, принялся энергично расстегивать ее костюм (потайные застежки были также прекрасно ему видны).
Вынул длинное женское тело из костюма.
Обыкновенная девушка, даже исключительно худая, но плотно сложенная, жилистая, только вот выше Сергея раза в полтора.
Черные волосы с короткой стрижкой. Совсем юное лицо. Кто же тебя так покусал‑то? – подумал он, глядя, как кровь вытекает из рваных ран. – Точнее – так изорвал?
Он осторожно поднял русалку на руки, слегка удивившись, что при росте около двух с половиной метров, она весит явно меньше ста килограмм.
Быстро понес ее – хорошо видел в темноте ухоженный вход без дверей, но со шторками. Уложил на небольшой диванчик, проигнорировав большую, роскошную кровать – потом еще понадобится.
Сергей прекрасно видел все ее раны – как наружные так и внутренние.
Надо первым делом промыть раны, подумал он, быстро осматривая в регистре рентгеновских лучей помещение – вдруг найдется что либо знакомое из лекарств или средств лечения? Но ничего похожего ему в глаза не бросилось.
Взял с полки какую‑то ее одежду, решительно оторвал клок, сбегал к воде, обильно смочил, вернулся, принялся старательно промывать раны.
Вторым делом – остановить кровотечение.
И он принялся бинтовать, нарывая полосками ее чистую одежду.
Сирена по‑прежнему была без сознания, не шевелилась, и только ее голова слегка болталась из стороны в сторону, в такт его движениям.
Он забинтовал ей ногу и правый бок выше талии. Стянул потуже сломанные ребра. Теперь уже осторожно перенес на кровать. Укрыл толстым теплым одеялом.
Сел, задумавшись, над девушкой. Что дальше? Русалка лежала перед ним, обнаженная, и судя по внутреннему состоянию организма – совсем юная.
Перед его мысленным взором вихрем пронеслись сцены, как они с Женькой делали операцию Элоре, как его лечила Лея, как он лечил Элору от простуды, как его выхаживала Оза. Да уж, подумал он, обычная жизненная ситуация – кто‑то обязательно кого‑то лечит, выхаживает, заботится.
Сергей помассировал свои кисти рук. Ну что ж, подумал он, выходила меня дриада, вылечу я и русалку. Почему бы и нет?
Он закрыл глаза, хотя это было и лишнее, и осторожно опустил руки на холодное тело сирены, стараясь мысленно слиться с ним в одно целое.

(Конец пятой книги. Продолжение следует)

(вторая редакция произведения)
(2014 – 2015, март‑октябрь 2021)